Сергей Плотников – Ради мира на Земле (страница 4)
Тут «медсестра» что-то сказала, и коробочка переводчика у нее на груди впервые ожила — ну да, теперь-то рядом появились существа с нанитами в кровотоке!
— Осторожно, профессору, кажется, нехорошо с сердцем! Он уже немолод!
Кстати, сказала женским голосом. Поскольку это был продвинутый экземпляр переводчика, который в том числе переводил и интонации, и гендерную принадлежность, стало понятно, что я догадался правильно. Так-то до этого голос «медсестры» не показался мне более высоким, чем голоса остальных Гигантоманов. Видно, у них половой диморфизм на голосовые связки не распространялся.
Я снова подумал о том, насколько все-таки продвинутую технологию представляли из себя наниты, раз переводчики, взаимодействуя с ними, могли не просто определить пол существа, но и сопоставить его с половой системой второй стороны! Надо будет как-нибудь узнать, что именно переводят эти коробочки, когда одна из беседующих сторон принадлежит к виду с пятью полами или к такому, где половые роли реверснуты, как у морских коньков!
— Ладно, мы назад, — сказал я нашим, как только они все-таки выгрузили инопланетян. — Там еще куча народу осталась.
— Давайте, — ответил Платон Николаевич, не глядя на меня.
Естественно, чего ему на меня глядеть-то, я-то не имел никакого отношения к потенциальному сердечнику со сломанными ногами, который к тому же принадлежал к только что встреченному виду разумных!
Я запрыгнул обратно в Машу, и мы с ней рванули на спасение остальных ученых. По пути еще успели вызвать рубку и осведомиться, как там дела у других наших спасательных групп. Эли, на которую как на младшего пилота по умолчанию ложились обязанности связистки и координатора, отрапортовала: все хорошо, все живы. Замечательно. Оля в порядке — это главное.
Ситуация успела ухудшиться. Еще больше пепла и дыма в воздухе! Если раньше просветы встречались хотя бы изредка, то теперь мы с Машей погрузились в жгучую черную ночь. Лететь получалось только по приборам — хорошо, что мы уже раз успели смотаться до этого острова!
— Вань, я больше не вижу лагеря! Ты погляди, тут язык лавы!
— !
Я только и мог, что выругаться.
Действительно, когда Маша прошла на бреющем полете над островом, ни малейшего следа лагеря не обнаружилось. Черный язык остывающей лавы, прорезанный алыми трещинами, спускался в серый от пепла океан, который ходил ходуном, будто предчувствуя скорую гибель планеты.
И вдруг в черном облаке пепла мы увидели яркую белую вспышку. Мигание фонарика!
Метнувшись туда, мы с Машей обнаружили надувную лодку, качающуюся на волнах недалеко от берега. В лодке сидело несколько Гигантоманов — кажется, меньше, чем было. Ну да, меньше. По списочному составу в лагере было одиннадцать разумных, двоих мы увезли. Должно оставаться девять. А мы видели только семерых.
«Не запихнем в Машину кабину разом», — подумал я.
— Маш, сможешь лодку целиком подхватить?
— Да, но куда их потом? Тут рядом я не вижу земли, на которой мы можем нормально перегрузиться!
— Пофиг, хотя бы спокойный участок океана если найдешь! Ну промокнут — ничего страшного!
Маша зависла прямо над лодкой и, действительно, опустив руки в воду, аккуратно выловила ее из воды, будто игрушечную. Никто из Гигантоманов не пострадал, не свалился через борт — уже хорошо.
Мы с ней полетели низко над водой, удерживая эту чертову лодку. Хорошо хоть, Гигантоманы вели себя дисциплинированно и не пытались прыгать через борт. Но в космос с ними вот так не выйдешь!
Как их пересадить в кокпит?
К счастью, нам повезло. Море сильно волновалось, в нем периодически возникали и исчезали отмели — песчаные косы, выглядывающие прямо из воды. М-да, вот это и есть настоящая «дрожь земли», а не то, что показывали под этим названием в малобюджетном, пусть и культовом боевике моего детства! Маша опустила лодку на одну песчаную косу, пошире, сама присела рядом, одновременно продолжая страховать надувную посудину обеими руками.
— Давайте, перебирайтесь в кабину! — скомандовала моя жена.
А вот тут началась акробатика.
И даже не в том смысле, что забраться в гигантского робота из надувной лодки, пусть даже лежащей на мелководье, не так-то просто. Но и Машина кабина совсем не рассчитана была на такое количество пассажиров! Пять человек в нем умещались более-менее штатно. Пять Гигантоманов — с трудом. Но семь Гигантоманов и один человеческий пилот? Без шансов.
Один из Гигантоманов, кажется, лидер группы (я запомнил — он был в оранжевом комбезе) что-то прокричал и попытался спрыгнуть прямо в воду. Герой, млин, нашелся! «Я останусь здесь» или что-то в этом роде. Не в мою смену! И так уже двоих куда-то протратили.
Я схватил его буквально за шкирку и не знаю, как удержал — он был больше и тяжелее меня. Кажется, Маша помогла одним из своих манипуляторов.
— Лезь внутрь! — заорал я по-русски. — Я поеду снаружи! У меня-то скафандр есть!
— Отличная идея, Ваня! — одобрила Маша. — Я тебя подстрахую!
Как нам удалось затолкать всех Гигантоманов в кабину, я даже не знаю. Нет, двенадцать человек в «Запорожце» и играют на баяне — это былинный подвиг, конечно. Но из поколения моего отца, сам я такого не совершал. С другой стороны, квантовый физик я или нет? Суперпозиция и все такое. Кому-то из ксеносов пришлось раскорячиться, как та былинная корова в не менее былинном бомболюке. Ну, что называется, жить захочешь…
А я был вынужден поехать тупо у Маши в кулаке. В смысле, она подхватила меня просто пальцами и понесла.
Незабываемые ощущения! И я сейчас вообще не шучу. На самом деле круто! Если бы еще погодка была получше, а то эти облака дыма и пепла кругом очень портили вид. Зато кто еще может похвастаться, что летел по космосу на ладони у своей жены-великанши?
(Мне вообще очень нравится, что Оля называет Машу великаншей, а не роботом. Я все чаще ловил себя на том, что думаю о моей старшей супруге в тех же выражениях.)
Ей-богу, когда ты прорываешь облачный слой не под защитой корабля, а в одном скафандре, и над тобой круто изгибается аквамариновой чернотой свод вечного космического неба — это непередаваемо!
Вот как назло — когда ты находишься в максимально неудобном положении и тебе нужно как можно скорее с этим покончить, все время что-то мешает!
В данном случае этим чем-то оказались ряды и ряды спасательных эвакуационных транспортов, которые буквально кружили вокруг «Гагарина» и все еще прикрепленного к нему «Веселого Роджера», ожидая своей очереди на швартовку! Ну да, эвакуация шла своим чередом. Тот десяток Гигантоманов, который мы сняли с отдаленного острова, проходил как бы «сверх программы», а так-то нас просили разместить у себя персонал с основной базы…
Но мне-то надо было попасть домой вне очереди!
Несмотря на то, что летать в Машином кулаке оказалось неожиданно интересно, это все-таки не слишком приятное занятие. Не говоря уже о том, что мой защитный костюм, хоть и позволяет переносить кратковременное пребывание в космосе, не предназначался для многочасовой работы. Дело не в кислороде и азоте — дыхательной смеси я нес достаточно. Дело в хладагенте и заряде аккумуляторов, обеспечивающих нормальное охлаждение скафандра! Пока я сидел в Машиной кабине, я мог вообще не включать эту систему (и не включал). В атмосфере она тоже была не особо нужна. То есть нужна для комфорта, однако без нее можно при необходимости обойтись. Но в космосе, где тепло от костюма не отводится через среду, работа системы жизнеобеспечения становится критической. Мой защитный костюм ничуть не напоминал тяжелый скафандр для ВКД, сам по себе как миниатюрный космический корабль. Он был рассчитан только для выживания.
Когда Маша спросила, почему у меня увеличивается пульс и повышается температура тела, я, конечно, ответил ей правду.
— ! — ругнулась уже Маша. — А я ведь смотрела спецификации! И все равно забыла, что ваша техника отличается от нашей! Сейчас вызову рубку, спрошу, как быть!
Ответ рубки оказался неожиданным:
— Швартуйтесь к отдельному шлюзу, который у нас у лазарета, — сообщила Эли. — Он не так удобен, Маша туда целиком не залезет, но по крайней мере Ивана высадишь. А остальные немного подождут на орбите, я сейчас пару шаттлов передвину, чтобы быстрее. Но все равно подождать придется. Там на некоторых есть раненые, у вас же все здоровы?
— Вроде, здоровы, но упакованы, как сельди в бочке, — сказала Маша.
— Ничего, в тесноте да не в обиде! — засмеялась Эли.
Шлюз у лазарета представлял собой надувное сооружение на раскладном каркасе — его предполагалось активировать в тех редких случаях, когда кого-то доставляли на шаттле и нельзя было терять ни секунды. Шаттл в него поместиться мог, Маша даже частично — нет.
Когда она подлетела к нужному сегменту обшивки корабля, шлюз как раз заканчивал раскладку.
— Ну, я пошел, — сказал я Маше, перебираясь к двери. — Поцеловал бы тебя на прощание, но…
— Главное, о себе позаботься! — с тревогой воскликнула Маша. — У тебя температура тридцать восемь и пять! И не удивлюсь, если ты дозу радиации хватанул!
— Не беспокойся, у нас лучшие врачи в Галактике! — сообщил я жене, дергая на себя камеру шлюза.
Когда я закрыл люк за собой и приступил к выравниванию давления, мне уже не перед кем было бодриться, поэтому я попросту сполз на пол. Шлем с меня пришлось снимать Кабиру, который открыл дверь шлюза с той стороны.