Сергей Плотников – Ради мира на Земле (страница 27)

— Нет, — резко сказала Маша. — Я тебе доверяю. Ты обещал, что будешь только моим квалифицированным пользователем, и я уверена, что ты сдержишь слово. Просто… — она вздохнула. — Цифровой аватар Элейн. Он тебе понравился?

— Что? — я слегка опешил. — Ну… картинка красивая. Мультик и мультик. В смысле, кино, конечно, она была реалистично нарисована. Но ничего особенного, не вполне в моем вкусе.

Тут я слегка кривил душой, но решил, что это «белая ложь». И потом, какая разница? Есть люди, которые в состоянии всерьез влюбиться в образ на экране и потом даже преследовать реальных актера или актрису — ну или скачивать исходники сгенеренной модели себе на комп и создавать виртуального секс-раба, тут всякое случается. Но я все-таки человек нормальный, с ума по картинкам не схожу. У меня есть прекрасная живая жена и прекрасный гигантский робот — что еще надо мужчине для счастья? Какой бы красивой и желанной ни была нарисованная девушка, она всего лишь пиксели на экране.

— Дело в том, — продолжала Маша раздумчивым тоном, — что мое программирование прямо запрещает мне создавать цифровой аватар для контакта с пилотом. Хотя я, безусловно, могла бы. Вычислительных мощностей хватает. Виртуальное обучение, например, на порядок сложнее!

— Еще бы! — сказал я, вспомнив фильмы в реальном времени, которые Маша для меня генерила, чтобы мы с ней тренировались. — А зачем такое ограничение? Чтобы пилот не путал тебя с живой девушкой?

— Где-то так, — сказала Маша. — И чтобы о живых девушках не забывал. Помнишь же, я запрограммирована так, чтобы ни в коем случае не мешать возможному размножению моего квалифицированного пользователя?

— Ты мне и не помешала, — легкомысленно заметил я. — Как тебе прекрасно известно!

— Ну да. Однако у Элейн, выходит, эти ограничения сняты… — заметила Маша. — Может быть, потому что она более новая модель? Или потому что у нее другое назначение? Или потому что она личный инструмент главы рода…

— Ты хочешь снять эти ограничения у себя? — спросил я. — Хочешь создать себе цифровой аватар? Можно попробовать подумать в этом направлении. Наверняка что-нибудь придумаем.

— Н… не знаю, — наконец сказала Маша. — Нет, пожалуй. Меня более чем устраивает моя внешность.

— Меня тоже, — заверил я.

— Скорее, знаешь… обидно быть ограниченной в чем-то, — наконец сформулировала Маша. — Почему она может генерить человекоподобный облик и показывать моему пилоту — а я не могу?

— Хм… — сказал я. — А котика можешь сгенерить?

— Котика? — удивилась Маша. — Котика… А! Мелкое хищное животное, часто используется в качестве домашнего питомца… — Блин, все время забываю, что она не с Земли и даже никогда на Земле не бывала. — Сейчас проверила по базам данных. Могу. Вот так?

На экране передо мной, прямо среди россыпи звезд (Маша обычно транслировала внутрь кабины наше окружение, чтобы мне казалось, будто я лечу в прозрачной капсуле) появился симпатичный рыжий котенок. Последовательно трансформировался в серого пушистого, потом в черного гладенького, потом…

— Черный пушистый, — решил я. — Только, Маш! Одна голова!

— Прости, — фыркнула Маша. — Я нашла это у Кабира в файлах. Он генерит двухголовых кошек для своего развлечения и заставляет их мурчать. Я не раскрываю его тайны, сообщая тебе, потому что видела, как он показывал этих котят Ойткоппу.

Я засмеялся.

— Две головы — вдвое больше мурчания?

— Наверное, я мысли не читаю!

— Ну, чем не аватар? — спросил я ласково. — Я скучаю по кошкам! Можно сказать, будет у нас с тобой собственный цифровой котенок.

— Замечательная идея! — воскликнула Маша. — Как назовем?

Черный кот тем временем посмотрел на меня патентованным кошачьим взглядом — как на дерьмо — и начал вылизывать лапу. Он почти терялся на фоне черного космоса, но звезды ярко блестели на его шкуре.

— С таким взглядом? — усмехнулся я. — Цезарем будет.

— Отлично. Котик Цезарь.

Я подумал, что зря, конечно, мы на «Гагарина» не взяли животных, кроме белых мышей в лабораторию! Хотя нет, не зря. А вот хотя бы во время первой стычки с пиратами? Не успели бы поймать кота в коридоре где-нибудь и отконвоировать его в операционную рубку — и что? Задохнулся бы, бедолага.

«Кажется, контроль ущерба проведен, — весело подумал я, глядя, как котик расхаживает среди звезд, задрав пушистый, как плюмаж, хвост (Маша сделала так, как будто у него там имелось большое трехмерное пространство). — Но вообще, конечно, надеюсь, у Родичей не вся техника такая подчеркнуто сексуализированная, как Элейн, а то придется туго, если будем с ними взаимодействовать! Кстати, а бывают у них женщины-пилоты? Хотел бы я послушать, как мужской вариант Маши взаимодействует со своей квалифицированной пользовательницей… Тоже в жены зовет? Что-то мне сомнительно, гендерная психология — вещь вполне реальная».

Только я об этом подумал, как Маша сказала:

— Приближаемся к предположительно биологическому объекту! Вредоносного излучения не регистрирую.

«Предположительно биологический объект» производил довольно яркое впечатление: он сверкал — видимо, именно высокое альбедо и позволило нам его обнаружить. По форме же он больше напоминал не камень, а сгусток чего-то вроде густого теста. Размером же был… ну, с автомобиль примерно. То есть сильно меньше Маши. Когда Маша приблизилась к нему, сгусток изменил свое направление и попытался прилипнуть к нам!

Маша выставила в его сторону руку с пушкой — и сгусток отпрянул, будто действительно был разумным!

— Ого! — сказала Маша. — Регистрирую слабые радиосигналы!

— Какие? Что он передает?

— Хм… Это торговый код Фихсакола! И передает он: «Приглашаю в гости! Пожалуйста, приземлитесь на Живую планету! Очень прошу! Вопрос жизни и смерти! Плачу важными данными о Предтечах!» И так на повторе.

Только Маша это сказала, сгусток теста прямо перед ее камерами начал скукоживаться, жахнуть — и из почти белого сделался вдруг почти черным, съежившись, будто полусгнившее яблоко. Или гриб.

— Так, — сказала Маша. — Жизнедеятельность прекращена. Похоже, эта штуковина израсходовала всю свою энергию!

— Хватай в контейнер для образцов, — решил я. — Привезем на корабль.

— Живых искать?

— Да, попробуем. Надо проверить, все ли они передают одно и то же сообщение! И вообще как себя ведут!

Мы разыскали еще три таких «сгустка». Радиопередача оказалась точно такой же, хотя в деталях формулировки немного отличались. И все три «подыхали» прямо у нас на глазах, стоило радиопередаче закончиться.

— Автономные биодроны, — решила Маша. — Запрограммированы найти корабль с разумными существами, передать сообщение и самоуничтожиться.

— Похоже на то, — с сомнением произнес я. — Только за счет чего Живая планета отправляет их в космос? Там же вторую космическую надо развить! На пердольной тяге, что ли? В смысле, метан поджигает?

— А почему нет? — хихикнула Маша. — Ладно, тут надо на корабль — и решать. Кстати, любопытный факт!

— Да?

— Космических кораблей в этой солнечной системе почти нет. Даже рядом с той планетой, которую мы определили, как Живую, всего три лоханки болтаются. Не похоже на мощный туристический центр.

— Да, — подтвердил я. — Наши тоже уже заметили. Но подумали, что просто затишье.

— Теперь ты так не думаешь?

— Теперь нет. Раз Живая планета сама гоняется за посетителями!.. Ну ладно, разберемся.

— Разберемся, — эхом отозвалась Маша.

Глава 12

Удержать и непущать. Исторические параллели

Живая планета встретила нас, что иронично, грибной погодой. По крайней мере, в том месте, где мы опустились, клубились низкие тучи, которые время от времени расходились, выпуская лучи яркого солнца. Еще через несколько минут мог начать накрапывать дождик — тот самый, что моя мама называла «грибным»: легкий, с крупными каплями, готовый в любой момент оборваться брызгами солнца.

Природа тоже мало отличалась от земной. Правда, не было мощных деревьев: все древесные стволы состояли из отдельных тонких стволиков, переплетающихся между собой, и листва почти вся была крупная, как у каких-нибудь кокосовых или банановых пальм. Но по одному виду я бы и не догадался, что это именно грибное плодовое тело, а не полноценное высшее растение! Тем более, назвать местные формы жизни чистыми грибами было бы неправильно, как уже просветил нас Ойткопп.

Например, «растения» на поверхности планеты содержали хлорофилл и запасали сахар с помощью солнечного света — то есть представляли собой как минимум высокоуровневые симбиотические структуры. Очень интересная тема: по мнению нашего «гостевого» биолога, именно это и стоило бы изучать в первую очередь, а не пытаться на халяву получить ответ на вопросы жизни, вселенной и всего такого. «Тем более, — добавил Ойткопп невозмутимо, — всем известно, что этот ответ — сорок два».

На этом месте мы все выпали в осадок и хором начали пытать Ойткоппа, откуда у него такая информация. Тот очень удивился: мол, есть у него на родине такая книжка, юмористическая, герои которой именно такой ответ и получали. У вас, что, тоже? Мы, конечно, дружно офигели от такого совпадения — и крепко задумались. (Я еще отдельно офигел от того, что Дуглас Адамс по-прежнему присутствует в популярной культуре двадцать второго века — хотя бы на уровне мемов.) Сурдин даже в судовой журнал этот разговор внес. С пометкой, что, возможно, мы имеем дело с мистификацией Ойткоппа, который почитывал открытые земные базы данных… или вступил с кем-то в сговор.