Сергей Плотников – Ради мира на Земле (страница 26)

— На какие вопросы? — живо заинтересовалась Элина.

— На всякие. Какие кого интересуют. Во-первых, ходят слухи, что от нанитов Живая планета получила гораздо больше информации, чем любая другая раса. Правда, по большей части технические подробности она раскрыть не в состоянии, потому что у нее… не совсем научное мышление, скажем так. Его, это мышление, даже трудно назвать особенно рациональным. Однако были случаи, когда от Живой планеты все-таки инженерные советы получали. Очень много она знает об истории Галактики. Особенно любит отвечать на вопросы вроде «в чем смысл моей жизни» и «чем я должен заняться, чтобы преуспеть». Прямо-таки обожает. Даже, бывает, дополнительно предлагает ответы тем, кто о них не просил, бесплатно!

— И вам что сказала? — тут же заинтересовалась Элина. — Раз вы там дважды были?

— Я предпочитаю не отдавать такие вопросы, как смысл жизни и выбор судьбы, на откуп посторонним, — довольно чопорным, как мне показалось, тоном заметил Ойткопп. — Меня вполне устраивает моя профессия и то, как я распорядился своими жизненными возможностями.

— А если она знает об истории Галактики, она знает, что происходило на каждой конкретной планете? — спросила Оля.

— Если кто-то с этой планеты был у нее и о чем-то ей рассказал, то знает. Говорят, она даже мысли немного читает, поэтому вроде как узнаёт больше, чем люди ей рассказывают. Хотя прямого подтверждения этому не было.

— А, — Оля поскучнела. — Я, думала, может, ей наниты рассказывают, не только люди.

— Может, и наниты, — согласился с ее догадкой Ойткопп. — Наверняка этого исключать нельзя.

— Оль, а что ты хотела у нее спросить? — поинтересовался я.

— А, — Оля беззаботно махнула рукой. — Это пустяк. И уже неважно.

— Что-то про то, что случилось на Второй? — спросила Элина.

— Она же сказала, неважно, — я поглядел на Элину со значением. Не люблю, когда на Олю начинают давить любопытствующие. Она сама по себе такому давлению сопротивляться не способна: вечно хочет быть любезной со всеми. А у нее тоже могут — и должны — быть свои секреты.

— Ничего, Вань, — Оля улыбнулась мне. — Я могу ответить!

Потом снова повернулась к Элине:

— Помнишь, меня сделали рабыней, потому что я бросила в бою своего отца? Меня это до сих пор очень грызет. Мне бы не хотелось, чтобы мой ребенок так же поступил! Я бы предпочла знать, почему я это сделала. Чтобы научить их не делать, как я.

Я обнял ее и поцеловал в висок, никого из сидящих за столом не стесняясь.

— Знаешь что? Не могу говорить за твоего отца, но лично я бы в первую очередь берег тебя и детей. Это я должен прикрывать вас, а не наоборот! И в бою мне бы хотелось, чтобы вы прятались и убегали! А не наоборот.

— Нелогично, — вздохнула Оля. — Твоя жизнь как главы рода ценнее!

— Культурные особенности, — пояснил Тим. — Тебе просто надо запомнить, что если ты вдруг решишь пожертвовать собой ради Ивана, он не оценит. И тем более, если ты скомандуешь так поступить Рыбке!

— На Земле взрослые мужчины — разменный материал эволюции, — усмехнулась Элина. — Особенно те, что уже размножились. Поэтому им больше почета и уважухи, но и вставать заслоном они тоже должны первые. В идеале.

— Я всегда знала, что Ваня — идеальный мужчина! — счастливым тоном сказала Оля. — Но очень надеюсь, что ему никогда не придется меня защищать! Это — моя обязанность!

Ну офигеть теперь. Я понял, что переубедить мою вроде бы такую покладистую обычно «младшую жену» на этот счет у меня не получится.

…Разговор за обедом, который начался с особенностей живой планеты, а потом почему-то переключился на особенности гендерных ролей в боевой обстановке, проходил уже после того, как мы миновали очередную аномалию — номер пятьсот двадцать, если я правильно помню. Как всегда, сперва «Гагарин» болтался на окраине звездной системы, изучая окрестности. Там мы и собирались оставаться примерно неделю, двигаясь по максимально энергоэффективной орбите и давая экипажу время отдохнуть после аврала с Гигантоманами, а также нервяка с космическими тюленями. Пофиг на живую планету, жила без нас — и дальше проживет. Мы не собирались рисковать.

Но и торопиться не хотели. Обсудив вопрос с капитаном, я передал Элейн информацию только о трех следующих точках нашего маршрута. Она заверила, что глава Ктщ непременно нагонит нас в одной из них. И нам хотелось дать ему на это время: если бы он согласился сотрудничать с Землей, это решило бы проблему обороноспособности нашей планеты одним махом. Поэтому решено было задержаться в первой же системе, системе туристической Живой планеты, как в самой безопасной.

У Живой планеты не было ресурсов, которые интересовали бы другие развитые расы, кроме информации, которой она и так делилась весьма охотно — и за плату, что никому не представлялась чрезмерной. Поэтому, хотя в этой системе можно было ждать плотного трафика, мало было шансов вляпаться в конфликт. Так что мы собирались держаться подальше от оживленных «торговых путей» и вообще не встревать. А особо любопытным, сетующим на то, что такой шанс пропадает, капитан Сурдин посоветовал еще раз пересмотреть видео боевого столкновения с Гигантоманами.

В общем, именно в этом состоял наш план. Пока Живая планета не начала обстреливать нас грибами.

Я как раз находился на своем рабочем месте — в нашей научной секции. Помогал Талассе с картированием звездного неба. В этот раз нам не так повезло: хотя мы торчали в этой планетной системе уже три дня, нам пока не удалось сопоставить ближайшие звезды ни с одним участком звездного неба, видимого с Земли. Но мы не теряли надежду. Нам хотелось понять, хотя бы в каком рукаве Галактики мы находимся (пока эмпирически подтверждалось, что все точки выхода нанитской карты обретались примерно в одном довольно небольшом — в процентном отношении — секторе Галактики, однако не по каждой аномалии имелась исчерпывающая информация).

— Какие-то странные астероиды, — первая сказала Таласса, которая работала с фотографиями автоматического телескопа. — Они меняют курс!

— Серьезно? — спросил я удивленно. — Наверное, это просто разные камешки!

— Наш искин так их и пометил. Как разные камешки. Но ты посмотри — вот этот тут пропал, тут возник… И все время как будто движется за нашим кораблем! Ты бы доложил капитану?

— Да, — прикинул я, рассматривая простроенную Талассой траекторию движения странных объектов. — Как будто они пытаются нас догнать.

— Ты посмотри, главное, спектр у них какой интересный! — добавил Энакин. — Это, похоже, что-то живое!

— Серьезно? — удивился я. — Ну ни хрена себе! Что-то вроде космического тюленя, только способного совсем далеко в космосе летать?

— Они гораздо меньше, — покачала головой Таласса. — Если бы не оборудование, которое мы купили на Фихсаколе, мы бы вообще их не засекли.

Я выбрал у себя на коммуникаторе соединение с рабочей рубкой. Там сейчас дежурил Чужеслав.

— Слав, привет, — сказал я. — Нас преследуют какие-то объекты. Искин их не засекает, точнее, засекает каждый раз как новые астероиды, потому что они произвольно меняют траекторию. Но при этом на космические аппараты не похожи — двигателей нет. И по спектру излучения — внезапно, кажется, то ли на них есть жизнь, то ли они сами имеют метаболизм!

— Надо же, — оценил Чужеслав. — Слушай, да это как раз, похоже, то, что мне сейчас автоматика в предупреждение выкинула как «неопознанные объекты»! Надо же, ребята, вы быстрее корабельного искусственного разума сработали. Молодцы.

— Быстрее — но недостаточно быстро, — поморщился я. — Эти штуки за нами уже два или три дня летают, похоже, догнать не могут. А мы их заметили только сейчас.

— Как сказал бы мой первый командир, раз не могут догнать — значит, это не наша проблема, — хохотнул Чужеслав. — Хм. Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться с Машей до них и посмотреть поближе?

— Так точно, старший помощник Бортников, — деланно официальным тоном ответил я, чуть было честь не отдал.

Чужеслав невозмутимо кивнул.

— Вот и приступай.

Маша, как всегда, ожидала меня в ангаре.

— Привет, любимая, — сказал я, занимая место в кресле. — Не против прогуляться?

— Всегда за, — подтвердила Маша. — Кстати, вы действительно молодцы! Так быстро определить эти биообъекты! Боюсь, я бы с этим не справилась.

— Ты бы — и не справилась? — улыбнулся я. — Не поверю.

— И все-таки, — заспорила Маша. — У меня нет специфического обучения и оборудования.

— Хочешь, установим?.. Кстати, чем ты сегодня без меня занималась?

— В основном, спала, — дала Маша обычный ответ. «Сном» она называла особое состояние забытья, в котором могла провести неограниченное время, не испытывая скуки. Она мне как-то сказала, что ее программа даже рекомендовала ей впадать в такое состояние каждый день на несколько часов, чтобы синхронизироваться с опытом своего пилота. — Следила за жизнью корабля, в том числе за твоей работой секции и очередной тренировкой Оли и Даши. — (Оля продолжала заниматься с Воронцовой, несмотря на беременность, просто делала упор на стрелковое оружие и матчасть.) — Анализировала файлы Элейн.

Последний ответ Маша дала таким тоном, что я слегка напрягся.

— Маш, ты все еще ревнуешь? — я старался говорить максимально мягко. Мы только вылетели, было еще время обсудить это, пока Маша прокладывала курс до ближайшего неопознанного объекта. — Она ведь уже не здесь! Или ты опасаешься, что, когда Родич нас нагонит, он предложит, чтобы Элейн осталась с нами — скажем, для изучения? И ты…