Сергей Плотников – Ради мира на Земле (страница 16)
«Пастушья станция» тут же среагировала: из-под днища дирижабля вылетели многочисленные дроны с сетками и начали торопливо собирать «улов», пока он не осел в атмосферу.
Скоро после этого Ургэл вернулся на шаттл и сообщил:
— Долго пытался найти общий язык с их компьютером! В смысле, подружить наши интерфейсы. Но в итоге передал картинки. Нет, этот пастух Родича не видел, дальше надо лететь. Но он мне кое-что любопытное рассказал про нерпочек.
— Да-да? — тут же среагировали мы с Машей. Хором. Нам обоим было интересно!
— Ага, — довольно ответил Ургэл. — Короче, первое стадо, которое мы видели — это типичная материнская стайка. Мамки с детенышами живут вместе, пока детки не подрастают. Тогда парней ластом под зад, а дочуры еще какое-то время плавают с мамами, а там либо отправляются искать приключений на нижние девяносто, либо так при мамках и остаются — это если мамки старые и больше не спариваются или спариваются редко. Дочуры часто парами отделяются от прайда, и парами же потом живут, и вместе детей воспитывают. Мы, похоже, как раз таких сестричек с потомством и видели. Ну или маму с бабушкой, тут сложно понять.
— Как у земных китовых, ясно! — взволнованно воскликнул Кабир. — А самцы тогда, наверное, сражаются за территорию? То есть за воздушное пространство?
— Вроде того. Самцы тоже часто уходят парами, братья или двоюродные братья, и тоже живут вместе, и вместе пытаются себе самок добывать. Обычно отбивают молоденькую самочку из материнского прайда, которая еще не выросшая, но уже прошла течку. Один стоит на стреме, второй оплодотворяет, потом меняются. Детенышей у самки обычно бывает двое за раз, похоже что и от разных отцов могут быть. Тут как повезет. Но старые самцы бдят и не дают молодняку браконьерствовать на самках, которые в их угодьях кочуют. Гоняют и убивают молодых да резких почем зря. Мы как раз такую пару храбрых братушек видели. Это у которых потасовка тут была.
— Ясно с ними все, — проворчала Даша. — Ну, тогда отцепляемся и летим по следующим координатам!
Мы проверили еще троих пастухов, но безрезультатно — никто не видел Родича. Однако с пятым, кочевавшим в другом полушарии планеты, нам внезапно повезло.
Он через Кабира — на сей раз выходил тот, оказывается, мужики просто решили чередоваться! — передал, что Родича не видел, однако видел на одном из своих «подотчетных» тюленей штуку, которая ему, пастуху, очень напомнила Машу. Точнее, увиденная им позже Маша очень напомнила эту штуку. Он еще очень удивился, что это такое, решил, мол, какая-то из других рас исследования проводит.
Мы тут же затребовали разъяснений — что значит «подотчетных» и что значит «видел на тюлене штуку»? На звере что, сидел гигантский робот?
Нет, дело обстояло иначе. Пастухи, как и сотрудники Завода, пытались по мере сил изучать этих огромных животных — насколько это было возможно, так сказать, «не переходя им дорогу». Отслеживали пути миграции, делали записи звуковых сигналов — у нерп существовало что-то вроде протоязыка, сродни «языку» земных касаток и дельфинов. Ну и заодно дополнительно собирали свободно плавающую в атмосфере драгоценную шерсть. Популяции нерп не перемещались свободно по всей планете, у них имелись устоявшиеся маршруты, предпочтения и «запретные зоны». Соответственно, популяция нерп в области ответственности каждого пастуха считалась «подотчетной». Как я понял по уклончивым объяснениям, пастухи одновременно и сотрудничали, и конкурировали между собой. К разным государственным образованиям принадлежали или на разные компании работали? Что-то в этом роде.
А «штука», похожая стилистикой на Машу, была надета на одном из тюленей примерно как ошейник. Если можно говорить про ошейник для существа, у которого и шеи-то нет. То есть она была надета на нем между головой и ластами, как нечто среднее между пояском и нагрудником, и по какой-то причине не скатывалась через лоб при всех его маневрах. Тоже ярко-розовая, того же оттенка, с утолщением спереди.
Я немедленно задумался, достаточно ли это большое утолщение, чтобы в нем поместился человек. Или робот.
— Род Ктщ! — взволнованно воскликнула Маша. — Неужели они?
— Очень может быть, — сказал я. — Слушай, Маш… А если мы правда найдем этого Родича и он правда окажется из числа Ктщ, не захочет ли он забрать тебя себе?
— Ты — мой пилот, и ты принял меня в свой род, — твердо возразила Маша. — Этого не изменить. Но… я, честно говоря, не знаю… — в ее голосе зазвучала неуверенность. — Если у него есть более продвинутые технические средства, о которых я не в курсе…
Она не договорила, но и так было понятно. Прошло пятьсот лет, Родичи наверняка получили нанитов — они засветились по крайней мере в трех нанитных точках, это уже практически доказательство! Кто знает, какие технологические скачки успела совершить эта с самого начала более продвинутая цивилизация? И кто знает, не сможет ли один из этих «технологических скачков» переписать Машин искусственный разум, стерев оттуда лояльность ко мне?
В это не верилось — точно так же, как невозможно поверить в такое относительно живого человека. Для меня Маша уже давно стала живой. Но если придушить инстинктивное обывательское отрицание, то перспектива пугала до полного онемения, как пугает перспектива смерти близкого человека.
— Мы подумаем, что с этим можно сделать, — пообещал я. Хотя на деле даже близко не представлял, какие меры предосторожности тут можно принять. Разве что, не показывать Машу Родичу?
Пока мы так разговаривали, наш шаттл все еще оставался принайтованным к платформе: Кабир забежал внутрь, сообщить результаты переговоров, и тут же снова убежал.
— Я договорился, пастух пустит меня внутрь кабины дирижабля, передаст материалы по этим нерпам! Узнаем, где лучше искать этого окольцованного.
— Только недолго, — попросила Даша. — Мы уже почти лимит времени исчерпали. Скоро на «Гагарине» начнут волноваться, где мы.
— Да Маша же может быстренько слетать и связаться!
— Могу, — вмешалась Маша, — но не полечу. Потому что, согласно полетному заданию, я обязана вас охранять, а не служить рыбкой на посылках, — эта фраза показывала, что Маша тоже слушала детские стишки, которые я читал Рыбке. — Так что Даша права. Поторопись!
— Ладно, ладно!
Кабир отправился «в гости», а мы внезапно оказались свидетелем как раз такого пикантного спектакля, о котором нам успели рассказать пастухи. В нашем поле зрения показалось еще одна нерпичья стайка, на сей раз меньше, всего три особи. Две большие, третья поменьше. Уже не детеныш, но явно еще не полностью выросшая. Они лениво плыли чуть выше нас и станции куда-то по своим делам. И вдруг из облачного слоя ниже, с его вспышками молний, словно разбойники из засады, болидами выскочило еще два огромных тела! Одно пронеслось совсем рядом, возникло ощущение — ложное, конечно! — что, если протянуть руку (Машину), можно ухватить клок сияющей шерсти.
Один из этих засадчиков начал вертеться вокруг двух больших нерп — и тут стало видно, что он все же прилично меньше старших. Ну или, по крайней мере, не такой упитанный. Другой — прицельно вклинился между старшими и маленькой нерпой, явно пытаясь отвести ее от стаи. Впрочем, малышка, как мне показалось, не возражала и даже с какой-то готовностью начала забирать прочь от своих дуэний.
Однако не тут-то было! Две старшие нерпы оказались опытные и прошаренные. Проигнорировав первого юного нахала, они развернулись и метнулись в сторону убегающих влюбленных. Нерпа побольше получила такую трепку, что от нее клочья шерсти летели во все стороны — неудивительно, что его подельник даже не попробовал вмешаться! А нерпа поменьше нарезала вокруг неспешные круги с самым невинным видом, мол, она тут ни при чем и вообще не такая.
Я даже расхохотался, глядя на это. По радиосвязи со стороны шаттла тоже донеслось хихиканье.
— Какие злые мамка с бабкой! — весело сказал Ургэл. — Никакого сочувствия к влюбленным!
— Думаешь, это мама с бабушкой? А не мама и тетя? — спросила Даша.
— Не, вон та — аж прямо свирепая! Значит, старше, наверное. Бабушки внучек всегда лучше оберегают.
— Ну, по-моему, эта мелкая размером почти с кавалеров уже. Могли бы и не оберегать так уж сильно.
— Может, кавалеры не понравились? Ни здрасте, ни подарка… Не для таких они цветочек растили! Подостойнее предложения ждут!
Так они зубоскалили в кабине шаттла — а я отлично слушал это благодаря непрерывно включенной ближней связи. И накликали. Потому что более достойный кавалер не замедлил явиться.
И мы его проморгали.
Он ворвался в наш слой внезапно, замаскированный ураганами и молниями снизу. Но был так огромен, что создал водоворот, который Маша все-таки заметила. Моя старшая жена успела схватить за площадку пастушьей базы и дернуть на себя, пытаясь вывести из зоны поражения, но толку!
Огромная туша выскочила из атмосферных вихрей, формируя вокруг себя еще одну мощную воронку — и молниями разбрасывая статическое электричество с густой длинной шерсти. Взрослый самец, размерами примерно с три «Юрия Гагарина»… или больше… или меньше… Честно сказать, когда такой левиафан проскакивает рядом, почти невозможно понять его размеры! Какая разница муравью, кто на него наступит — слон или бегемот?