Сергей Плотников – Ради мира на Земле (страница 15)

Не знаю, как там экипаж «Тахмасиба» на Юпитере, но мы, погружаясь в атмосферу Четвертой планеты, особого дискомфорта не испытывали. Впрочем, мы и не падали в нее настолько глубоко, чтобы на нас начали давить многотонные верхние слои. Если верить данным, которым передал нам Завод, сами Пролазы и даже их дроны никогда не спускались ниже отметки в пятьсот километров от разряженной кромки стратосферы. Там давление становилось таким, что сминался самый толстый металл — тот, который не успевал расплавиться, конечно. Однако тюлени каким-то образом выживали даже в этих слоях. Каким — непонятно. Несмотря на несколько десятков лет рабочего контакта с этими атмосферными нерпами, Заводу еще ни разу не удалось заполучить одну для препарирования (раненые и мертвые создания быстро тонули), а просвечивание рентгеном не давало хоть насколько нибудь детализированной картины. Слишком уж хорошо справлялась с экранированием шерсть.

Вариант «поймать здоровую нерпу и вскрыть» если и рассматривался, то недолго: нерпы достаточно разумны и злопамятны, чтобы после этого устроить тотальный экстерминатус всем исследователям — это было ясно Пролазам с самого начала! В общем, что там у них за волшебная требуха такая, которая позволяла выдерживать одновременно и космос, и многотонное атмосферное давление, оставалось загадкой.

Атмосферных «рыб», тоже похожих на маленькие дирижабли, которых в основном потребляли нерпы, давным-давно добывали в любых количествах и исследовали вдоль и поперек, но рыбки эти плавали только на определенном горизонте высот и очень уж хитрым устройством похвастаться не могли.

На мой взгляд, выглядели эти животные удивительно пухлыми, словно живые дирижабли. Может быть, они сужаются и сминаются в нижних слоях, становятся вроде змей? Интересно было бы поглядеть!

Что ж, вскоре мы увидели нерп если и не в нижних слоях атмосферы, то по крайней мере в естественной среде обитания. Небольшая семейная группа из пяти особей, отчетливо видимая сверху (двое крупных, трое явных детенышей), — словно плыла далеко внизу под нами, и туманный солнечный свет, пробивающийся сквозь облака, играл бликами на бело-голубых шкурах. Под нерпами бушевал ураган: слоем ниже он не затихал либо никогда, либо, по крайней мере, очень долго. С нашей высоты ураган выглядел причудливыми желто-бежево-серыми завитушками, на фоне которых под определенным углом света почти пропадали сами животные — такая своеобразная покровительственная окраска.

Но когда мы опустились еще ниже, так, что нерпы из маленьких пластмассовых фигурок, из тех, которые не годны для игр детям младше трех лет (да, я уже начал читать эти материалы!), и стали казаться размером примерно с грузовики, стало понятно, что каждый такой «завиток» — это буйство стихии, чудовищная воронка газа с крошечным черным глазком в центре. По сравнению с любым отдельно взятым элементом этого орнамента земные циклоны и антициклоны — не то что младшая ясельная группа, а просто зародыши! (Что-то меня сегодня не отпускает детская тема.) По цепочке эти гигантские вихри перетекали один в другой, и каждый еще сверкал сотнями вспышек-молний, демонстрируя себя, так сказать, во всем блеске. По мере спуска эти искры становились все больше и ярче, так что начинало закрадываться подозрение: одной такой вспышки хватило бы, чтобы поджарить не то что одного «Гагарина», а целый земной город.

Нет, ладно, тут я, пожалуй, преувеличиваю. Но разряды бахали серьезные, голливудские сценаристы и мастера по спецэффектам из моего времени обрыдались бы.

Пастушья станция оказалась почти что там, где она должна была быть согласно нашим расчетам. Пришлось летать кругами всего минут пять. На расстоянии прямой видимости радиосвязь здесь работала нормально, так что мы связались с пастухом, сообщили о себе фихсаколийским торговым кодом и попросились в гости. К счастью, эта «пастушья заимка» действительно была оборудована для приема гостей. Атмосферная станция представляла собой своего рода продвинутый дирижабль, на баллоне которого размещалась площадка, куда вполне можно было посадить шаттл. Там даже страховочные зацепы с изменяемой геометрией имелись! Достаточно универсальные: их можно было крепить и к шасси, и к поплавкам. Чем наши и воспользовались, посадив шаттл.

Мы с Машей просто опустились на один уровень с дилижансом и зависли напротив гондолы — в окно можно было заглянуть.

Кстати, и заглянули, абсолютно не стесняясь.

Владелец станции воспринял наше появление стоически. В смысле, совершенно не удивился, хотя с Завода его предупредить о появлении непонятных инопланетян на гигантском роботе никак не могли. Он просто стоял напротив иллюминатора, задумчиво лакая что-то из плоской керамической чашки, похожей на глубокое блюдце. Без скафандра сходство с антропоморфным котом оказалось выражено еще сильнее — у этого типа даже полоски были! Серо-белые. Только глаза не кошачьи (мне Маша приблизила изображение с камер настолько, чтобы можно было рассмотреть). У кошек зрачок вертикальный, а у этого оказался, как у крупных хищников, круглый. Но радужка — совершенно фелиноидная, бледно-зеленая. К тому же глаза на лице занимали меньшую площадь. Видимо, чтобы в черепе оставалось больше места для мозга? Увы, из-за всех этих эволюционных усовершенствований результат выглядел не так кавайно, как земные котики.

Пастух был одет в зеленый шерстяной свитер с высоким горлом и вязаную шапочку с прорезями для ушей (что видно в окно). Прямо как земной полярник, надо же!

Он поглядел на нас в окно, еще раз отпил из чашки и отошел в глубь довольно заставленного (не сказать захламленного, поскольку все явно находилось на своих местах) маленького помещения, где у него помещался небольшой пульт. Уселся за него и принялся наново объясняться с шаттлом, давая детальные указания, как пристыковаться и прикрепиться к платформе, а также что делать потом.

Я слушал все это в прямом эфире, но сам не лез: мы с Машей должны были просто дежурить на подстраховке. В итоге договорились, что Ургэл облачится в скафандр и подойдет к специальному люку на площадке, через который есть звуковая связь. Там радиус дальности стандартного «переводчика» сработает, и они смогут общаться не кодом, который имеет ограниченную понятийную емкость, а нормальной речью. Так и поступили.

Интересно, почему ребята выбрали Ургэла, а не Кабира, нашего главного специалиста по внеземной жизни, если не считать пассажира-Ойткоппа? Видимо, Даша — формально командир этой небольшой вылазки, потому что она пилот и специалист службы безопасности, — не доверяла способности Кабира работать вне транспортного средства без скафандра. Ургэл в этом смысле показался ей надежнее.

Нам с Машей оставалось только ждать.

Прошло минут пятнадцать. Я видел, как плотная фигура Ургэла, еще более массивная в полноценном скафандре для ВКД, выбралась из шаттла и сделала несколько шагов по платформе до переговорного люка. Главному инженеру пришлось опуститься на колени, чтобы наклониться достаточно низко и начать переговоры — к счастью, гибкость скафандра позволяла.

Кстати, пока есть время, скажу пару слов об этих скафандрах. Они в лучшую сторону отличались от того «фигового листочка», в котором ваш покорный словил радиационное заражение при эвакуации с обреченной планеты Гигантоманов. В смысле, это были полноценные защитные костюмы, предназначенные для работы в открытом космосе или в атмосфере планеты вроде Марса, которая слабо защищена от радиации. И, о чудеса материаловедения конца двадцать второго века, эти скафандры были даже легче и удобнее тех российских «Орланов», в которых работали космонавты в наши времена! По крайней мере, так утверждалось: сам я «Орлан» никогда не надевал, так что сравнить не могу. И они нормально гнулись в локтях, коленях и даже на животе. То есть в них реально было сесть, стать на колени, даже бегать и прыгать при нормальной силе тяжести, поскольку имелись сервомоторы. Сейчас, кстати, только они плюс компенсационный нижний костюм и позволяли Ургэлу относительно ловко двигаться, потому что сила притяжения к центру Четвертой на этой высоте была больше земной силы притяжения — процентов примерно на двадцать. Не смертельно, но неприятно.

Переговоры Ургэла заняли где-то полчаса. Довольно долго, делать было нечего, но я неплохо провел время, любуясь штормами внизу и играми нерпичьей группы. Сперва я думал, что «пастушья заимка» будет преследовать ту группу, которую мы увидели сначала, но нерпы улетели вперед, а станция продолжала неспешно дрейфовать. Чуть позже появилось еще двое других животных, на сей раз одного размера. Они явно играли: летали друг вокруг друга, поддевали носами. Маша включила мне аудио: в атмосфере Четвертой разносилось гулкое, вибрирующее курлыканье.

— Брачные игрища, что ли? — поинтересовался я.

— Не знаю, — сказала Маша. — С нами поделились только самой общей информацией.

Я уже подумал, что нерпы начнут спариваться прямо у нас на глазах, но ничуть не бывало: игра внезапно превратилась в небольшую драку, и я увидел, что у этих мимимишных существ весьма приличные зубы. Кстати, пасти у них распахивались широко, примерно как у земных котов или собак. То есть на полголовы. Открывались глотки, способные проглотить космический корабль, потом эти зевы, украшенные огромными даже не саблями — скалами зубов! — захлопывались с оглушительными щелчками. Чудо-котики немного потрепали друг друга, но, кажется, не до крови: видно, не настолько разозлились. По крайней мере, ничего похожего на кровь по воздуху не поплыло, зато поплыли многочисленные клочья прозрачной переливающейся шерсти. Сами же нерпы скрылись из глаз — что характерно, снова вместе.