Сергей Павлов – Наглая ложь. Повесть о людях со звездами (страница 3)

***

Арсения проснулась на полу. Она упала с дивана. Жижа, холодная и мерзкая никуда не делась, в дверь звонили и стучали, орали, требуя немедленно открыть. В ванной шумела вода. Вода была повсюду – на полу в гостиной, кухне, коридоре и конечно, в ванной.

Забудем про эту героиню. Хотя, почему? Есть в ней свои замечательные моменты. Например, можно вспомнить, как она руководила телеканалом «Вошь». Канал этот считался резко оппозиционным, на нем многие годы выступали люди с умным лицом уверявшие слушателе, что России осталось жить не более нескольких месяцев, что невозможно провести олимпиаду в Сочи, абсолютно нереально построить Крымский мост и многое другое, причем выступающих ничуть не смущали постоянные провалы их прогнозов, ибо они несли людям великую ПРАВДУ и врать им было незачем.

Без каких либо проблем канал выходил на государственном телевидении, что особенно занятно, учитывая непрекращающиеся стоны оппозиционеров о жестокой диктатуре и цензуре. Так он и выходил, деля свою популярность среди единомышленников с также сидевшим на государевой шее «Ухом Москвы», пока не решился провести опрос на тему: «Не было ли лучше, если бы Ленинград сдали немцам?».

Этот опрос быстро перетек в опрос на тему: «Не будет ли лучше, если „Вошь“ (да и не только его) закроют ко всем чертям?». Вскоре был получен положительный ответ, но Президент немного смягчил решение, и команда просто осталась без денег из-за того, что от канала отвернулись рекламодатели. Арсюша попыталась пустить по кругу шапку, но лучшие друзья и богатые олигархи срочно прикинулись нищими. Тогда она отправилась к Президенту попросить денег на борьбу с его режимом, но и он почему-то отказал. Канал стал платным, но денег периодически не хватало, потому он переехал в интернет.

Так он, вещая о тяжести жизни, цензуре, гонениях прожил с грехом пополам в России двенадцать лет, после чего укатил в Латвию, к свободе. Свобода не заставила себя ждать и в Латвии канал закрыли канал менее чем через полгода. Причиной стал вопрос мэру Риги «Действительно ли надо было сносить памятники советским солдатам?». Власти Латвии быстро объяснили российским либералам правила западной демократии. Как говорится, где нас нет, там и хорошо.

Сон Яйцовой

Поскребышев, выскользнул из-за широкой двери, и, как будто соответствуя своей фамилии, поскреб себя по лысой голове, кудри которой (Яйцова твердо это знала) были начисто вырваны Вождем в гневе.

Бесшумно, в мягких сапожках, специально сшитых, чтобы не беспокоить Сталина звуком шагов, он маленькими шажками проскользнул к Яйцовой, сидевшей в широкой приемной, по углам которой стояли охранники. Еще двое охранников стояли у двери кабинета, сбоку за широким основательным столом сидел секретарь. Поскребышев наклонился к ее уху и прошептал:

– Хозяин ждет вас.

Во рту у Яйцовой пересохло, она с трудом встала и на негнущихся ногах двинулась в логово тирана. Яйцова попробовала по дороге поправить прическу, но стоило ей сделать шаг в направлении зеркала, стоявшего в нише, как ее остановил резкий голос «Нельзя!» и она продолжила свой путь в кабинет. Охранник пружинистым движением открыл створку двери, она шагнула внутрь и дверь бесшумно затворилась за ее спиной.

Диктатор сидел за длинным столом, его седую голову освещала зеленая лампа. Седая голова его поднялась, он встал, вышел из-за стола и, протягивая к писательнице руки, пошел навстречу.

– Товарищ Яйцова! Какую вы книгу написали! Замечательная книга! Женщина Востока при помощи советской власти вырвалась из средневековья, нашла любовь, прошла через трудности, испытания! Троцкисты ей вредили, она и через это пробилась! Только знаете, дорогая, присаживайтесь, давайте поговорим, – он отодвинул стул для нее, – конец неправильный, надо, чтобы Михаил Иванович ей орден вручил и в Верховный совет ее надо выбрать.

Она только кивала, слушая этот диктаторский восторг.

– Вы не против, если я закурю? – спросил он.

– Нет, товарищ Сталин. – Только и пискнула Яйцова.

– Так вот, товарищ Яйцова, – спичка чиркнула, трубка задымилась, – вы это вот все внесите, сценарий сделайте, эту историю мы сможем в кино отдать. Орлова или Федорова нам не подойдут, а вот восточную актрису мы вам найдем. Абрикосов, Бабочкин, прочие актеры – все ваши. И режиссеры тоже любые, но Александров нет, он по комедиям. А название оставим ваше «Сулико глядит во все глаза».

Яйцова только хотела сказать, что сняли уже не фильм, а целый сериал, но вдруг кабинет начал заполняться ледяной водой, а Сталин запел «В белой пене ревет Ангара», наигрывая на непонятно откуда взявшейся гармони. Становилось все холоднее, ноги уже коченели, хотя Яйцова и знала, что не утонет, потому что Ангара в те времена была лишь по пояс…

***

Яйцова проснулась, в комнате дул ледяной ветер – приоткрылось окно. Одеяло слетело на пол и ноги жутко застыли, она тихо ругнулась и слезла с кровати за одеялом. Сон ее от холода растаял, как ночные облака, даже туфельки или яловые сапожки не стояли ни на окне, которое она закрыла, ни у кровати, в которой она свернулась, укутавшись в одеяло. Надо было выспаться перед встречей у Голяева. Александр просил ее подойти к вечеру, значит, предстояло навести красоту.

Адмирал и «Новая»

Как всем хорошо известно, любое политическое движение хочет иметь свой рупор, рупор же этот всегда желает демонстрировать себя абсолютно независимым и совершенно правдивым, даже если его сотрудники на корню куплены.

«Новая газета» убеждала своих подписчиков и читателей именно в этих добродетелях, и ее работники, да и большинство ее читателей отзывались о государственных СМИ с презрением, заведомо предполагая, что там нет ничего кроме пустой пропаганды и заведомой лжи; позиции же газета занимала такие: «Ну что в этой тупой Рашке может быть хорошего!». В таком свете там освещали все российские и зарубежные новости, было ли это наводнение в Приморье, пожары в Якутии, Олимпиада в Сочи…

Корреспондентам ее даже не требовалось ехать на место событий, чтобы пригвоздить власти к позорному столбу; готовые клише помогали на все сто процентов. Когда же происходила какая-то неурядица, то в газете просто не обращали внимания на собственную, скажем не ложь, а ошибку. При вызове в суд журналисты спешно начинали взывать к свободе слова. Опровержения, назначенные судом, печатали мелким шрифтом, и в других рупорах оппозиции, например, на «Воши», руководимом бывшей когда-то во всех смыслах в шоколаде блондинкой, обязательно заверяли, что не согласны с несправедливым приговором.

Нет, этим журналистам, конечно, было далеко до истинных профессионалов Европы, получавших призы за многолетние репортажи о придуманных событиях или также долгие годы снимавших в новостях своих родных, чтобы прикарманить деньги на экспедиции. Нечего было даже думать о великой славе храбрых английских репортёров, трогательно рассказавших из цхинвальской траншеи всему миру, как они сидят под русским обстрелом на переднем крае грузинской обороны, но кто из нас совершенен? Даже дерзость румынской журналистки, лежавшей на израильской земле «под обстрелом ХАМАС», пока мимо нее степенно ходили люди и ездили велосипедисты, осталась ими не достигнута. Но ведь это были западные журналисты, а, как известно, на Западе трава зеленее, сахар слаще, газ полон молекулами свободы и от этого даже западный иприт целебен, а пошлые глисты на Западе именуются гордо как какие-нибудь литовские короли – Гельминты.

Были у этой газеты и запретные темы, такие, как обсуждение доходов семьи Ельцина, Немцова и некоторых других видных демократов и либералов.

Так как СМИ – коммерческая организация, то она должна производить только то, что хорошо продается. «Новая» производила антироссийские новости. Доставалось от них и русским армии, авиации и флоту. Все там было ненужным, затратным, устаревшим и бессмысленным на фоне западных успехов, которые, по их мнению, такой убогой стране нагнать не было никакой надежды.

Пока до СВО было далеко, особенно активную реакцию газеты вызвала помощь, оказанная Россией Сирии. Сначала последовало открытое письмо интеллигенции в ООН, которое газета немедленно опубликовала. В нем страдающие гуманисты умоляли генсека международной организации образумить президента РФ, рассуждали об ужасных свойствах российского оружия, бьющего исключительно по площадям, предрекали массовую гибель мирного населения и прочая, и прочая. Об американском оружии интеллигенты как всегда скромно умолчали.

Потом на читателей обрушился шквал подсчётов: сколько детсадов можно построить и сколько пенсионеров прокормить на стоимость одной ракеты. Про то, что ракета УЖЕ сделана и годами валялась на складе, а операция идёт в рамках военного бюджета, решили не писать, чтоб не тратить зря бумагу. Каждая наша авария или потеря вызывала у работников газеты плохо скрываемую радость и ядовитый сарказм.

Но карма есть карма.

Российский флот был в те давние времена представлен в Средиземном море тяжелым авианесущим крейсером «Адмирал Кузнецов». На всем времени его нелегкой службы либеральная общественность и прочие несистемные оппозиционеры не уставали поносить его, его экипаж, его вооружение, его оснащение и вообще все, что было с ним связано. И то им было не так, и это не этак, и ржавый он, и старый, и самолётов мало, да и те падают, и ракеты плохие, и котлы дымят… Над густым дымом из трубы крейсера корреспонденты издевались особенно изощрённо.