Сергей Патрушев – Тёмный маг императора (страница 5)
— Золото он получит, — кивнул Алекс. — А Торн… Торн любит жизнь. У него молодая жена и страсть к породистым лошадям. Напомни ему об этом.
— Как прикажете, — Дрейк выпрямился.
— И, Дрейк, — Алекс задержал его взглядом. — На балу сегодня. Лили…
— Она под моей защитой, — закончил за него Дрейк. — Даже если она решит танцевать на столе.
Уголок губ императора дрогнул в подобии улыбки. — Она не будет танцевать на столе. Она будет танцевать с сыном герцога Орвина. Я устраиваю их брак. Это свяжет нам руки на востоке. Проследи, чтобы вино было разбавлено ровно настолько, чтобы гости были веселы, но не болтливы.
Дрейк поклонился и вышел.
Солнце клонилось к закату, окрашивая шпили дворца в цвет запекшейся крови. Ночь, время его настоящей работы, только начиналась. Впереди был бал. Море лиц, море лжи, море скрытых кинжалов.
Дрейк шел по коридорам, и стража брала на караул. Он чувствовал тяжесть своей пустоты. Быть тенью принцессы означало не просто прятаться в углах. Это означало стать щитом, который примет удар, предназначенный ей. А удары в спину — его специальность.
Он остановился у дверей в покои Лилианы. Заглянул внутрь. Принцесса, уже переодетая в домашнее платье, яростно спорила с Элеонорой о чем-то, связанном с вышивкой.
Дрейк шагнул в сторону, сливаясь с дверным косяком. Он опустил веки, переходя на магическое зрение.
Вокруг Лилианы сиял чистый, ослепительно белый свет. Никаких темных пятен. Никакой фальши. Только яркая, упрямая, немного колючая жизнь.
Дрейк позволил себе на секунду опереться плечом о стену. Защищать свет было куда тяжелее, чем нести тьму. Тьма не боится запачкаться. Свет же разбивается от одного неосторожного камня.
Он выпрямился, поправил скрытые под камзолом метательные иглы и стал ждать вечера.
Глава 3. Приказ короля
Бал закончился под утро.
Для гостей это была ночь музыки, интриг и приторно-сладкого вина. Для Дрейка это была смена из двенадцати часов непрерывного напряжения, где каждый поворот торса и каждый взмах веера анализировались на предмет скрытого оружия. Он двигался по залу бесшумной, размытой тенью, игнорируя брезгливые взгляды придворных дам и настороженные — гвардейцев. Он был призраком в собственном доме, и это положение вещей устраивало всех.
Лилиана вела себя безупречно. Она танцевала с сыном герцога Орвина, смеялась над шутками престарелого барона Кролла и даже умудрилась пролить бокал ледяного шербета на камзол маркиза Торна, когда тот подошел слишком близко со спины. Торн побледнел от ярости, но, встретившись взглядом с Дрейком, стоявшим за плечом принцессы, лишь выдавил улыбку и ретировался. Белый шелк платья Лилианы был безнадежно испорчен, но ее аура сияла чистым триумфом.
Теперь, когда последние кареты разъехались, а слуги гасили канделябры, Дрейк стоял в кабинете императора. Алекс сидел за столом, массируя переносицу. На его лице проступала усталость, которую он не позволял себе показывать даже перед лицом мятежных лордов.
— Торн затаил злобу, — произнес Дрейк, не дожидаясь вопроса. — Но действовать будет не раньше, чем Гарет оправится от приступа. Девочка хорошо сыграла. Испорченный камзол стоил нам ста тысяч золотом, но спас репутацию.
— Сто тысяч — это цена за то, чтобы Вэнс не открыл границу кочевникам, — хмыкнул Алекс, откидываясь в кресле. — Торн… Торн — это заноза. Я отправлю его послом в Змеиные острова. Пусть год пьет тухлую воду и ест жареных ящериц. Это остудит его пыл. Что с Лили?
— Спит, — ответил Дрейк. — Элеонора дала ей настой пустырника. Принцесса сопротивлялась, но уснула. Ее свет стабилен.
— Хорошо, — Алекс потянулся к серебряному колокольчику, но передумал. Вместо этого он выдвинул верхний ящик стола.
Звук, с которым тяжелая дубовая крышка отошла в сторону, был непривычно глухим. Император достал не свиток и не печать. Он достал маленький ключ из черного железа и вставил его в едва заметную скважину под столешницей.
Раздался щелчок, и дальняя стена кабинета, та, что была сплошь заставлена книжными шкафами, тихо ушла в сторону, открывая узкий проход. Пахнуло пылью, старым пергаментом и озоном — запахом сильной магии.
— Иди за мной, — бросил Алекс, поднимаясь.
Дрейк последовал за императором. Коридор оказался винтовой лестницей, уходящей глубоко под фундамент дворца. Здесь не было факелов — свет давали сами стены, пропитанные люминесцентным мхом, который рос только в катакомбах старой столицы. Воздух становился все холоднее.
Они спустились на три яруса ниже тронного зала. Здесь заканчивалась имперская роскошь и начиналась голая функциональность. Стены из тесаного камня, низкий потолок, с которого капала ледяная вода. Алекс шел уверенно, его шаги гулко разносились в тишине. Дрейк ступал бесшумно, его магия тени здесь, в подземелье, чувствовала себя вольготно — тьма была абсолютной хозяйкой этих мест.
Лестница закончилась тяжелой железной дверью без ручки. Император приложил ладонь к замку. Камень под его пальцами на мгновение вспыхнул багровым светом, и дверь беззвучно отворилась.
Комната за ней была круглой. В центре стоял единственный предмет мебели — массивный дубовый стол. На нем была развернута карта, но не их империи. Это была карта всего континента.
У стола стоял человек.
Дрейк рефлекторно напрягся, хотя его магическое зрение тут же дало ответ. Человек не дышал. Его кожа имела восковой оттенок, а в уголках глаз залегли глубокие тени, которые не могли появиться от простого недосыпа. Это был лич — высшая нежить, поднятая и удерживаемая в состоянии подобия жизни сложнейшими некромантскими чарами.
Но на его груди, поверх темного камзола, висел тяжелый медальон с гербом Империи — двуглавым орлом, держащим в лапах солнце и луну.
— Знакомься, — сказал Алекс, проходя к столу. — Это Магистр Ордена Хранителей, Валериус. Да, он мертв уже сорок лет. Да, он слышит тебя. И нет, он не кусается. По крайней мере, пока я плачу за содержание его филактерии.
Губы мертвеца дрогнули в подобии улыбки. Голос, который он издал, звучал как скрежет камней. — Ваше Величество преувеличивает. Я не кусаюсь, потому что это неэстетично. А вот отчетность по южным провинциям кусает меня ежедневно. Доброй ночи, Тень. Если вы бросите в меня кинжал, я буду вынужден попросить казначея вычесть его стоимость из вашего жалования.
Дрейк не шелохнулся. Он склонил голову в легком поклоне, признавая статус собеседника. Магистр Хранителей, даже мертвый, стоял выше него в иерархии. Орден занимался тем, о чем не принято говорить вслух: устранением магических угроз, защитой от прорывов из-за Грани и… связями с другими государствами через каналы, которые не проходят через министерства.
— Время не ждет, — Алекс уперся руками в стол, нависая над картой. — Мы закончили с нашими внутренними блохами, Дрейк. Пора смотреть на волков за забором.
Он ткнул пальцем в восточную часть карты. Там, за Великим Хребтом, раскинулись земли Империи Солнцехейм.
— Последние три месяца их торговые караваны стали заходить слишком далеко на север, — продолжил Алекс. — Их дипломаты стали слишком часто улыбаться нашим послам. А месяц назад мой человек в их столице, Золотом Городе, прислал вестника.
Алекс достал из рукава крошечный стеклянный флакон. Внутри него билась светящаяся бабочка. Он разбил стекло о край стола. Бабочка вспыхнула, превратившись в сгусток света, который сложился в объемную иллюзию.
Дрейк увидел кабинет, заваленный бумагами. За столом сидел человек с выжженным на груди клеймом — знаком имперской разведки. Он говорил быстро, глядя прямо в глаза императору через пространство:
Иллюзия развеялась.
В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь звуком капающей воды.
— Открытая война, — нарушил молчание лич-Магистр. Его пустые глазницы смотрели на карту. — Мы не готовы. Южные границы неспокойны благодаря вашим… методам, Император. Север дрожит. Если мы двинем легионы на восток, Гарет и его свора ударят нам в спину. Солнцехейм сомнет нас, пока мы будем резать друг друга.
— Я не собираюсь объявлять войну, — холодно ответил Алекс. — Я собираюсь ее предотвратить.
Он перевел взгляд на Дрейка. Глаза императора были темны и непроницаемы. — Дрейк. Ты — мой самый острый нож. Но до сих пор ты резал только внутри дома. Пора выйти на улицу.
— Солнцехейм — закрытая страна, — произнес Дрейк. — Их граница охраняется не только легионами. У них культ Солнца. Любой маг тени, пересекший их границу, вспыхивает, как факел, стоит ему выйти на свет. А их жрецы видят ложь лучше, чем я вижу страх.
— Я знаю, — кивнул Алекс. — Поэтому ты не пойдешь как маг тени. Ты вообще не пойдешь как Дрейк.
Император подошел к стене, где на специальных подставках висело оружие. Он снял оттуда длинный сверток из черного бархата. — Твоя магия — это твоя уязвимость там. Она фонит. Она искажает свет. Поэтому ты оставишь ее здесь. Вместе с именем.