Сергей Патрушев – Тёмный маг императора (страница 4)

— Налоги — это цена безопасности, лорд Гарет, — ровно ответил Алекс. — Ваших северных замков, которые я укрепил за свой счет, и ваших южных виноградников, которые не сгорели благодаря моим магам-погодникам.

— Укрепили, чтобы поставить там свои гарнизоны! — взвизгнул Гарет, ударив пухлым кулаком по столу. — Ваши солдаты ходят по моей земле! Они смотрят на моих крестьян! В старые времена за такую дерзость вас бы вызвали на суд чести!

Дрейк перевел фокус на Торна. Молодой маркиз сидел, закинув ногу на ногу. Его лицо выражало скуку, но аура пылала. Торн наслаждался. Он ждал, когда Гарет перегнет палку. Торн хотел, чтобы Гарет спровоцировал Алекса. Потому что в случае открытого конфликта император был бы вынужден казнить Гарета. А Торн, как наследник и муж его дочери, получил бы земли, титул и место в Совете, скинув с шеи контроль старого интригана.

— Суд чести требует наличия чести, лорд Гарет, — холодно парировал Алекс. — А честь не прячется за спинами кочевников, подписывая с ними бумаги.

Гарет осекся. Его багровое лицо пошло белыми пятнами. Это был удар в цель. Император намекнул на те самые письма, которые Дрейк нашел в спальне барона три недели назад. Гарет думал, что это тайна.

Дрейк почувствовал, как черный сгусток в ауре Гарета дрогнул. К страху и ненависти добавился новый оттенок. Паника.

— Это клевета! — просипел Гарет.

— Это доклад моей разведки, — Алекс взял со стола пергамент. — Но мы отвлеклись. Лорд Вэнс, я слушаю вас. Говорят, кочевники сожгли три деревни на вашей границе?

Вэнс вздрогнул, вырванный из своей серой апатии. Он встал, неловко поклонился. — Да, ваше величество. Степняки обнаглели. Нам нужны дополнительные легионы. И золото на восстановление укреплений. Мои люди голодают.

Дрейк коснулся ауры Вэнса. Там не было коварства. Там была выжженная земля. Вэнс действительно любил своих людей — по-своему, грубо, как фермер любит скот. Но он был на грани. Если император откажет в золоте, Вэнс сам откроет ворота кочевникам, просто чтобы его провинция перестала быть полем боя. Он был опасен не как заговорщик, а как слабое звено.

— Золото будет, — кивнул Алекс. — Из конфискованных земель Валериуса. Дрейк, будь добр, передай казначею приказ о выделении ста тысяч золотых маркизу Вэнсу на фортификацию.

Все головы за столом повернулись. Лорды только сейчас осознали, что серый человек в конце стола — не секретарь. Секретари не встают и не выходят из зала по кивку императора, чтобы передать приказ.

Дрейк поднялся. Он не поклонился. Он просто сделал два шага к двери, открыл ее и вышел. В наступившей тишине было слышно, как в коридоре звонко отдаются его шаги.

Когда дверь за ним закрылась, зал взорвался.

— Это шутка, Алекс? — первым опомнился Гарет. — Ставить палача на один уровень с нами? Заставлять его передавать финансовые указы?

— Дрейк — мой указующий перст, — голос императора стал стальным. — А вы, лорд Гарет, кажется, забыли, что находитесь не в таверне, а в моем доме. Финансовый вопрос решен. Что еще?

Леди София, до этого молчавшая, подалась вперед. Ее аура была сложной — клубок из материнской тревоги и змеиного расчета. — Ваше величество, пока мы обсуждаем золото и стены, во дворце говорят о другом. Говорят, ваша дочь… нездорова. Говорят, она отказывается от еды и целыми днями читает книги о монстрах, пугая фрейлин. Говорят, ее не видели на людях уже месяц.

Вот оно. Дрейк, стоявший в коридоре у двери, сжал кулак. Это был классический удар. Удар по наследнице. Если принцесса больна или безумна, право Алекса на престол становится шатким. Совет может потребовать регенства. А регентом станет тот, у кого больше золота и влияния. Например, лорд Гарет.

— Принцесса Лилиана цветет, как майская роза, — ответил Алекс, даже не дрогнув. — Она просто умнее вас, леди София, и понимает, что управлять провинцией, полной ядовитых тварей, нужно зная их анатомию. Сегодня вечером вы сами сможете убедиться в ее здоровье. Бал в честь летнего солнцестояния. Я хочу видеть там всех. В танцевальных туфлях, а не в подкольчужниках.

Дрейк вернулся в зал. В руках у него был пустой серебряный поднос. Он подошел к столу, поставил его перед императором и встретился взглядом с Гаретом.

Гарет смотрел на него. Впервые за весь совет барон смотрел на Дрейка по-настоящему. До него дошло. Человек, который только что передал приказ о ста тысячах золотом, сидел в тени весь прошлый месяц. Он слышал их шепот в курильнях, он видел их тайные встречи в пригородных виллах. Дрейк был не оружием. Он был доказательством. Живым напоминанием о том, что случилось с бароном Валериусом.

Гнев Гарета сменился липким, животным ужасом. Дрейк позволил ему это почувствовать. Он чуть приоткрыл заслонку своей магии, и на долю секунды Гарету показалось, что тени в углах зала вытянулись, склонились над ним, и у них есть зубы.

Барон побледнел и схватился за сердце. — Мне… нехорошо, — прохрипел он. — Прошу прощения, ваше величество. Воздух… здесь слишком душно.

Гарет начал неуклюже выбираться из-за стола. Торн вскочил, чтобы поддержать тестя, но сделал это с такой брезгливостью, что это заметили все. Старый лев показал слабость, и молодой волк уже примерялся к его горлу.

— Разумеется, лорд Гарет, — кивнул Алекс. — Дрейк, проводи лорда до его кареты. Убедись, что лекарь уже там.

Это не было просьбой. Это был приказ. Унизительный, демонстративный приказ.

Дрейк подошел к Гарету. Барон отшатнулся от него, как от прокаженного. — Не прикасайся ко мне, тень! — взвизгнул он.

— Как прикажете, — ровным тоном ответил Дрейк. — Я буду следовать в трех шагах позади. Если вам станет хуже на лестнице, я прикажу гвардейцам нести вас.

Они вышли из зала. Дрейк шел за тяжело дышащим, потеющим бароном по мраморным коридорам. Он слышал, как бьется сердце Гарета — загнанно, аритмично. Он видел, как дрожат пухлые руки лорда.

Заговор был. Он был рыхлым, построенным на страхе и жадности, но он был. Гарет был его кошельком, Торн — кинжалом, а Вэнс — пушечным мясом, которое они собирались бросить в топку войны, чтобы ослабить центр.

Оставив Гарета на попечение лекаря у черного входа, Дрейк не вернулся сразу в зал. Он прошел по галерее, выходящей во внутренний сад.

Там, под сенью лип, стояла Лилиана. Она сбежала с урока каллиграфии. В руках она держала яблоко и с аппетитом его грызла, глядя на гвардейцев, фехтующих на плацу.

Дрейк шагнул из тени колонны.

— Ваше высочество нарушают приказ императора о нахождении в учебных комнатах, — произнес он.

Лилиана подскочила, едва не подавившись яблоком. — Дрейк! Я же просила! Ты специально это делаешь? У меня от твоего голоса волосы седеют!

— Это побочный эффект, — Дрейк подошел ближе. — Лорд Гарет только что покинул совет. Ему стало дурно.

— Из-за тебя? — с надеждой спросила принцесса.

— Из-за осознания того, что его заговор известен, — Дрейк посмотрел сверху вниз на девушку. — Вы действительно читаете книги о монстрах?

Лилиана смутилась на секунду, но потом вздернула подбородок. — Кто-то же должен знать, что делать, когда кочевники или эти южные фанатики решат, что меня проще убить, чем выдать замуж. Отец дал мне тебя, чтобы защитить от клинка. Но клинок — это просто. Клинок я вижу. А вот улыбку маркиза Торна, когда он предлагает мне вино, я прочесть не могу.

Она была права. Торн был самым опасным элементом. Гарет — это шум. Торн — это тишина перед ударом.

— Маркиз Торн хочет вашей смерти не больше, чем хочет лишиться своих земель, — сказал Дрейк. — Он хочет власти. Если вы выйдете за него замуж, он получит все земли Гарета. Вы для него — ступенька.

Лилиана задумчиво доела яблоко и выбросила огрызок в кусты, попав точно в мраморную вазу. — Значит, на балу мне стоит пролить вино на его лучший камзол и отдавить ему ногу? — спросила она с невинным видом.

Дрейк на мгновение замер. Он анализировал ее слова, ища в них шутку. Логика подсказывала, что это была шутка. Но его жизненный опыт кричал, что это эффективный способ вывести противника из равновесия. — Это создаст дипломатический инцидент, — осторожно ответил он. — Но с точки зрения тактики — нецелесообразно. Вы испортите свое платье.

Лилиана рассмеялась. Впервые за время их знакомства Дрейк услышал, как она смеется по-настоящему — звонко, заливисто, как обычная девчонка, а не как запертая в золотой клетке птица. — Ты ужасен, Дрейк. Но с тобой… на удивление спокойно.

Она повернулась и пошла обратно к лестнице, ведущей в ее покои.

— Ваше высочество, — окликнул ее Дрейк. — Что? — она обернулась.

— На балу держитесь центра зала. Не пейте из кубков, которые подает лично маркиз. И если увидите, что я смотрю на люстры — немедленно падайте на пол.

Лилиана закатила глаза. — Я думала, мы перешли на «ты», когда ты сказал, что я испорчу платье.

— Мы не переходили, — отрезал Дрейк и растворился в тени ближайшей статуи.

Он вернулся в Малый зал совета. Алекс все еще сидел в кресле. Лорды сидели притихшие, перебирая бумаги.

Император поднял на Дрейка глаза. — Ну? — спросил он одними губами.

Дрейк подошел и склонился к его уху, оставаясь стоять. Он не имел права сидеть в присутствии императора. — Гарет сломлен. Он побежит к своим союзникам зализывать раны. Настоящая угроза — Торн. Он наблюдает за стариком, ожидая момента. Вэнс на грани бунта, если не получит золото сегодня к вечеру.