Сергей Патрушев – Тёмный маг императора (страница 11)

— Сначала цена, — Белла повернулась. Пеньюар распахнулся, открывая кружевную сорочку. — Ты танцуешь с принцессой, флиртуешь со мной, игнорируешь Софию. Ты играешь в очень опасную игру, Дрейк. Император не единственный, у кого есть глаза в этом дворце.

— София, — Дрейк проигнорировал ее наготу, оставаясь стоять у двери. — Ты сказала, она покупает яды.

— Она их коллекционирует, — Белла подошла к столу, намеренно покачивая бедрами. — Но сегодня она получила партию «Поцелуя Ламии». Слышал о таком? Три капли — и человек умирает с улыбкой на лице, считая, что его обнимает ангел. София не из тех, кто прощает пренебрежение. Ты танцевал со мной, Дрейк. Ты унизил ее. А она не из тех, кто спускает унижения.

— Я здесь не за уроками светской этики, — голос Дрейка стал ниже, в нем появились опасные вибрации. — Карты. Или я уйду, и пусть твой замок остается закрытым до прихода стражи, которая найдет здесь постороннего.

Белла надула губки, но подошла к картине с изображением охоты. Она сняла ее со стены. За картиной оказался сейф. — Ты такой нетерпеливый, — пробормотала она, крутя диск замка. — Вся эта холодность… Она сводит с ума. Ты хоть знаешь, что такое страсть, Дрейк? Или ты умеешь только отнимать жизни?

Сейф щелкнул. Белла достала тяжелый тубус из кожи виверны. — Здесь старые карты. Западные топи, подземные реки. Все, что осталось от моего прадеда.

Она протянула тубус Дрейку. Но не выпустила из рук. — Скажи мне, — ее зеленые глаза оказались в дюйме от его лица. — Когда ты смотришь на Лилиану… ты хоть что-то чувствуешь? Там, в твоей ледяной груди?

Дрейк смотрел на нее. Он видел не женщину. Он видел переменную. Он видел инструмент. Он видел красивую, смертельно опасную ловушку.

Его рука, затянутая в черную перчатку, легла на ее талию. Белла замерла, ожидая поцелуя или объятия.

Вместо этого пальцы Дрейка нащупали корсет под пеньюаром. Одно резкое, точное движение. Хлопок — и шнуровка лопнула. Стальные пластины корсета, спрятанные под шелком, со звоном посыпались на ковер.

Белла ахнула, хватая ртом воздух. Освобожденные легкие жадно втянули кислород. — Дыши, — сказал Дрейк, забирая тубус из ее ослабевших пальцев. — В тесном корсете трудно плести интриги. Кислородное голодание делает мысли путаными.

Он отступил к двери. — Передай Софии, — бросил он через плечо, — что если «Поцелуй Ламии» окажется в моем кубке, я верну его ей лично. Внутрь. Через глазницу. И я не буду использовать яд. Только мой палец.

Он вышел, оставив Беллу растерзанную, задыхающуюся и впервые за долгое время — абсолютно серьезную.

Дрейк вернулся в свои покои, когда небо на востоке только начало сереть.

Он запер дверь на тяжелый засов. Не доверяя магии, он придвинул к двери тяжелый дубовый комод.

Тубус лег на стол. Дрейк сломал печать из сургуча. Внутри, свернутые в трубку, лежали пожелтевшие пергаменты.

Он развернул первый. Карта была нарисована от руки, чернилами и кровью. «Песня Глубин». Древние гномьи туннели, отмеченные пунктиром. Выход на поверхность в районе старых каменоломен. Место, где третий батальон Гривса должен был ждать эльфов.

Дрейк провел пальцем по линии реки. Белла не солгала. Карты были подлинными. Это означало, что ее семья веками знала о том, что под империей течет вторая, тайная империя воды.

Он свернул карты и спрятал их во внутренний карман фрака, который так и не снял. Одежда пахла духами Беллы и дымом свечей. Чужой запах. Чужая жизнь.

Дрейк подошел к окну. Солнце еще не взошло, но тьма уже начала редеть, уступая место серому, безжизненному свету утра.

Он посмотрел на свои руки. В лунном свете кожа казалась почти прозрачной. Он подумал о Лилиане. О ее тепле. О том, как она смеялась, когда он наступил ей на ногу.

«Ты сделан из них. Солнце сожжет тебя дотла».

Дрейк задул свечу на столе. Комната погрузилась в абсолютный мрак. Здесь, в своей стихии, он чувствовал себя в безопасности.

До рассвета оставалось два часа. До отплытия «Северной звезды» — три.

Завтра он ступит на палубу. Он станет Эриком, торговцем мехами. Он будет пить, торговаться и бояться шторма. Он будет играть роль живого человека.

Но сейчас, в темноте своей спальни, он позволил себе быть тем, кем был. Пустотой. Оружием, которое Алекс отправлял в самое сердце врага.

Дрейк лег на кровать, не снимая сапог. Он закрыл глаза, погружаясь не в сон, а в состояние полного покоя. Ему предстояло самое сложное испытание в его жизни — выжить под солнцем, не отбрасывая тени.

А когда он проснется, начнется настоящая игра. Игра, где ставкой была не просто жизнь принцессы или границы империи, а само равновесие мира. И Дрейк знал, что в этой игре он — не игрок. Он — карта, которую разыгрывают. И он должен сделать все, чтобы эта карта оказалась козырной.

Глава 6. Черное пламя возмездия

Золотое море встретило «Северную звезду» равнодушным штилем.

Две недели плавания стерли с Дрейка налет имперской столицы. Морской ветер выдубил кожу, а постоянное солнце, которое он так ненавидел, заставило его носить широкополую шляпу из грубой соломы, закрывавшую лицо. Он стал Эриком, торговцем мехами, до кончиков ногтей. Он научился громко торговаться из-за каждой медной монеты, пить дешевый ром в портовых тавернах и жаловаться на налоги. Его маска стала его второй кожей.

Но под маской торговца, под слоем фальшивого добродушия, жила пустота. И сейчас эта пустота смотрела на берег Солнцехейма.

Империя Солнца лежала перед ним, словно драгоценность, брошенная на черную ткань. Белый камень причалов, мраморные башни, увитые золотыми лозами, и главное — свет. Солнце здесь не просто светило, оно царствовало. Оно отражалось от каждой поверхности, превращая город в гигантский маяк, ослепляющий любого, кто смотрел на него слишком долго.

Для Дрейка этот свет был пыткой. Его магия тени, его суть, съеживалась под этими лучами. Здесь, в сердце врага, он был уязвим, как никогда.

— Стоим на рейде, господин Эрик, — прохрипел над ухом капитан Борин. Старый контрабандист выглядел помятым, но довольным. — Таможня будет через час. Золотишко для их капитана уже в моем левом сапоге. Если твой «особый товар» для магистра Ионы — это то, о чем я думаю, советую молиться, чтобы он не вонял. Их ищейки чуют магию лучше, чем крысы — сыр.

— Эссенция «Ледяного сердца» не пахнет, — ровно ответил Дрейк, не отрывая взгляда от берега. — А мехи пахнут деньгами. Это единственное, что интересует их таможню.

— Надеюсь, — Борин сплюнул за борт. — Потому что если они найдут в твоем сундуке то, что я туда не клал, нас вздернут на одной рее. Мне моя шея еще дорога.

Дрейк промолчал. Он смотрел на порт. Его цель была не в Золотом Городе. Иона, лекарь императора Деймоса, жил в Верхнем квартале, за тремя кольцами стен. Чтобы добраться до него, нужно было пройти таможню, разгрузить товар, найти крышу над головой и внедриться в окружение алхимика. Это требовало времени.

А времени у Дрейка не было. Император Алекс ждал результатов. И Дрейк решил дать ему первый результат сегодня ночью.

Согласно докладам разведки, в десяти милях к северу от столицы, в скрытом ущелье Железная Пасть, Солнцехейм строил флот. Не торговые суда. Левиафаны. Огромные осадные корабли, способные перевозить сотни магов-погодников и баллисты, стреляющие копьями из чистого света.

Склад в Железной Пасти был сердцем этой машины. И сегодня ночью Дрейк собирался вырвать это сердце.

Таможня прошла на удивление гладко.

Золото Борина сделало стражников слепыми, а имперские документы Эрика, дополненные взяткой в виде бочонка медовухи, заставили их лишь лениво пнуть мешки с мехами. Сундук с эссенцией Дрейк нес сам. Он поставил его прямо перед носом главного таможенника — толстого мага в белой тоге.

Маг поводил над сундуком руками, бормоча заклинания обнаружения. Дрейк стоял рядом, опустив голову. Он не использовал магию тени — она вспыхнула бы на их амулетах, как пожар. Вместо этого он использовал другую грань своего дара. Он стал «серым». Он не излучал ни тьмы, ни света. Он стал пустым местом, на которое магу было лень смотреть дважды.

— Меха, — констатировал таможенник, вытирая пот со лба. — Тяжелые. Иди, торговец. Да не вздумай продавать свои шкуры на нижнем рынке, там дерут втридорога. Иди в квартал Гончаров.

Дрейк поклонился, поблагодарил его и сошел на раскаленный мрамор причала.

Квартал Гончаров оказался идеальным прикрытием. Узкие,кривые улочки, запах обожженной глины, сажи и пота. Здесь, среди мастеров, делающих горшки для всей империи, человек в пропыленной дорожной одежде не вызывал вопросов.

Дрейк снял комнату на чердаке у вдовы-гончара. Комната была крошечной, с единственным окном, выходящим на глухую стену соседа. Но Дрейку не нужен был вид. Ему нужна была тишина и отсутствие лишних глаз.

Солнце палило нещадно. Дрейк задвинул заслонку на окне, погрузив чердак в полумрак. Он достал из мешка флягу с водой и сделал скупой глоток. Его тело, привыкшее к холоду теней, теряло влагу в этом климате вдвое быстрее.

Он ждал.

Когда колокола на главной башне пробили полночь, а город залило призрачным лунным светом, Дрейк начал приготовления.

Он снял одежду торговца. Под ней оказалась вторая кожа — костюм из тончайшей черной кожи, сшитый в Западных топях мастерами, которые понимали нужды убийц. Костюм поглощал свет, делая его почти невидимым даже в лунных лучах.