Сергей Патрушев – Тёмный маг императора (страница 10)

Белла. Первая красавица империи. Графиня де Вьен.

Она была одета в платье цвета застывшей крови. Глубокий вырез не оставлял простора для воображения, а корсет затягивали так туго, что Дрейк слышал, как с трудом вздымается ее грудь. Белла была оружием иного рода. Если Лилиана была открытым клинком, то Белла — ядом в золотой чаше.

— Это был приказ, — ответил Дрейк, глядя на свое отражение в начищенном щите гвардейца.

— Приказы императора обычно не включают в себя такие… страстные поддержки, — Белла обошла его, вставая напротив. Ее глаза, зеленые, как кошачьи, изучали его лицо. — Ты смотрел на нее так, будто она — единственный источник света в мире, а ты умираешь во тьме. Это было трогательно. И очень неосторожно.

— Трогательность не входит в мой арсенал, — Дрейк отпил глоток вина из бокала, стоявшего на столике. Кислый вкус винограда ударил по рецепторам. — Что тебе нужно, Белла? Твои игры с маркизом Торном меня не касаются.

Белла улыбнулась. У нее была улыбка змеи, заметившей птицу. — Торн — это вчерашний день. Он слишком громко сопит, когда целует руку. Я предпочитаю тишину.

Она сделала шаг ближе. От нее пахло жасмином и опасностью. — Я видела, как ты смотрел на балкон. На посла Солнцехейма. Ты знаешь, что он привез?

— Кроме своего невыносимого высокомерия? Ничего.

— Он привез приглашение, — прошептала Белла, наклоняясь к нему так близко, что ее губы почти коснулись его уха. — Император Алекс и принц Солнцехейма Элариэль встречаются через месяц на нейтральной территории. Острова Скорби. Говорят, они будут делить мир.

Дрейк замер. Вино в бокале перестало дрожать. Информация была критической. Алекс не упоминал об этом. Значит, это была игра внутри игры. Или Белла лгала.

— Ты читаешь слишком много дешевых романов, — ровно сказал Дрейк. — И носишь слишком тесный корсет. Он мешает крови поступать к мозгу.

— Не лги мне, Дрейк, — ее голос стал жестким. — Я знаю, что ты улетаешь на восток. «Северная звезда» уже загрузила товар. Меха, мед… и ложь. Ты едешь к Ионе. Но зачем? Если Алекс и Элариэль уже делят карту, зачем тебе травить лекаря? Чтобы что? Ускорить войну? Или предотвратить ее?

Она знала слишком много. Это не было случайным подслушиванием. Кто-то сливал ей информацию. Кто-то, кто сидел очень высоко. — Ты пьяна, Белла, — Дрейк поставил бокал. — Иди к Торну. Он как раз ищет, на ком бы сорвать злость после моего танца с принцессой. Уверен, он будет рад получить пощечину от такой красивой руки.

Он начал отворачиваться, но Белла схватила его за запястье. Ее хватка была железной. — Не уходи. Я предлагаю сделку.

— У меня нет ничего, что тебе нужно.

— У тебя есть доступ, — ее глаза блеснули в свете свечей. — Ты тень императора. Ты бываешь в Западном крыле. В архивах. Я знаю, что ты ищешь. Сведения о «Песне Глубин». О подземных реках. Мой род, де Вьен, владел землями на западе столетиями. У нас в фамильном замке есть карты, которых нет даже у Алекса.

Дрейк посмотрел на ее руку, лежащую на его запястье. Потом ей в глаза. — Зачем тебе карты подземных рек, Белла? Собираешься выращивать там тюльпаны?

— Я собираюсь выжить, — она отпустила его. — Когда Солнцехейм ударит, а эльфы полезут из-под земли, столица превратится в пепел. Те, кто останется на поверхности, сгорят. У моего рода есть старые катакомбы. Они соединяются с системой «Песни Глубин». Я хочу знать выходы. Я хочу спасти свою семью. И я готова заплатить за это.

— Чем? — спросил Дрейк. — Жемчугами? Титулом?

— Информацией, — Белла снова улыбнулась, на этот раз хищно. — Я знаю, кто убил отца Торна. Я знаю, куда Гарет прячет золото. И я знаю, что леди София, которая сейчас умирает от скуки у окна, вовсе не так проста. Она встречается с главой гильдии убийц. Не с тобой, Дрейк. С «Багровой дланью». И делает она это не ради политики. Она делает это ради коллекции редких ядов, которую прячет в ножке своего стула.

Дрейк переваривал информацию. Слишком много переменных. Белла либо была гениальной шпионкой, либо пешкой в чужой игре. Но карты фамильного архива… Это могло сэкономить ему недели в Золотом Городе. Если он поймет логику подземных вод, он сможет предсказать, где эльфы нанесут следующий удар.

— Один танец, — сказал Дрейк.

— Что? — Белла опешила.

— Ты хочешь информацию из Западного крыла. Император не любит, когда его тени бегают по личным делам. Мне нужно прикрытие. Ты хочешь, чтобы я достал для тебя карты? Станцуй со мной. Публично. Так, чтобы весь зал решил, что у нас роман. Это отвлечет внимание Софии и Торна от моих настоящих перемещений.

Белла прищурилась, оценивая риски. Затем ее губы растянулись в улыбке. — Ты невыносим. Но ты мне нравишься.

Она протянула руку.

Дрейк взял ее пальцы. Они были холодными. В отличие от руки Лилианы, в ладони Беллы не было жизни. Только холодный расчет.

Он вывел ее в центр зала. На этот раз музыка была быстрой — «Огненный вихрь».

Танец с Беллой был похож на фехтование. Каждое движение было рассчитано на зрителя. Когда она прогибалась в его руках, открывая шею, это был вызов. Когда он прижимал ее к себе, выполняя сложную фигуру, это было обещание.

Весь зал замер. Маркиз Торн, стоявший у колонны с бокалом, сжал его так, что хрусталь лопнул, осыпав осколками его камзол. Лицо Торна стало цвета вареной свеклы. Он смотрел на Дрейка с чистой, незамутненной ненавистью.

Леди София, сидевшая в окружении своих бледных, как моль, фрейлин, тоже заметила их. Она смотрела на Дрейка поверх своего веера. В ее взгляде не было ревности. Там был профессиональный интерес коллекционера, нашедшего редкий экземпляр жука.

Дрейк чувствовал взгляды всей залы. Он чувствовал запах пота Торна, аромат духов Софии, страх юной фрейлины, уронившей веер. Он был центром паутины, и каждая нить дрожала.

— Ты слишком сильно сжимаешь мне руку, — прошипела Белла, когда музыка позволила им сблизиться. — Если сломаешь мне палец, я забуду, где лежат карты.

— Если Торн вызовет тебя на дуэль чести из-за этого танца, тебе понадобятся все пальцы, чтобы держать пистолет, — ответил Дрейк, закручивая ее в пируэте. — Улыбайся. Он смотрит.

Белла ослепительно улыбнулась, но в ее глазах плескался гнев.

Танец закончился. Дрейк поклонился, поднося ее руку к губам. — Благодарю за танец, графиня. Вы были… обжигающи.

— Ты был похож на кусок мрамора, который учится чувствовать, — парировала она. — Жду тебя в Западном крыле после полуночи. Третья дверь. Скажи страже, что несешь записку от меня. Они пропустят.

Она ушла, покачивая бедрами, оставив после себя шлейф жасмина и надвигающуюся бурю. Торн отделился от стены и направился к выходу из зала. Его походка была неустойчивой. Он шел не к каретам. Он шел в сторону казарм.

Дрейк проводил его взглядом. — Ваше высочество, — он склонился перед подошедшей Лилианой. Она сняла туфли и теперь стояла босиком, держа их в руке. Ее ноги в тонких чулках выглядели уязвимыми и детскими.

— Ты только что танцевал с Беллой так, что половина двора сейчас пишет сонеты о вашей порочной страсти, — сказала Лилиана. — А Торн только что ушел, и я готова поспорить на мое наследство, что он пошел точить кинжал.

— Он не посмеет, — ответил Дрейк. — Не сегодня. Открытое убийство на балу — это бунт. А Торн хочет жить в империи, которую он захватит, а не умереть ради нее.

— Ты говоришь как мой отец, — Лилиана вздохнула. — Это скучно.

Она надела туфли и посмотрела на балкон, где стоял император. Алекс беседовал с послом, но его глаза были устремлены вниз, на них. — Ты уезжаешь завтра, — это был не вопрос. — На рассвете.

— Будь осторожен, Дрейк, — голос Лилианы вдруг стал тише, лишившись привычной язвительности. — Там, на востоке, нет теней, в которых можно спрятаться. А ты… ты сделан из них. Солнце сожжет тебя дотла.

— Я буду пить много воды, — попытался пошутить он.

— Дурак, — она ткнула его кулачком в грудь, облаченный в шелк. — Обещай мне. Обещай, что вернешься. Кто-то же должен отгонять от меня этих напыщенных индюков.

Дрейк посмотрел в ее глаза. В них не было света принцессы. Там была просто тревога девочки, которая остается одна в клетке с тиграми. — Мой контракт не предусматривает смерти от солнечного ожога, — сказал он. — Я вернусь.

Он поклонился и растворился в толпе, направляясь к выходу. Ему нужно было успеть в Западное крыло до полуночи. Карты Беллы могли спасти ему жизнь. А взгляд Софии, которой он пренебрег ради Беллы, мог ее оборвать.

Западное крыло дворца после полуночи напоминало склеп. Коридоры освещались лишь тусклыми ночными лампадами. Воздух был спертым, пахнущим старой бумагой и воском.

Дрейк подошел к третьей двери. Замок был простым. Для любого другого. Дрейк коснулся медной ручки, направляя в металл тонкую нить своей сути. Тень не открывает замки, она делает их несуществующими. Засов просто перестал быть препятствием.

Дверь открылась беззвучно.

Кабинет Беллы был полной противоположностью аскетизму Алекса. Шелка, горы подушек, стойка с арбалетами тонкой работы и огромный стол из красного дерева.

Белла стояла у окна, глядя в сад. На ней был полупрозрачный пеньюар, не оставляющий места для сомнений в ее намерениях. — Я уж думала, ты не придешь, — сказала она, не оборачиваясь. — Или решил, что Торн тебя опередит.

— Маркиз сейчас пытается проткнуть шпагой подушку в своей спальне, — Дрейк закрыл за собой дверь. Замок встал на место с тихим щелчком. — Где карты?