Сергей Патрушев – Трещины в золоте (страница 6)

Двое стражников с «Глазами Протектора» шагнули вперед. Их лица были скрыты шлемами, но в прорезях плескалась готовность к насилию.

И тут Анастасия сделала то, чего Джек никак не ожидал. Она не закричала. Не упала в обморок. Она посмотрела прямо в глаза Руперту. Ее страх исчез. Лицо стало пугающе спокойным, почти высокомерным. Она выпрямилась во весь рост, и сутулость, которую она так старательно изображала, испарилась. Грязное платье вдруг показалось не тряпьем, а мантией. — Отставить, — сказала она. Голос ее изменился. Исчезла девичья звонкость. Появились стальные, властные нотки, которым позавидовал бы любой генерал. — Я сама.

Стражники замерли. Руперт нахмурился. — Что ты сказала?

Анастасия медленно, с пугающим достоинством, подняла правую руку. Она сложила пальцы в странный знак — кольцо из большого и указательного, а остальные три пальца растопырила, словно лучи. — Я — Рука, — произнесла она. — Откройте глаза.

Она щелкнула пальцами.

Это не был громкий звук. Это был сухой, резкий хлопок, похожий на удар хлыста. Но звук этот не ушел в воздух. Он вошел в головы стражников.

Те двое, что стояли с «Глазами Протектора», одновременно, как марионетки с обрезанными нитями, рухнули на колени. «Глаза» выпали из их рук. Они схватились за шлемы и начали выть — тихо, монотонно, раскачиваясь из стороны в сторону. Из-под их век потекла кровь.

Руперт отшатнулся, хватаясь за меч. Но его рука замерла на полпути. Он смотрел на Анастасию, и его льдистый взгляд впервые в жизни потерял свою пустоту. В нем отразился чистый, незамутненный ужас. — Невозможно, — прошептал он. — Ты… ты не инициирована. Тебя нет в реестрах…

— Реестры горят, — ответила Анастасия. Она сделала шаг к нему. Джек стоял столбом, не в силах пошевелиться. Его мозг отказывался верить в происходящее. Девчонка, которая вчера не могла развести огонь, сейчас ломала волю вооруженных мужчин одним щелчком. — А теперь отойди от повозки, Руперт. И прикажи своим людям опустить оружие. Иначе я выжгу ту часть твоего мозга, что отвечает за память. Ты забудешь, как дышать.

Руперт побледнел. Он медленно, не сводя с нее глаз, поднял руку и махнул оставшимся стражникам. Те нехотя опустили алебарды.

Анастасия повернулась к Джеку. Ужас в ее взгляде, который Джек видел секунду назад, исчез. Теперь там была только бесконечная, смертельная усталость. — Сундук, — сказала она. — Открой.

Джек, двигаясь как во сне, подошел к сундуку со специями. Откинул тяжелую крышку. Среди мешочков с перцем и корнем мандрагоры лежал небольшой кожаный мешочек, которого там не было. Из него просыпалась серая, пепельная пыль.

Анастасия подошла, двумя пальцами взяла мешок за завязки. Поднесла к лицу Джека. — Это то, что они называют Тьмой, Джек, — тихо сказала она. — То, с чем борются их Светлые Рыцари. То, чего они боятся до мокрых доспехов.

Она разжала пальцы. Мешок упал обратно в сундук. — А теперь поехали, — сказала она. — У меня болит голова. И я очень хочу есть. Только на этот раз давайте остановимся в таверне, где подают горячее. Я устала спать на полу.

Она развернулась и, не глядя больше на остолбеневшую стражу, пошла к повозке. Забралась на козлы и села, расправив плечи. Грязное платье сидело на ней как королевская мантия.

Джек смотрел на нее несколько долгих секунд. На Руперта, который все еще стоял с открытым ртом. На воющих стражников с окровавленными лицами. Затем он медленно, очень медленно закрыл крышку сундука. Запер ее на тяжелый медный замок. Подошел к козлам и взял в руки вожжи. Его руки слегка дрожали. — Горячее, значит, — хрипло повторил он, глядя прямо перед собой. — Валдор-Прайм, говоришь? Белоснежный город? — Именно, — кивнула Анастасия, глядя на сияющие шпили столицы. — Поехали, Джек. У меня к магистру Элиану накопилось очень много вопросов. Я собираюсь переписать его «Хроники». С самых основ.

Джек щелкнул вожжами. Мышка, чувствуя напряжение хозяина, пошла тяжелым, неспешным шагом, пересекая площадь перед северными воротами Валдор-Прайма.

Торговец, возивший шерсть и пряности, вез теперь совсем другой груз. Он вез тайну, способную сжечь этот белоснежный город дотла. И он понимал, что цена за проезд по этой дороге будет куда выше, чем любая пошлина за корицу. Он посмотрел на свою спутницу. Девчонка, сбежавшая от старого жениха, оказалась волком в овечьей шкуре. И Джек, к своему собственному ужасу, поймал себя на мысли, что ему это безумно интересно.

Глава 3. Турнир Трех Щитов

Валдор-Прайм не шумел. Города Гримвуда, которые Джек знал, всегда гудели, как растревоженные ульи: кричали торговцы, лаяли собаки, переругивались соседи, плакали дети. Столица Валдории звучала иначе. Это был хор из тысячи приглушенных шагов по брусчатке, шелеста шелковых знамен на ветру и мерного, ритмичного звона колоколов на Белой Башне Протектора.

Даже грязь здесь казалась упорядоченной. Она не хлюпала под ногами, а лежала аккуратными, подсохшими лепешками, которые дворники в серых робах сметали в специальные желоба. Запахи города тоже были отсортированы: квартал ювелиров пах озоном и раскаленным металлом, квартал пекарей — корицей и сдобой, а квартал писцов — пыльным пергаментом и железистыми чернилами. Запаха нищеты, немытых тел и выгребных ям, неизбежного спутника любого мегаполиса, не было вовсе. Либо канализация работала безупречно, либо неугодных просто вывозили за стену до того, как они успевали начать пахнуть.

Джек остановил повозку на постоялом дворе «Золотой Герб». Это было заведение средней руки — достаточно чистое, чтобы не подцепить лихорадку, и достаточно шумное, чтобы пара новых лиц не привлекала внимания. — Сиди здесь, — бросил он Анастасии, закрепляя поводья. — Не выходи. Не смотри в окна слишком жадно. И если к тебе пристанет какой-нибудь местный щеголь, скажи, что твой «дядя» торгует чесночным маслом в промышленных масштабах. Обычно помогает.

Анастасия, все еще бледная после утренней демонстрации силы на воротах, лишь молча кивнула. Она куталась в плащ Джека, который он накинул ей на плечи. Дорогая шерсть скрывала ее грязное платье, но не могла скрыть осанку. Она сидела на козлах, как герцогиня на троне, и это выделяло ее в толпе сильнее, чем если бы она шла голой.

Джек ушел договариваться о комнатах и продаже части товара. Вернулся он через час, хмурый и озадаченный. — Шерсть ушла за бесценок, — доложил он, забираясь на козлы. — Гильдия ткачей сегодня не покупает. У них праздник. Весь город стоит на ушах из-за Турнира Трех Щитов. — Турнир? — в глазах Анастасии вспыхнул огонек. — В честь чего? — В честь того, что Верховный Протектор благополучно почесал задницу, не уронив скипетр, — съязвил Джек. — Официально — годовщина основания Ордена. Неофициально — повод для знати поубивать друг друга легальным способом, а для казны — собрать золото с простаков. Ставки бешеные.

Он щелкнул вожжами, направляя Мышку в сторону центра города. Чем ближе они подъезжали к Белой Башне, тем плотнее становилась толпа. Люди стояли на балконах, висели на деревьях, забрались на крыши. — Что это? — Анастасия вытянула шею, указывая на процессию, движущуюся по главной улице.

Впереди шли герольды в алых табардах, трубя в длинные фанфары, украшенные золотой чеканкой. За ними ехали знаменосцы. Флаги были тяжелыми, бархатными, каждый — произведение искусства. Анастасия прищурилась, вглядываясь в цвета и символы. — Золотой грифон на черном поле… Это дом де Веров. А рядом… алая роза, пронзенная серебряным мечом. Лорды Кроули. Они же враждуют со времен Раскола. — Здесь они вежливо улыбаются друг другу, — пояснил Джек. — Турнир — это единственное место, где им разрешено не плевать соседу в суп. По правилам Валдории, конечно.

Дорога вывела их на огромную площадь перед Ареной Чести. Сама Арена была колоссальным сооружением из того же слепяще-белого камня, что и весь город. Она напоминала перевернутую чашу, способную вместить, по прикидкам Джека, тысяч пятьдесят зрителей. На противоположной стороне площади возвышался королевский павильон — ажурная конструкция из белого дерева и шелка, охраняемая десятком Рыцарей Раскрытой Длани в полном боевом облачении.

— Мы здесь не пройдем, — решил Джек, видя, что толпа вот-вот зажмет колеса. — Сворачиваем в переулок. Оставим Мышку в конюшне у западной стены и пойдем пешком. Я хочу посмотреть на их доспехи вблизи. Говорят, их кует единственный мастер на континенте, и берет он золотом по весу рыцаря.

Они оставили повозку в темном, пахнущем кислым вином и лошадьми дворе таверны «Слепой лев». Джек накинул капюшон. Анастасия последовала его примеру, но капюшон постоянно спадал с ее густых волос. — Иди за мной и не отставай, — приказал Джек, беря ее за локоть. Его хватка была жесткой, почти болезненной. — В толпе режут кошельки так же быстро, как и глотки.

Они влились в людской поток. Площадь гудела. Воздух был наэлектризован ожиданием. Продавцы сладкой ваты и жареных орехов надрывали глотки. Шарманщики крутили заунывные мелодии. — Смотри, — Джек кивнул в сторону тренировочного поля, отгороженного от зрителей шелковыми канатами.

Там, на утоптанном песке, разминались оруженосцы. Но главными фигурами были, конечно, рыцари. Даже вне турнирных списков, они носили свои цвета. Анастасия замерла, глядя на группу воинов у наковальни. Один из них, огромный, как медведь, в доспехах цвета воронова крыла, бил тяжелым молотом по раскаленному металлу. Искры летели золотым дождем. — Это сэр Кейн, — прошептала Анастасия, не отрывая глаз. — Черный Бык. Я читала о нем. Он никогда не снимает шлем, потому что… — Потому что половина его лица сгорела в битве при Красных Холмах, — закончил за нее Джек. — А вторую половину ему отгрызли псы лорда Эдмунда. Он выглядит как герой баллады, девочка, но пахнет от него паленой плотью и дешевым элем. Не очаровывайся.