Сергей Патрушев – Трещины в золоте (страница 7)

Они протолкались к краю арены, где стояли самые дешевые скамьи — простые деревянные настилы без спинок. — Я принесу эля, — сказал Джек. — Жди здесь. И ради всех богов, не вступай в теологические споры с соседями о природе Света.

Он растворился в толпе. Анастасия осталась одна. Впервые за долгое время она была предоставлена сама себе. Она вдохнула полной грудью. Пахло пылью, конским навозом, мужским потом и железом. Это был запах настоящей жизни, запах истории, которую она так хотела потрогать руками.

Ее взгляд снова приковали знамена. Она скользила глазами по рядам, читая их, как открытую книгу. Вон там, под навесом из синего бархата, сидит делегация с Островов. На их штандарте — белый альбатрос. Древний род, их кровь не разбавлялась со времен Исхода. А чуть правее, у самого ристалища, расположились люди в багровых одеждах. Их герб — сжатый кулак на фоне солнца. Орден Чистоты. Инквизиторы. Анастасия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала этот символ. В книгах магистра Элиана они назывались «Мечами Справедливости». Но Анастасия, благодаря своему тайному образованию, знала их истинное имя — «Псы Догмы». Они искали таких, как она.

Она так увлеклась изучением геральдики, что не заметила, как рядом с ней освободилось место на скамье. На него тут же плюхнулся толстый лавочник в засаленном жилете, распространяя вокруг себя запах жареного лука. — Во девка! — выдохнул он, отирая пот со лба. — Пришла одна, без мужика? Смелая. Или ищешь кого? — Я жду своего дядю, — механически ответила Анастасия заготовленной фразой. — Он торговец. — Торговец, значит, — лавочник придвинулся ближе, обдавая ее чесночным перегаром. — А дядя-то знает, что его племянница пялится на ноги сэра Гарета? Видела, какие икры? Как у племенного быка! Говорят, он однажды голыми руками разорвал пасть троллю в Северных топях.

Анастасия посмотрела на ноги сэра Гарета. Рыцарь как раз проезжал мимо на белом жеребце. Икры у него действительно были впечатляющими, туго обтянутыми белыми шоссами. Но взгляд девушки скользнул выше. На бедре рыцаря, в специальных ножнах, висел турнирный меч. И рукоять его была обмотана кожей не просто так. Анастасия прищурилась. Узор на коже… он показался ей знакомым.

— Это не кожа скального вепря, — тихо, скорее для себя, чем для лавочника, произнесла она. — А? — не понял тот. — Обмотка, — Анастасия кивнула на меч. — Это кожа глубоководной мурены. Ее добывают только в заливе Мертвых Кораблей. Она меняет цвет в зависимости от угла падения света. Сэр Гарет никогда не был на Севере. Его родовые земли — на юге, в болотах. А меч… меч он заказывал у мастера из Свободных Портов.

Лавочник моргнул, переваривая информацию. Анастасия тем временем перевела взгляд на щит рыцаря, прислоненный к седлу. — И щит, — продолжила она тем же ровным, лекторским тоном. — Геральдическая лилия на нем изображена с пятью лепестками. Согласно Кодексу Валдории, принятому после Войны Двух Роз, пять лепестков имеет право носить только старший сын рода. У сэра Гарета два старших брата. Он третий. Он либо самозванец, либо… — она сделала паузу, — либо его герольд — идиот, которого нужно повесить за профнепригодность.

Лавочник отодвинулся от нее, перекрестившись. Сумасшедшая. Точно сумасшедшая.

В этот момент вернулся Джек. В руках он держал две кружки с пенным элем и завернутый в холстину кусок жареного мяса. — О чем воркуем? — спросил он, протягивая Анастасии кружку. — Твой сэр Гарет — самозванец, — ответила девушка, принимая эль, но даже не пригубив. — И у него плохой герольд.

Джек проследил за ее взглядом. Рыцарь Гарет как раз ссадил коня и, сияя улыбкой, раздавал автографы — то есть, царапал свое имя на дощечках восторженных крестьян. — Ты это определила по икроножным мышцам? — усмехнулся Джек, откусывая мясо. — По рукояти меча и Кодексу сорок второго года, — парировала Анастасия. — Джек, ты хоть понимаешь, где мы? Это не просто турнир. Это выставка лицемерия.

Джек перестал жевать. Он внимательно посмотрел на нее. В тени капюшона ее лицо казалось старше, резче. Исчезла маска испуганной девочки. Перед ним сидел аналитик. — Выкладывай, — коротко бросил он. — Все эти рыцари, — Анастасия обвела рукой арену, — они не герои. Сэр Гарет купил свой титул. Сэр Кейн — «Черный Бык» — он действительно страшен в бою, но его спонсирует Торговая Гильдия. Они используют его как пугало для конкурентов. А вон тот, в золотых латах… — она указала на ослепительно сияющего рыцаря в первом ряду. — Сэр Аларик. «Золотая Смерть». — Наследник Западных Марок, — кивнул Джек. — Самый богатый человек после Протектора. — Он банкрот, — отрезала Анастасия. — Его земли истощены. Золото на его доспехах — это сусальное покрытие на меди. Я вижу стыки. Он участвует в турнире, чтобы впечатлить банкиров из-за моря и получить заем. Если он проиграет в первом круге, его дом падет.

Джек молчал, медленно потягивая эль. Информация, которую она выдавала, была… специфической. Это не были знания уличной девчонки или даже начитанной аристократки. Это было знание системы. Понимание того, как крутятся шестеренки власти. — Кто твой отец? — вдруг спросил он. — Только не говори, что казначей.

Анастасия вздрогнула. Она плотнее запахнула плащ. — Какая разница? — ее голос снова стал тихим и надломленным. — Он хотел выдать меня за лорда Эдгара. Ты был прав, Джек. Он старый. У него пахнет изо рта. Но дело не в этом. — А в чем? — Джек допил эль и поставил кружку на скамью. — В том, что я — вещь, — она посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде плескалась застарелая боль. — Красивая, дорогая, обученная вещица. Меня растили как племенную кобылу. Десять лет этикета. Десять лет геральдики. Десять лет истории Валдории. Я должна была стать идеальной женой для политического союза. Я должна была улыбаться, рожать наследников и молчать, пока мужчины решают судьбу мира.

Она горько усмехнулась. — Я сбежала не потому, что Эдгар воняет. Я сбежала, потому что в день моего шестнадцатилетния он пришел в нашу библиотеку. Я читала «Трактат о фортификации». Он вырвал книгу у меня из рук и сказал: «Женщинам не нужно знать, как строятся стены, девочка. Твое дело — знать, как раздвигать ноги».

Анастасия сделала большой глоток эля, поморщилась, но продолжила: — А потом он… он положил руку мне на колено. И улыбнулся той же улыбкой, которой улыбался моему отцу, подписывая брачный контракт. Я поняла, что если останусь, то стану такой же, как они. Как эти рыцари на арене. Набором доспехов, внутри которых пустота и гниль. Я хочу видеть мир настоящим. Со всей его грязью, потом и кровью.

Она замолчала. Над ареной прогремел гонг. Началось представление. На песок выехал герольд в сопровождении трубачей. — Слушайте! Слушайте! — закричал он, и его голос, усиленный магией, разнесся над всем полем. — По воле Верховного Протектора и во славу Света! Открывается Турнир Трех Щитов! Сегодня прольется кровь, но не во имя войны, а во имя чести! Пусть победит достойнейший!

Толпа взревела. Анастасия вздрогнула от этого звука, но ее глаза горели лихорадочным огнем. — Три Щита? — переспросила она, перекрикивая шум. — Формат турнира, — пояснил Джек, тоже глядя на арену. — Бойцы делятся на три лиги. Первый щит — пеший бой на деревянных дубинах. Для оруженосцев и мелкопоместных дворян. Кровь будет, но зубы останутся целы. Второй щит — конный турнир с затупленными копьями. Классика. Ломаные шеи и выбитые плечи. Третий щит — финал. Бой сталь на сталь. До первой крови… или до смерти, если противники договорятся. Такое бывает редко, но метко. Обычно, когда кто-то хочет свести старые счеты.

На песок выехали первые участники. Десять пар. Они встали друг напротив друга. Оруженосцы подали им деревянные молоты, обмотанные кожей, и круглые щиты. — Выбирай, за кого будем болеть, — усмехнулся Джек. — Только не за Гарета. Он упадет от первого чиха.

Анастасия не ответила. Она смотрела на рыцаря в потускневших, старых латах. На его щите была изображена не пышная роза и не золотой лев. Там была простая, потертая от времени кирка на синем фоне. — Кто это? — спросила она. — Сэр Борин, — прищурился Джек. — «Камнелом». Барон из Медных Гор. Старый, как горы его предков. Говорят, он пьет расплавленный свинец на завтрак, чтобы прочистить кишки. Дерется грязно. Не признает красивых стоек. Если он попадет молотом — неважно, деревянным или стальным — ты проснешься уже в следующей жизни. — Я выбираю его, — твердо сказала Анастасия.

Джек удивленно поднял бровь. — Почему? Он же развалится на третьей минуте. У него одышка. — Потому что его герб — кирка, — ответила девушка. — Медные Горы — это не просто название. Его предки сами рубили камень для первых стен Валдории. Посмотри на его руки, Джек.

Барон Камнелом снял латную перчатку, чтобы поплевать на ладони. Его руки были размером с лопаты. Пальцы были скрючены, ногти стерты в мясо, а ладони представляли собой сплошной мозоль. Это были руки рабочего, а не потомственного воина. — Он не играет в рыцаря, — прошептала Анастасия. — Он и есть рыцарь.

Гонг ударил снова. Бой начался. Сэр Гарет, сияя улыбкой, бросился на своего противника — молодого, но тяжелого северянина. Гарет сделал красивый, широкий замах молотом. Северянин даже не шелохнулся. Он просто шагнул в сторону, пропустив удар мимо себя, и ткнул Гарета тупым концом молота под ребра. «Золотая молодежь» рухнула на песок, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Толпа засвистела. — Слишком много шелка в детстве, — прокомментировал Джек. — Центр тяжести не чувствует.