Сергей Патрушев – Трещины в золоте (страница 8)

Тем временем в другом конце арены сэр Борин сошелся с рыцарем из Ордена Чистоты. Чистюля дрался красиво. Он танцевал, кружил, выписывал молотом восьмерки. Песок летел из-под его сапог. Борин стоял на месте. Он просто выставил щит и ждал. Когда Чистюля совершил очередной пируэт, раскрывшись, старый барон сделал один-единственный шаг. Не быстрый, не резкий. Просто шаг. И ударил.

Удар не был направлен в голову или грудь. Он пришелся точно в левое колено противника. Раздался тошнотворный хруст дерева и кости. Рыцарь Чистоты упал на песок, крича и держась за раздробленную ногу. — Грязно, — поморщился Джек. — Но эффективно. — Это не грязь, — возразила Анастасия. — Это опыт шахтера. Он знает, что если обрушить опору, рухнет вся шахта.

Барон Борин даже не посмотрел на поверженного врага. Он тяжело оперся на свой молот, тяжело дыша, и сплюнул на песок кровью. Старые легкие не справлялись с нагрузкой. Но он стоял. Он был в круге.

Анастасия вцепилась в руку Джека. Ее ногти впились в его кожу. — Он победит, — прошептала она. — Я знаю.

Первый круг закончился через час. Песок арены потемнел от пота и пыли. Половина участников выбыла с вывихами и ушибами. Сэр Борин, шатаясь, вышел в финал своей подгруппы. Толпа начала требовать перерыва. На песок снова выехал главный герольд. — Почтенные господа! — воззвал он. — Пока лекари уносят раненых, Верховный Протектор рад приветствовать вас! Но Свет не стоит на месте! Мы живем в эпоху чудес! И сегодня, в честь праздника, Арену Чести почтит своим присутствием легенда!

Джек напрягся. Анастасия почувствовала, как окаменело его плечо. — Какая еще легенда? — спросила она. — Сейчас увидишь, — процедил Джек сквозь зубы. — Держись ближе к выходу. Если начнется давка, прыгай под скамьи.

На арену выехал всадник. Один. Он ехал медленно, и толпа стихала при его приближении, словно вода, уходящая в песок. Это был не рыцарь. Это была гора. Черная гора полированной стали. Доспех не имел никаких украшений. Никакого золота, никаких гравировок, никаких плюмажей. Только матовый, поглощающий свет черный металл. Он был настолько тяжелым, что белый дестриэ под ним прогибал колени, ступая по песку. Но самым страшным был шлем. У него не было забрала. Вместо лица была гладкая, зеркальная маска. В ней отражалось небо, трибуны, лица зрителей, но само лицо владельца оставалось абсолютной пустотой.

Всадник остановился в центре арены. Он не спешился. Он просто сидел в седле, и это неподвижное ожидание давило на толпу сильнее любого крика. — Кто это? — выдохнула Анастасия. У нее пересохло в горле. — Это не «кто», — голос Джека был хриплым. — Это «что». Его называют «Безликий». Или «Тень Протектора». Он не числится ни в одном ордене. Он не имеет герба. Говорят, Протектор лично снимает с него шлем, чтобы покормить с ложки. Никто не знает, кто он. Никто не знает, сколько ему лет. Он появляется раз в десять лет на Турнире Трех Щитов. И он никогда не дерется в первых двух лигах. Он выходит только в Третьем Щите.

Безликий медленно поднял правую руку, затянутую в черную сталь. В ней не было оружия. Он просто указал на королевский павильон. Протектор, сидевший там в окружении своих белых рыцарей, встал. Он был стар, его лицо напоминало печеное яблоко, но спина оставалась прямой. Он кивнул.

Герольд, голос которого внезапно сел, прохрипел: — По воле Верховного Протектора! Лига Третьего Щита объявляется открытой досрочно! Вызов брошен! Кто примет бой с Тенью?

Над ареной повисла мертвая тишина. Даже ветер, казалось, боялся дуть. Сэр Аларик, «Золотая Смерть», побледнел так, что его медная позолота казалась свежей на его лице. Сэр Кейн, «Черный Бык», сжал свой настоящий боевой молот так, что побелели костяшки. Никто не двигался. Выходить против Безликого было самоубийством. Это было все равно что пытаться пробить головой крепостную стену.

— Смотрите, — прошептала Анастасия, дергая Джека за рукав.

Она смотрела не на рыцарей. Она смотрела на песок. От того места, где стоял Безликий, по арене медленно расползалось черное пятно. Песок не просто темнел. Он… плавился. Стеклянел, превращаясь в черное зеркало. Жар, исходящий от доспеха, был настолько велик, что вода, оставшаяся после утреннего дождя, испарялась с тихим шипением. — Это не просто сталь, — прошептала Анастасия. — Это… это похоже на «мертвую воду», о которой ты рассказывал. Только застывшую.

Джек смотрел на это, и его лицо было серым. — Это магия, девочка. Древняя. Запрещенная. Та, от которой отказались даже демоны.

Внезапно тишину разорвал скрежет. На песок, тяжело ступая, вышел сэр Борин. «Камнелом». Его латы были помяты, левая рука висела плетью — похоже, в первом бою он все-таки получил трещину в кости. Он тяжело дышал. С его бороды капал пот. Он подошел к центру арены, остановился в десяти шагах от Безликого и воткнул свой деревянный молот в песок. — Я приму бой, — его голос, хриплый и сорванный, разнесся над полем.

Толпа ахнула. Кто-то истерично засмеялся. Барон Камнелом сплюнул кровью. Он посмотрел на зеркальный шлем Безликого. — Я рубил камень, когда твой отец еще пускал слюни в колыбель, — прорычал Борин. — Я строил эти стены. Я не боюсь теней.

Безликий медленно, очень медленно повернул голову в его сторону. Зеркальная маска отразила старого, избитого барона. Затем рыцарь в черном начал спускаться с коня.

Это было жуткое зрелище. Доспех весил не меньше ста пятидесяти фунтов. Каждое движение давалось с видимым трудом, но в этой тяжести была пугающая плавность. Он не гремел сталью. Он скользил по песку, оставляя в нем оплавленные следы.

Джек вскочил, опрокинув кружку. — Уходим, — он схватил Анастасию за руку. — Сейчас. Пока все смотрят туда. — Подожди, — Анастасия не двинулась с места. Ее глаза не отрывались от арены. — Я должна увидеть. — Ты с ума сошла? Он его убьет! — рявкнул Джек. — Это не турнир, это жертвоприношение! — Именно, — кивнула Анастасия. — И я хочу понять, как они это делают.

Безликий встал напротив Борина. Он был выше барона на две головы и вдвое шире в плечах. Герольд ударил в гонг в третий раз.

Борин поднял свой деревянный молот. Он сделал резкий, рубящий замах, целясь в шлем. Удар старого воина мог бы расколоть дубовую колоду. Безликий не стал блокировать. Он просто шагнул в сторону. Движение было неуловимым. Молот Борина рассек воздух. Потеряв равновесие, барон качнулся вперед. И в этот момент Безликий ударил.

Он не использовал оружия. Он ударил левой рукой, облаченной в сталь, Барону в нагрудник. Звук был не похож на удар металла о металл. Это был звук лопнувшей горы. Сэра Борина не просто отбросило. Его подбросило в воздух. Старые латы на груди смялись, как бумажный лист. Барона впечатало в защитный барьер арены. Деревянные стойки затрещали. Камнелом сполз на песок. Он был жив. Его грудь тяжело вздымалась. Но из рта текла густая, черная кровь. Он попытался приподняться на локте, его глаза искали противника.

Безликий подошел к нему. Он наступил тяжелым стальным сапогом на древко деревянного молота, вдавливая его в песок. Затем медленно, демонстративно, перевел ногу на пальцы левой руки барона, лежащей на земле. Толпа затаила дыхание. Безликий нажал. Раздался хруст. Отвратительный, влажный звук ломающихся костей. Пальцы барона превратились в багровое месиво.

Безликий выпрямился. Посмотрел на королевский павильон. Снова поднял руку в жесте «Вызов». Протектор кивнул. Безликий развернулся и пошел к своему коню. Он даже не оглянулся на сэра Борина, которого лекари, наконец осмелев, бросились вытаскивать с арены.

— Победа присуждается Тени! — закричал герольд, хотя это и так было очевидно.

Толпа взорвалась аплодисментами. Люди кричали, свистели, бросали на арену цветы. Они приветствовали жестокость. Они приветствовали абсолютную, бесчеловечную силу.

Джек стоял, вцепившись в плечо Анастасии. Его трясло. — Ты видела? — прошептал он. — Он даже не вспотел. Он просто… выключил его. Как лампаду.

Анастасия медленно повернула голову. На ее лице не было ни страха, ни отвращения. Там было холодное, почти научное любопытство. — Выключил, — повторила она. — Ты сказал «мертвая вода» убивает чувства. А что, если его доспех — это не броня? Что, если это сосуд? — О чем ты? — Джек встряхнул ее. — О том, что внутри него пустота, Джек, — она смотрела на удаляющуюся черную фигуру. — Я видела это в его… отражении. Там нет человека. Там нет даже демона. Там просто… закон. Механизм. Они выкачали из него все человеческое и залили туда «мертвую воду». Он не рыцарь. Он — идеальный инструмент казни.

Она перевела взгляд на свои руки. На свои чистые, ухоженные ногти, которые она прятала под слоем грязи. — Мой отец хотел выдать меня замуж за кусок гниющего мяса, — тихо сказала она. — А они… они делают из людей оружие. Я правильно сбежала, Джек. Здесь, в этом сияющем городе, Тьма не прячется в пещерах. Она носит белые плащи и полированную сталь. И она сидит на троне.

Джек молчал. Он смотрел на эту девушку новыми глазами. Девчонка, которая вчера не могла развести огонь, только что провела политико-стратегический анализ высшего уровня, основываясь на одном бое. — Нам нужно уходить из города, — сказал он. — Сегодня же. Прямо сейчас. Если Протектор использует такие игрушки на публику, то что он делает с теми, кто ему не нравится, в подвалах Башни? — Мы не уйдем, — Анастасия посмотрела на него. В ее глазах стояла сталь. — Мы останемся. — Ты рехнулась? — Джек схватил ее за плечи. — Я — торговец шерстью. Ты — беглая невеста с магическими фокусами. Нас повесят на одних воротах! — Нас не поймают, — она мягко, но настойчиво высвободилась. — Потому что теперь мы знаем правила игры. Ты научишь меня, как быть никем. Как пахнуть луком и чесноком. Как ходить, шаркая ногами. А я… — она коснулась своего лба, — я научу тебя, что на самом деле означают гербы на этих щитах.