Сергей Патрушев – Тени полнолуния (страница 5)

Но Женя не остановилась. Она занесла стилет. Метеоритное железо коснулось груди Сажи, прямо над сердцем. Она не стала вгонять его глубоко. Ей не нужна была его смерть. Ей нужно было его отключение. Лезвие вошло в плоть, разрывая не сосуды, а эфирные каналы. Стилет работал как скальпель, вырезающий раковую опухоль из ауры.

Гнилая Сажа рухнул на колени. Из его рта хлынула черная пена. Его внутренний огонь, его проклятие, его дар — все это сейчас выжигалось чистым антимагическим резонансом железа. Он упал лицом вниз и затих.

Женя выдернула стилет. Она обернулась к пробужденным. Профессор, судья, казначей — они стояли посреди разгромленного трактира. Черные ядра в их груди пульсировали. Они не обращали внимания на темноту. Они начали медленно поворачивать головы в сторону Жени.

Их было слишком много. И они восстанавливались быстрее, чем она могла их замораживать. Женя посмотрела на алтарь. На сферу-Ключ. И на тело барона фон Клейста, лежащее рядом. Она поняла, как это работает. Сажа не создавал этих кукол. Он просто активировал то, что в них уже было. Барон фон Клейст не просто открыл дверь. Он привилэтот вирус. Каждый из этих мужчин — купец, судья, атташе — посещал «Пьяную селедку» в последние недели. Каждый из них контактировал с бароном. Рукопожатие. Обмен бумагами. Случайный толчок в дверях.

Барон был нулевым пациентом. А сфера — катализатором, который запускал процесс при свете луны. Если она убьет пробужденных, их пустые тела просто станут новыми ретрансляторами. Вирус распространится по эфиру.

Нужно было бить в источник. Женя рванулась к алтарю. Один из пробужденных — огромный грузчик с татуировкой якоря — преградил ей путь. Он взревел и ударил огромным кулаком.

Женя не стала блокировать. Она приняла удар на плечо, позволив инерции пронести ее дальше. Кастет на ее правой руке вспыхнул черным светом. Она впечатала его в колено грузчика. Хруст ломаемой кости утонул в треске темного стазиса. Нога грузчика подломилась, но он даже не упал — он пополз к ней на руках, волоча за собой обездвиженную конечность.

Женя перепрыгнула через него. Она достигла алтаря.

Сфера лежала в дюйме от бледной руки барона. Женя протянула к ней руку, готовая накрыть тьмой, раздавить, уничтожить.

— Не смей, — раздался хриплый голос.

Женя обернулась.

Гнилая Сажа стоял на ногах. Его лицо было пепельно-серым, лишенным своего обычного багрового румянца. Из раны в груди, куда вошел стилет, все еще сочилась черная жижа, но она не текла на пол — она испарялась. Он восстанавливался. Медленно, мучительно, но восстанавливался. Метеоритное железо отсекло его от источника силы, но не убило.

— Если ты разобьешь Ключ, пока они подключены, — Сажа кивнул на пробужденных, — их мозги просто вытекут через уши. Ты убьешь половину городской элиты. Канцелярия тебе этого не простит. Они спишут тебя в утиль вместе с нами.

— Мне плевать на Канцелярию, — процедила Женя. — А мне плевать на них, — Сажа усмехнулся, обнажив гнилые зубы. — Но мне не плевать на то, зачемэто нужно.

Он тяжело шагнул вперед. Пробужденные расступались перед ним, словно чувствуя, что хозяин вернулся.

— Ты думаешь, это вторжение? — Сажа закашлялся, сплюнув сажу. — Думаешь, Старые Боги хотят нас сожрать? Глупая девчонка. Они хотят нас исцелить. — Исцелить?! — Женя кивнула на судью, который с хрустом вправил себе вывихнутое плечо одной рукой. — Это похоже на исцеление? — Это похоже на рождение! — рявкнул Сажа. — Ты посмотри на них! Купец, который разорился и собирался пустить пулю в лоб. Судья, который берет взятки и спит с малолетками. Барон, который продал бы родину за новую лошадь. Они гниют изнутри, Женя. Их души — это выгребная яма. Старые Боги просто… выкачивают эту грязь. Оставляют чистый сосуд.

— Сосуд для чего? — спросила Женя, не убирая руки от сферы. — Для порядка, — серьезно ответил Сажа. — Для того, чего в этом городе нет уже сто лет. Мы погрязли в коррупции, в лжи, в слабости. На границах собираются орды, а наши генералы думают только о том, как бы украсть из бюджета на сапоги. Старые Боги дают нам армию. Армию, которая не спит, не ест, не предает и не боится смерти.

Женя посмотрела на черные ядра в груди пробужденных. Сажа не врал. По крайней мере, верил в то, что говорил. Это не было безумием разрушения. Это было безумие фанатичного очищения.

— Ты просто дешевый мясник, Сажа, — сказала она. — Тебе дали красивую идею, чтобы ты согласился нажимать на спусковой крючок. — А тебе просто страшно, что мир изменится! — взревел он. — Ты любишь свою тьму, потому что она делает тебя особенной! А что ты будешь делать, когда тьма станет нормой?!

Он бросился на нее. На этот раз он не использовал магию. Он использовал свою массу, свою ярость и свои кулаки. Сажа врезался в нее, как таран. Они рухнули на пол, прямо на барона. Сажа схватил ее за горло. Его пальцы, обожженные до костей, обладали силой гидравлических клещей. Женя захрипела. Ее пальцы разжались. Стилет выпал и со звоном покатился по каменному полу. Воздух перестал поступать в легкие. Перед глазами поплыли красные круги. Она ударила его в лицо свободной рукой. Обычный удар. Без магии. Костяшки пальцев врезались в распухшее, покрытое струпьями лицо.

Сажа даже не моргнул.

— Добро пожаловать в новый мир, Воронова, — прохрипел он, наклоняясь ниже. Его дыхание пахло могилой.

В этот момент Женя, задыхаясь, из последних сил потянулась к своей силе. Не к той, что в ампулах. К той, что жила в самой грязи этого трактира. Тьма любит отчаяние. А в «Пьяной селедке» его было навалом. Она вобрала в себя тени из-под половиц, прах из щелей в стенах, страх пробужденных, ярость Сажи. Она свернула это в одну точку — в свое левое предплечье, которым она упиралась в грудь пироманта.

Ее рука вспыхнула не огнем. Она вспыхнула абсолютным, визуальным отсутствием света. Черная дыра размером с кулак. Женя впечатала эту руку в грудь Сажи, прямо поверх незаживающей раны от стилетa. Пиромант отлетел от нее, как от удара пушкой. Его тело впечаталось в каменную стену.

Женя судорожно вдохнула. Воздух ворвался в легкие с болью битого стекла.

Сажа сполз по стене. Он был жив. Но черная дыра, которую она оставила в его груди, не затягивалась. Она пульсировала, втягивая в себя пыль и свет. Она пожирала его магию восстановления. Женя подняла взгляд.

Пробужденные стояли неподвижно. Их черные ядра мигнули. И начали гаснуть. Сфера-Ключ на алтаре треснула. По ее обсидиановой поверхности пошла паутина тонких белых линий, похожих на морозный узор.

Связь разорвалась. Женя, пошатываясь, подошла к алтарю. Она накрыла треснувшую сферу своим плащом, впитывая остатки опасной энергии. Пробужденные начали падать. Один за другим. Грузчик с якорем рухнул, наконец-то потеряв сознание. Судья осел на пол бесформенной грудой. Профессор алхимии свернулся калачиком, как младенец.

Они были живы. Их сердца бились. Но черные ядра исчезли. В их глазах, когда они закатывались, не было больше чужого багрового огня. Только пустота глубокого обморока. Женя посмотрела на свои руки. Они дрожали. Полнолуние отступало, оставляя после себя лишь выжатую пустоту и ломоту в костях.

Она подошла к Саже. Тот сидел у стены, глядя на черную воронку в своей груди.

— Ты сломала меня, — тихо сказал он. — Я дала тебе шанс, — ответила Женя. — Когда луна уйдет, дыра закроется. Ты останешься просто пиромантом. Слабым, обожженным, но живым. Попробуешь снова сыграть в пророка — я вернусь. И в следующий раз я не буду бить в грудь.

Она развернулась. На востоке, над крышами Нижнего города, небо начало сереть. Полнолуние закончилось. Женя вышла из «Пьяной селедки» под первые капли утреннего дождя. Она вытащила из кармана серебряный жетон частного детектива. Посмотрела на него. Завтра баронесса фон Клейст получит отчет. Там будет написано, что ее муж нашел утешение в бутылке и умер от разрыва сердца в дешевом трактире.

Женя размахнулась и швырнула жетон в сточную канаву. Она больше не была частным детективом. Частные детективы ищут неверных супругов. А она только что обнаружила, что Столицей — и, возможно, всем миром — пытаются управлять через удаленный доступ, вырезая людям души. И тот, кто это делает, обладает силой, перед которой Гнилая Сажа — лишь жалкая искра.

Она запахнула плащ и растворилась в предрассветном тумане. Война только начиналась.

Глава 3. Заказ леди Изабеллы

Дождь, начавшийся на рассвете, к полудню превратился в липкую, холодную взвесь, которая оседала на лице невидимой грязью. Столицу лихорадило. После событий в «Пьяной селедке» городская стража оцепила Нижний город, но делала это вяло, без привычной жестокости. Офицеры патрулей отводили глаза, а их ауры пульсировали глухим, животным страхом. Слухи расползались быстрее чумы. Говорили о проклятии, о пробуждении древних алтарей под фундаментом города, о том, что в катакомбах теперь живут люди без лиц.

Женя не читала газет. Она чувствовала изменения кожей.

Ее контора на Серебряной улице встретила ее запахом сырой штукатурки и озона. Полнолуние выжгло защитные контуры, которые она рисовала над дверным косяком. Пришлось потратить час, смешивая толченый базальт, кровь летучей мыши и каплю собственной силы, чтобы восстановить периметр. Теперь по периметру двери змеилась тонкая, едва заметная нить тьмы. Любой, кто попытается войти без приглашения, получит не просто ожог — он получит короткое, но крайне познавательное путешествие по ее личным кошмарам.