Сергей Патрушев – Тени полнолуния (страница 4)
Женя не стала спускаться по лестнице. Она приложила ладонь к сырой, покрытой слизью кирпичной кладке стены трактира.
—
Кирпич под ее рукой дрогнул, пошел рябью, как вода, и пропустил ее внутрь. Она прошла сквозь стену, не подняв ни пылинки.
Внутри ничего не изменилось. Тот же спертый воздух, тот же запах кислятины и рыбы. Тот же стол в углу, где Сажа забрал сферу. Но сегодня Женя видела сквозь столешницу. За столом сидели люди. Те самые «неверные» мужья, чьи дела пылились у нее в архиве. Купец, судья, атташе. И еще с десяток других. Профессор алхимии, пропавший неделю назад. Главный казначей Восточного банка. Личный секретарь министра обороны.
Они не пили. Не играли в кости. Они сидели абсолютно неподвижно, сложив руки перед собой. Их глаза были открыты, но зрачки закатились так, что видны были только белки. С их подбородков на грязные доски капала слюна.
Они были здесь физически, но их сознания… их сознания отсутствовали. Женя посмотрела на них истинным зрением. Ауры этих людей были пусты. Внутри живых, теплых тел сидели лишь черные, пульсирующие сгустки, идентичные тому, что осталось от барона фон Клейста.
Это была не одержимость. Одержимость — это когда демон вытесняет душу, оставляя шрамы. Здесь же души просто… изъяли. Аккуратно, хирургически точно, заменив их на ретрансляторы.
Женя перевела взгляд дальше, сквозь стену, в соседний зал, который днем служил складом для бочек. Там стоял алтарь.
Грубо сколоченный стол, на котором лежал человек. Женя узнала его не по лицу — лицо было скрыто мешковиной — а по остаточной ауре. Это был барон фон Клейст, до трансформации. Его тело было обмякшим, бледным, но живым. А рядом с ним, прямо на грязных досках пола, лежала та самая сфера. Сейчас она была тусклой, матовой, похожей на кусок обычного обсидиана.
Над сферой стоял Гнилая Сажа. Он не держал ее в руках. Он водил над ней своими обожженными, скрюченными пальцами, и от кончиков его ногтей к сфере тянулись тонкие нити рыжего, болезненного пламени. Это был не огонь. Это была чистая энтропия, распад. Сажа не заряжал сферу. Он ее
— Какого демона ты здесь делаешь, Воронова? — голос раздался прямо за ее спиной.
Женя не вздрогнула. Она знала, что он там. Она видела его сквозь две стены. Она просто медленно, демонстративно медленно повернулась.
Гнилая Сажа стоял в трех шагах от нее. В полумраке трактира его ожоги казались еще страшнее. В руках он держал короткий мясницкий тесак. Но опасным был не тесак. Опасным был его взгляд. Оба глаза — и бельмо, и здоровый — сейчас светились тусклым багровым светом. Луна сняла блокировку и с него.
— Решила присоединиться к клубу, Сажа? — ровным голосом спросила Женя. Она не стала плести заклинания. Она просто позволила своей тьме стечь с пальцев, собираясь у ног черным туманом. — Места для дам предусмотрены?
Сажа оскалился. — Места предусмотрены для идиотов. Я же сказал тебе в прошлый раз: иди домой. — Я была дома, — Женя сделала шаг вперед. — Там скучно. Расскажи мне про сферу. — Это не сфера, — Сажа перехватил тесак поудобнее. — Это Ключ. — К чему? — К двери, которую барон фон Клейст только что открыл своим горлом.
В этот момент один из сидящих за столом людей — профессор алхимии — издал звук. Низкий, горловой рык. Его тело, до этого вялое, как у марионетки с обрезанными нитями, напряглось. Черные белки глаз медленно начали заполняться нормальным цветом. Но это был не цвет его радужки. Это был цвет запекшейся крови.
Профессор встал. Его суставы затрещали, выворачиваясь под неестественными углами. Он не смотрел на Женю или Сажу. Он смотрел в стену, за которой спал ничего не подозревающий Нижний город.
— Активация, — констатировал Сажа. Он выглядел не испуганным, а раздосадованным, как повар, у которого подгорел ужин. — Луна. Она ускоряет процесс. Мы думали, у нас есть еще три дня.
— Процесс чего? — Женя начала медленно обходить профессора по дуге, стягивая тьму в кастеты. — Сажа, эти люди — пустышки. Если они выйдут на улицу, начнется резня. — Не резня, — поморщился пиромант. — Освобождение.
Профессор алхимии, не меняя выражения лица, шагнул к ближайшему столу, схватил тяжелую дубовую лавку и с легкостью, недоступной человеку, переломил ее о колено. Дерево треснуло с громким хлопком.
Женя поняла, что разговоры закончились. Она ударила первой. Она не стала метать заклинания. В тесном пространстве, среди бочек и столов, любая мощная магия ударит по ней самой. Она сократила дистанцию.
Ее движение было смазанным. Полнолуние увеличило ее скорость втрое. Она оказалась перед профессором за долю секунды. Правый кастет врезался ему в солнечное сплетение.
Эффект был мгновенным. Профессор замер. По его телу прошла волна инея — не физического, а магического. Его аура, только что начавшая наливаться багровым, покрылась черной коркой стазиса.
Но Женя знала, что это ненадолго. Стазис темной магии против этой чужеродной, рваной силы работал как мокрая тряпка на лесном пожаре.
— Ты вмешиваешься в дела богов, девочка! — рявкнул Сажа. Он швырнул в нее тесак.
Обычный человек не успел бы среагировать. Женя не была обычным человеком. Она видела полет клинка сквозь стену. Она просто сделала шаг в сторону, и тесак пролетел мимо, с грохотом вонзившись в бочку. По полу растеклась лужа дешевого вина.
Сажа ударил магией. Он не создавал файерболы. Он ударил чистой тепловой волной. Воздух в трактире мгновенно раскалился. Дерево столов начало тлеть, с потолка посыпалась сажа, а лужа вина от брошенного тесака с шипением испарилась.
Женя приняла удар на теневой щит. Плотная, вязкая тьма выросла перед ней стеной, поглотив жар. Но щит затрещал. Сажа был стихийным бедствием, и его мощь в полнолуние была чудовищной.
— Они не боги! — выкрикнула Женя, перекрывая рев пламени. — Боги не используют Гнилую Сажу в качестве мальчика на побегушках!
Она швырнула в ответ «Копье Праха». Сформированный из уплотненной тьмы и праха мертвых, что спят под фундаментом трактира, снаряд ударил пироманта в плечо. Сажа не упал. Он даже не поморщился. Рана на его плече задымилась, обгоревшие края плоти начали медленно, с пугающей скоростью зарастать новой, красной, воспаленной кожей.
— Ты ничего не знаешь! — прорычал он.
Он ударил снова, но на этот раз не жаром. Он ударил звуком. Низкочастотным гулом, от которого у Жени затрещали кости. Бутылки на полках взорвались, осыпав их стеклянной крошкой. Женя упала на одно колено, зажимая уши. Ее концентрация рухнула. Профессор алхимии за ее спиной взревел — стазис начал отступать.
Она перекатилась по полу, уходя от его удара ногой, который проломил толстую половицу. Трактир превратился в бойню. Сажа наступал, размахивая руками, и каждый его жест порождал вспышки жара или ударные волны. Пробужденные люди — профессор, судья, казначей — медленно приходили в себя, и их движения становились все более резкими, хищными. Они начали крушить трактир, не обращая внимания на магов, словно сбрасывая с себя оковы атрофированных мышц.
Женя поняла, что в прямом столкновении они ее просто задавят массой. Сажа был слишком силен, а его «армия» — слишком неуязвима для обычного оружия.
Ей нужно было закончить это быстро.
Она нырнула под стол, уходя от огненного хлыста Сажи. Ее пальцы нащупали на поясе ампулу со «Слезой Бездны».
— Сажа, — крикнула она, — если твой Ключ сработает, тебе некуда будет возвращаться! Нижний город сгорит дотла! — Пусть горит! — взревел он, пуская в стол струю напалма.
Дерево вспыхнуло. Женя выкатилась из-под горящих обломков прямо под ноги судье.
Судья — тучный, пожилой мужчина — попытался растоптать ее. Женя схватила его за лодыжку, используя инерцию его же замаха, и перекинула через себя. Тучное тело с грохотом врезалось в Сажу, сбив пироманта с ног.
Этого мгновения хватило. Женя зубами вырвала пробку из ампулы. Она не стала кидать ее в Сажу. Она швырнула ее в потолок. Стекло разлетелось вдребезги.
Вспышки не было. Взрыва не было. Просто свет в трактире умер. Газовые рожки на стенах погасли, хотя вентили были открыты. Огонь Сажи, уже лизавший крышу, втянулся сам в себя, оставив после себя лишь холодные угли. Лунный свет из окон перестал существовать.
Наступила абсолютная темнота. Но для Жени это был дом. Она видела. Видела не глазами, а самой сутью. Она видела Сажу, барахтающегося под тяжелой тушей судьи, как сгусток ревущего багрового хаоса. Она видела пробужденных — их черные, пульсирующие ядра теперь светились в темноте, как маяки, делая их идеальными мишенями.
Она видела стилет на поясе Сажи, который тот потерял при падении. Женя перетекла через пространство. В этой тьме она не имела веса. Она возникла за спиной Сажи, который наконец сбросил с себя судью.
Пиромант вскочил, слепо размахивая руками. — Где ты, дрянь?! Я чую твой страх!
— Ты чуешь пепел, — шепнула Женя ему в ухо.
Она ударила.
В правой руке — кастет, замороживающий магию. В левой — стилет из метеоритного железа.
Удар кастетом пришелся в основание шеи, где череп соединялся с позвоночником. Точка концентрации жизненных сил. Багровое пламя внутри Сажи мгновенно погасло. Его аура покрылась толстой коркой льда. Пиромант замер, его глаза — и здоровый, и бельмо — расширились от шока. Он не мог пошевелить даже пальцем. Стазис темной магии в точке абсолютной уязвимости пробил его регенерацию.