Сергей Патрушев – Тени полнолуния (страница 7)

Она шла по запаху. Запах костра и дешевого табака, который описывала Изабелла, был слишком специфичен. Женя втягивала ноздрями воздух, отсеивая вонь выгребных ям и жареной рыбы. Она нашла его в переулке за старой бойней.

Здесь не было вывески. Был только узкий лаз между кирпичной стеной скотобойни и фасадом закрытой сапожной мастерской. Женя остановилась в тени, делая вид, что перевязывает шнурок на стоптанном башмаке.

Из лаза доносились голоса.

— …сдвинь левее, идиот! Ты так полквартала на воздух поднимешь! — голос был женским. Низкий, с командирскими интонациями, привыкший перекрывать шум битвы. — Анна, если ты еще раз назовешь меня идиотом, я уроню тебе лед на капюшон, — ответил мужской голос. Спокойный, глубокий. Женя узнала его. Это был голос капитана Артура ди Фальконе. Но в нем не было стали. В нем была… усталость и бесконечное терпение.

Женя рискнула. Она позволила крошечной частичке своей тьмы вытечь из-под капюшона, формируя едва заметный, прозрачный щуп. Он скользнул по кирпичной кладке, просочился сквозь щели. То, что она увидела внутри, заставило ее замереть. Это был не подвал. Это была целая сеть катакомб — старые ледники, которые использовали еще до того, как в Столицу провели акведуки. Высокие сводчатые потолки, покрытые изморозью.

В центре зала, прямо на льду, стоял Артур ди Фальконе. Без мундира, в одной нательной рубахе, закатанной по локоть. Он был огромен. Широкоплечий, покрытый шрамами, с руками, способными гнуть подковы. А перед ним, уперев руки в бока, стояла Анна.

Женя видела ее только со спины. Длинная, тяжелая шуба из чернобурки была распахнута. Под ней — практичные кожаные штаны и высокие сапоги. Волосы, цвета которых Женя не видела, были убраны под плотный шерстяной платок.

— Ты опять тянешь поток из земли, — Анна ткнула пальцем в пол. — Ты понимаешь, что если ты так сделаешь под Северной башней, она просто сложится внутрь? Лед — это не вода, Артур. Лед — это кристалл. Ты его рвешь. — Я пытаюсь почувствовать структуру, — виновато пробасил капитан. — В Цитадели меня учили, что любую преграду нужно ломать. — Тебя учили быть тупым топором! — Анна развернулась.

Женя увидела ее лицо.

Ей было около тридцати. Резкие, почти мужские черты, обветренная кожа, тонкий шрам, пересекающий левую бровь. Но глаза… Глаза у нее были невероятного, прозрачно-голубого цвета. Цвета чистого зимнего неба. И в них плясали смешинки.

— Дай сюда, — она шагнула к нему.

Анна взяла его огромную, грубую ладонь в свои. — Расслабь кисть. Ты держишь магию, как эфес меча. Она не хочет тебя убивать. Она просто хочет спать.

Капитан подчинился. Он закрыл глаза. Анна положила свою вторую ладонь на его грудь, прямо над сердцем. Женя видела это своим истинным зрением даже сквозь стену.

Из кончиков пальцев Анны потекла магия. Но это не было ни тьмой Жени, ни грозовым хаосом Сажи. Это была магия абсолютного нуля. Холод, который не просто замораживал — он упорядочивал. Он успокаивал мечущиеся частицы эфира в теле капитана.

Лед под их ногами начал петь. Тонкий, хрустальный звон, который Женя чувствовала подошвами стоп. Анна что-то шептала. Не заклинание — мелодию.

Артур ди Фальконе, капитан Камень, человек, который лично вешал мятежников на воротах, вдруг улыбнулся. Той самой счастливой, расслабленной улыбкой, о которой говорила его жена.

— Вот так, — сказала Анна, убирая руки. — Видишь? Лед не сопротивляется. Он просто… есть. — Ты чудо, — тихо сказал Артур, открывая глаза. — Я — твое наказание, — фыркнула она, отстраняясь. — И если ты еще раз попытаешься заморозить мой перегонный куб, я превращу твои сапоги в ледяные колодки.

Она подошла к столу в углу. На столе стоял медный змеевик, колбы и бутыль с мутной жидкостью. — Самогон на кедровых орешках, — пояснила она, поймав взгляд капитана. — Старая семейная технология. — Изабелла знает? — спросил Артур, принимая от нее оловянную кружку. — Твоя жена знает, что каждую пятницу ты превращаешься из цепного пса Герцога в человека, — Анна серьезно посмотрела на него. — Она умнее, чем ты думаешь, Артур. Она просто ждет, когда ты сам себе это позволишь.

У Жени свело скулы. Она стояла в вонючем переулке, сжимая в руках корзину с остывшими каштанами, и чувствовала себя абсолютной идиоткой. Это не было государственной изменой. Это не было культом Старых Богов. Это не было даже банальной изменой. Это была терапия.

Капитан Камень, человек, на котором держалась половина военной мощи Столицы, раз в неделю сбегал от политики, интриг и крови в ледяные пещеры к ледяной ведьме, чтобы та вправляла ему магические вывихи и поила самогоном.

Женя отступила от стены. Она узнала все, что нужно.

Она попятилась, развернулась, чтобы уйти, и нос к носу столкнулась с мальчишкой-оборванцем. Он стоял так близко, что Женя видела вшей в его сальных волосах. В руках он сжимал рогатку. — Тетя, — прошепелявил он, — а чего ты тут подслушиваешь? Дядька Рыбак сказал, следить за теми, кто в плащах ходит. Сказал, в «Селедке» из-за таких вся магия скисла.

Сердце Жени пропустило удар. Дядька Рыбак. Она знала его. Держатель притона, шестерка Гнилой Сажи. Она не стала доставать кинжал. Она просто посмотрела на него. Она позволила капюшону спасть. Но не показала свое лицо. Вместо него мальчишка увидел клубящуюся, влажную, пахнущую могилой тьму. Женя не стала плести заклинания. Она просто «показала» ему свой дар.

Мальчишка открыл рот, чтобы заорать. Но звука не вышло. Тьма заполнила его легкие, превратив крик в беззвучное сипение. Он выронил рогатку, его глаза закатились, и он осел в грязный снег, погрузившись в глубокий, целительный обморок. Женя перешагнула через него и быстрым шагом, уже не хромая, пошла прочь.

Она вернулась к экипажу через двадцать минут. Села внутрь, содрала с себя вонючее пальто торговки и швырнула его на пол. — В контору, — бросила она кучеру. В возке было тесно и пахло лошадью. Женя закрыла глаза.

Картина в ледяной пещере не шла из головы. Сила Анны. Это была не просто стихийная магия. Это была магия контроля. Там, где Женя предлагала миру свою пустоту и он в ужасе отступал, Анна предлагала миру свою структуру, и мир замирал в восхищении.

«Старая семейная технология».

Женя достала из сумки часы капитана. Снова открыла крышку. Она смотрела на гравировку. «Служу и защищаю». Изабелла знала. Конечно, она знала. Леди Изабелла ди Фальконе не была наивной брошенной женой. Она была стратегом. Она отправила Женю — мага тьмы, известного своей жесткостью и связями с самым дном Столицы — не для того, чтобы найти мужа. Она сделала это, чтобы проверить, насколько далеко зашел Артур. Не спит ли он с Анной? Не проматывает ли деньги? Не готовит ли переворот?

Женя нашла ответы. И теперь ей предстояло самое сложное. Назвать цену. Когда экипаж остановился у ее конторы, уже смеркалось. Дождь кончился, но туман стал еще гуще, превращая фонари в размытые желтые пятна.

Женя вошла внутрь. Сбросила сумку на пол. Налила себе бренди. Руки все еще слегка дрожали — не от страха, а от переизбытка силы. Полнолуние ушло, но эхо его мощи все еще гуляло в ее крови, реагируя на магию Анны, которую она «взяла пробой» через стену.

Колокольчик над дверью звякнул. Женя не обернулась. — Садитесь, леди. Я бы предложила вам выпить, но вы не пьете на работе.

Изабелла вошла бесшумно. Она сняла траурный чепец. Ее волосы оказались цвета воронова крыла, стянутые в тугой, строгий узел на затылке. Без чепца она выглядела моложе и… опаснее.

— Ну как? — спросила она, садясь в кресло.

Женя долго молчала, глядя на игру света в стекле стакана. — Ваш муж в безопасности, — наконец сказала она. — И он верен вам. До последнего вздоха.

Изабелла выдохнула. Плечи, которые были напряжены, как струны, слегка опустились. — Слава Герцогу. Я боялась, что он связался с кем-то из этих… новых культистов. После того, что случилось в «Селедке», я не сплю уже третьи сутки. — Он связался с ведьмой, — ровным голосом продолжила Женя. — Но не с той, что приносит жертвы. С ледяной.

Женя пересказала ей все. Катакомбы. Лед. Самогон. Попытки капитана управлять стихией и то, как Анна его «чинила». Она не упустила ни одной детали, включая то, как Артур держит магию «как эфес меча».

Когда она закончила, в кабинете повисла тишина.

— Анна, — тихо повторила Изабелла. — Анна… Морозова? — Я не знаю ее фамилии, — пожала плечами Женя. — Но она сильна. Сильнее, чем я думала. Она держит структуру льда в катакомбах, которые должны были обрушиться еще при прадеде нынешнего Герцога.

Изабелла встала. Прошлась по кабинету. Остановилась у карты Столицы на стене. — Ледяные пещеры под бойней… — она коснулась пальцем точки на карте. — Это же в десяти минутах от Цитадели. — Он ходит туда пешком, — кивнула Женя. — Через коллекторы.

Изабелла резко развернулась. — Сколько я вам должна, госпожа Воронова?

Женя взяла со стола бархатный мешочек с авансом и взвесила его в руке. — Сто золотых были авансом за поиск. — Я знаю расценки, — голос Изабеллы снова стал жестким, как сталь. — За подтверждение верности обычно платят столько же. Итого двести.

— Я не беру деньги за подтверждение верности, леди, — Женя положила мешочек обратно. — Я беру деньги за решение проблем. — У меня нет проблем, — отрезала Изабелла. — Мой муж жив, здоров и не предает меня. — У вас есть муж, который пытается управлять магией, способной обрушить Цитадель, — Женя наклонилась вперед. — У вас есть ледяная ведьма, которая живет в катакомбах и поит капитана первой гвардии самогоном. И у вас есть Гнилая Сажа, который на днях чуть не поднял на воздух Нижний город. Магия проснулась, леди Изабелла. Она лезет из всех щелей. Ваш муж — не единственный.