Сергей Патрушев – Тени полнолуния (страница 2)
Барон что-то говорил. Женя не могла разобрать слов из-за гула, но видела, как двигаются его губы. Быстро, нервно. Сажа слушал, лениво ковыряя щепкой в гнилых зубах. Внезапно пиромант перестал ковыряться. Его единственный здоровый глаз впился в лицо барона. Он медленно, очень медленно поднял руку и положил ее на стол.
Гул в трактире как будто стал тише. Не магически — просто люди вокруг инстинктивно почувствовали напряжение. Ближайший к ним грузчик, огромный детина с татуировкой якоря на лбу, перестал чавкать и незаметно придвинул к себе дубинку.
Сажа что-то ответил. Барон кивнул и полез за пазуху. Он достал не кошелек. Он достал тяжелый кожаный тубус с сургучными печатями. Печати были свежими. Женя узнала оттиск — личная печать Канцелярии Тайных Дел. Той самой организации, которая занимается шпионами, государственными переворотами и устранением магов, сошедших с ума.
Барон передал тубус Саже. Тот, не открывая, сунул его в свою сумку, валяющуюся на полу. Затем он кивнул в сторону лестницы.
Женя поняла, что пора уходить. Сейчас они встанут и поднимутся наверх. В тесноте подвала ее невидимость может дать сбой. Если Сажа, с его звериным чутьем на опасность, ее учует — ей конец. Пиромант, даже лишенный дара, знает о пламени и взрывах все. А барон фон Клейст, судя по метке на ауре, приведет за собой хвост, от которого не отобьешься даже тьмой.
Она начала медленно, миллиметр за миллиметром, отступать к лестнице, в самую густую тень.
И в этот момент барон фон Клейст поднял голову.
Он смотрел прямо на нее.
Женя застыла. Ее сердце, обычно бившееся ровно и спокойно, пропустило удар. Он не мог ее видеть. Ее плащ был совершенен. Ее магия была безупречна. Она была пустотой.
Но барон смотрел. Его глаза, до этого бегающие и испуганные, вдруг стали абсолютно ясными, холодными и пустыми. Как два осколка льда. Он перестал быть аристократом, боящимся гнева жены. Он перестал быть марионеткой с ментальной меткой.
Его губы дрогнули, складывая слова. В оглушающем шуме трактира, где никто не мог услышать ничего дальше собственного носа, Женя отчетливо, словно он шептал ей на ухо, разобрала: — Рыжая.
По спине Жени пробежал ледяной холод. Откуда он знает про волосы? Капюшон плотно закрывал ее голову. Ни один луч света не падал на ее лицо.
Барон медленно, не отрывая от нее ледяного взгляда, улыбнулся. Это была страшная, неживая улыбка.
В ту же секунду Гнилая Сажа резко, со скрежетом отодвинул лавку и встал.
— Время, — хрипло каркнул он, обращаясь к барону, но глядя при этом поверх его плеча, в темноту угла, где стояла Женя.
Это стало сигналом.
Трактир взорвался движением. Но это не было паникой. Это была отточенная, смертоносная механика.
Грузчик с якорем на лбу одним движением смахнул со стола кружку прямо под ноги поднимавшемуся соседу. Сосед упал. Грузчик перепрыгнул через него, и его дубинка с влажным хрустом опустилась на голову человека в темном плаще, который сидел через стол. Человек даже не успел вскрикнуть — его череп раскололся, как гнилая дыня.
Справа, у стойки, двое рыбаков накинули сеть на еще одного «плаща». Сеть была заговорена — тот задергался, как муха в патоке, беззвучно разевая рот.
Это была не драка. Это была зачистка. «Пьяная селедка» оказалась ловушкой, и барон был наживкой.
Женя поняла, что если она сейчас рванет к лестнице, ее снесет волной этого внезапного, кровавого порядка. Она вжалась в камень, сливаясь с тенью настолько, насколько это вообще возможно для живого человека. Она перестала дышать.
Барон фон Клейст тоже встал. Он больше не сутулился. Он расправил плечи, и дешевый трактирный плащ вдруг стал выглядеть на нем как генеральская мантия. Он шагнул к выходу, но пошел не к лестнице. Он пошел к стене, у которой стоял стол Сажи.
Гнилая Сажа уже развернул мешковину.
В тусклом свете лампы блеснуло черное, как ваккум, стекло. Сфера размером с кулак. Внутри нее металась, пытаясь пробить стенки, сгусток абсолютного мрака, похожий на миниатюрную черную дыру. От сферы шла такая волна холода, что масло в ближайшей лампе покрылось инеем.
Барон протянул руку и коснулся сферы.
Женя ожидала чего угодно. Вспышки, взрыва, крика.
Ничего не произошло.
Барон просто стоял, касаясь черного стекла. А сфера… она начала меняться. Черный вакуум внутри нее вдруг обрел структуру. Он вытянулся, закручиваясь в спираль, и на его поверхности проступили тонкие, светящиеся золотом линии. Древние руны, которые Женя видела лишь однажды, в закрытых архивах Университета, в разделе «Запрещенная теургия».
Барон открыл рот. Он не издал ни звука, но Женя, обладавшая чувствительностью к темной магии, почувствовала, как воздух в трактире уплотнился. Барон пел. На языке, которого не существовало уже тысячи лет. На языке, от которого сходили с ума.
Черная сфера в руках Сажи начала пульсировать в такт этому беззвучному пению. Золотые руны налились светом, а затем погасли. Вместе с ними погасли все масляные лампы в трактире.
Наступила абсолютная, первозданная темнота.
В этой темноте Женя чувствовала себя как дома. Это была ее стихия. Но даже ей стало не по себе. Тьма, принесенная сферой, была мертвой. В ней не было жизни, не было теней, не было оттенков. Это была пустота, стремящаяся поглотить все.
Женя услышала звук. Тихий, влажный звук рвущейся ткани.
А затем — крик.
Это кричал барон фон Клейст. Но кричало не его горло. Кричала его плоть.
В абсолютной темноте, на которую магическое зрение Жени не реагировало — там просто не от чего было отражаться свету — она видела это своим внутренним, самым глубинным зрением. Тьма из сферы перетекала в руку барона. Она не пожирала его. Она
Крик барона захлебнулся. Его тело выгнулось дугой, хрустя позвоночником. Одежда на нем начала тлеть и распадаться, осыпаясь серым пеплом.
Гнилая Сажа спокойно, без тени страха на изуродованном лице, сделал шаг назад. Он держал сферу, которая теперь казалась пустой. Работа была сделана.
Тело барона фон Клейста рухнуло на грязный пол трактира. Оно больше не было человеческим. Это была черная, узловатая статуя, сплетенная из теней и запекшейся крови.
И в этот момент лампы вспыхнули снова. Свет резанул по глазам. Трактир замер. Грузчики, убийцы, рыбаки — все смотрели на то место, где только что стоял их заказчик. На черную фигуру, от которой все еще шел могильный холод.
Гнилая Сажа обвел тяжелым взглядом замерший зал.
— Расчет окончен, — громко, перекрывая наступившую тишину, сказал он. — Кто останется в зале через минуту, станет частью декора.
Он не блефовал. Люди знали, кто такой Сажа. Лавки заскрипели. Грузчики, рыбаки и мелкие бандиты, только что участвовавшие в резне, теперь в панике, давя друг друга, бросились к лестнице. Они сносили столы, роняли кружки, топтали трупы. Спустя сорок секунд подвал опустел. Остались только Сажа, черная статуя и Женя, все еще вжавшаяся в свой угол.
Пиромант подошел к телу. Он пнул черную стопу носком сапога. Никакой реакции. Сажа хмыкнул, достал из сумки тубус с печатью Канцелярии, взвесил его в руке и довольно оскалился.
— Хорошая ночка, — пробормотал он себе под нос. — И артефакт при деле, и от лишнего свидетеля избавились.
Он посмотрел прямо в тот угол, где стояла Женя. Его бельмо на глазу казалось сейчас белой дырой в черепе.
— Выходи, рыжая, — сказал Сажа. Голос у него был хриплый, но спокойный. — Я знаю, что ты там. Трактир пуст. Мои ребята на улице отсекли хвост, который привел этот идиот. Мы одни. А я очень не люблю, когда за мной подглядывают во время работы. Это вредит репутации.
Женя поняла, что прятаться дальше бессмысленно. Сажа был слишком опытен. Он не видел ее глазами, он чуял ее, как зверь чует запах страха, или как маг чует возмущение эфира.
Она сбросила концентрацию.
Тьма плаща сгустилась в последний раз и рассеялась, словно утренний туман. Женя шагнула из угла на свет.
Она не стала убирать руки от рукояти кинжала на поясе, но и не стала плести заклинания. Против Гнилой Сажи в замкнутом пространстве ее темные плети будут так же эффективны, как хлопушка против дракона. Сажа — это стихийное бедствие. Если он решит взорвать трактир, они оба превратятся в пепел.
— Какая честь, — протянул Сажа, разглядывая ее. — Сама Евгения Воронова. Маг тьмы. Частный сыщик. Я думал, ты умнее. Какого демона тебя понесло за бароном? Жена наняла? Так она сейчас спит в своей постели и видит сны о том, как муженек дарит ей бриллианты, пока ты тут дышишь портовой гнилью.
Женя молча смотрела на него.
— Ты работаешь на того, кто прислал сферу? — спросила она. Ее голос прозвучал ровно, хотя внутри все скрутило от холода, исходящего от черной статуи.
Сажа рассмеялся. Смех был похож на скрежет камней. — Я работаю на того, кто платит, девочка. Сегодня платили за то, чтобы барон донес игрушку до «Селедки» и спел ей колыбельную. Я донес. Он спел. Все счастливы. Кроме барона, но он свое отгулял.
— Что это было? — Женя кивнула на черную фигуру. — А это, госпожа Воронова, уже не твоего ума дело, — ухмыльнулся Сажа. — Скажем так: у старых богов закончилось терпение. Или началось новое расписание.