Сергей Патрушев – Тени полнолуния (страница 1)
Сергей Патрушев
Тени полнолуния
Глава 1. Рыжая тень в ночи
Ночь в Столице пахла гарью, мокрым камнем и дешевым табаком. Для обычного обывателя это был запах тревоги, заставляющий плотнее запирать ставни. Для Жени это был запах работы.
Она стояла на коньке крыши Оперного театра, сливаясь с чернильной темнотой. Ее плащ, сотканный из самой сути первозданной тьмы, не просто поглощал свет — он пожирал его, делая Женю похожей на дыру в пространстве, на прореху в реальности. Только рыжая прядь волос, выбившаяся из-под капюшона, горела в свете далекого газового фонаря, как маяк для тех, кто умел смотреть. Но смотреть было некому. Городская стража патрулировала нижние ярусы, аристократы спали за зачарованными стенами своих особняков, а воры и убийцы предпочитали темные переулки. Крыши были ее владениями.
Заказ был до смешного банален. Баронесса фон Клейст, женщина с лицом, похожим на сморщенное яблоко, и кошельком, набитым золотом мужа, рыдала в приемной Жени два часа кряду. Ее благоверный, барон, третий сын захудалого рода, проматывающий состояние жены на скачках и винах, перестал ночевать дома. Баронесса была уверена, что он нашел себе молодую содержанку.
Женя не любила такие заказы. Слежка за неверными мужьями — это удел вчерашних городовых, потерявших жетон, а не лицензированного мага тьмы четвертой ступени. Но аренда конторы на Серебряной улице стоила дорого, а последние три месяца выдались на удивление пустыми. Никаких проклятых артефактов, никаких взбунтовавшихся элементалей. Только скучные, потные от страха лица неверных супругов.
Барон оказался предсказуем. Он вышел из своего особняка в районе Золотых Колонн ровно в одиннадцать вечера, накинув на плечи простой, но дорогой суконный плащ. Он не оглядывался, не крался. Аристократ, идущий к своей гибели с гордо поднятой головой. Женя скользнула за ним по крышам.
Ее магия работала безупречно. Она не шла по черепице — она была самой тьмой, перетекающей от одной тени к другой. Камни под ее ногами не скрипели. Водосточные трубы не звенели. Если бы кто-то внизу поднял голову, он бы увидел лишь мгновение сгустившегося мрака, которое тут же рассеялось бы, списанное на усталость и лишнюю кружку эля.
Путь барона лежал в Нижний город. Мимо величественных шпилей Университета, мимо строгих казарм Легиона, все ниже и ниже по серпантину улиц, пока мрамор и гранит не сменились гнилым деревом и неоштукатуренным кирпичом. Запахи стали гуще. К гари и камню добавились ароматы жареной требухи, нечистот и приторной сладости опиума.
Женя знала этот маршрут наизусть. Девяносто процентов ее «объектов» заканчивали здесь, в квартале Красных Фонарей. Обычно они сворачивали на улицу Медных Колоколов, где в доме мадам Розалин их ждали девушки, не обремененные моралью, но обремененные дорогими шелками.
Но барон фон Клейст удивил ее.
Он прошел мимо Медных Колоколов, даже не замедлив шага. Мимо прошел и улицу Ароматных Садов, где располагались заведения для тех, кто предпочитал экзотику. Он миновал даже знаменитые «Сады Семирамиды» — самый дорогой и закрытый бордель Столицы, куда пускали только по рекомендациям и где час стоил больше, чем годовое жалованье сержанта стражи.
Женя нахмурилась под капюшоном. Аристократ, который идет в трущобы, минуя элитные заведения, — это либо мазохист, либо идиот, либо человек, которому есть что скрывать гораздо серьезнее, чем связь с певичкой. Ревнивая баронесса в ее мыслях стремительно теряла статус главной причины этой ночной прогулки.
Барон остановился на перекрестке, где сходились три узких, зловонных переулка. Он воровато оглянулся. Женя в ту же секунду распласталась по скату крыши старой красильни, превратившись в плоский, бесформенный сгусток тени. Барон посмотрел прямо на нее, прищурился, но увидел лишь густую, маслянистую темноту, обычную для неосвещенного угла. Он сплюнул на мостовую и свернул в самый узкий из проходов — Щучий лаз.
Щучий лаз выводил к портовым складам, но барон, пройдя половину пути, вдруг нырнул в неприметную арку, над которой болталась на ржавом крюке вывеска. Днем она, должно быть, изображала рыбу с кружкой, но сейчас, в темноте, это была просто перекошенная тень.
Женя перемахнула через улицу одним беззвучным прыжком, оттолкнувшись от карниза, и приземлилась на козырек над аркой. Она заглянула вниз.
Трактир назывался «Пьяная селедка». И это было самое приличное, что в нем было.
Заведение занимало сырой подвал. Окна, если они когда-то и были, давно заложили кирпичом, оставив лишь узкие вентиляционные щели под самым потолком, через которые наружу сочился тусклый желтый свет и густой чад. Изнутри доносился гул, который нельзя было назвать ни пением, ни пьяными криками. Это был ровный, утробный шум сотен слившихся воедино голосов, звона дешевой посуды и хруста разгрызаемых костей.
Женя принюхалась, обострив чувства магией. Запах дешевого кислого пива перебивался крепким духом немытых тел, дегтя, рыбы и чего-то еще — тяжелого, металлического, похожего на запах свежей крови, смешанной с болотной тиной. Здесь не было фимиама, не было дорогих духов, не было даже иллюзии уюта. Это была берлога.
И в эту берлогу, пригнув голову, чтобы не удариться о низкую притолоку, вошел барон фон Клейст.
Он спустился по трем скользким ступенькам. Дверь за ним закрылась, отрезав уличный шум. Женя осталась одна на козырьке.
Она могла уйти. Контракт гласил: «Установить место пребывания объекта с двадцати трех ноль-ноль до полуночи». Она его установила. Можно было возвращаться в контору, писать сухой отчет для баронессы, прикладывать к нему магически зафиксированный маршрут и требовать свои пятьдесят золотых.
Но Женя не была бы частным детективом, если бы умела вовремя останавливаться. И она определенно не была бы магом тьмы, если бы запах тайны, исходящий из подвала «Пьяной селедки», не щекотал ей нервы.
Она спрыгнула с козырька. Приземление на влажную брусчатку Щучьего лаза прошло в абсолютной тишине. Женя подошла к двери.
Прикоснувшись к шершавому, изъеденному древоточцем дереву, она направила в пальцы тонкую нить темной энергии. Магия тьмы — это не только тени и страх. Это еще и отсутствие. Отсутствие звука, отсутствие веса, отсутствие внимания. Женя «выдохнула» из пространства вокруг двери саму возможность того, что ее кто-то заметит. Для любого, кто сейчас смотрел бы на вход, дверь просто осталась бы частью стены.
Она толкнула створку. Та открылась с легким, едва уловимым скрипом, который тут же утонул в гуле трактира.
Внизу ударило по обонянию с новой силой. Внизу было жарко и тесно. Низкий потолок подпирали массивные дубовые балки, с которых свисали чадящие масляные лампы. Света они давали ровно столько, чтобы люди не перерезали друг другу глотки, споткнувшись о лавки.
За грубо сколоченными столами сидели те, кого Женя привыкла видеть в кандалах или в списках разыскиваемых преступников. Портовые грузчики с руками размером с окорока, заросшие бородами до самых глаз. Рыбаки с сетями, пропахшие йодом и смертью. Несколько личностей в темных плащах, по повадкам которых было ясно — это не скучающие аристократы, играющие в разбойников, а настоящие душегубы, пришедшие сбыть краденое или заказать чье-то убийство.
Женя осталась стоять у подножия лестницы, вжавшись в угол. Ее плащ-тьма делал ее невидимой, но толпа внизу была слишком плотной. Одно неосторожное движение, заденет кого-нибудь плечом — и иллюзия рассеется. А маг четвертой ступени в тесном подвале против полусотни вооруженных головорезов — это, конечно, победа, но очень шумная, грязная и плохо оплачиваемая.
Она нашла барона. Он сидел за столом в самом дальнем углу, под единственной относительно чистой лампой. И он был здесь не один.
Напротив него, откинувшись на спинку лавки так, что та жалобно скрипнула, сидел человек, которого Женя знала.
Его звали Гнилая Сажа. Бывший пиромант, спаливший половину собственного квартала в пьяной драке, лишенный лицензии и дара к созидательному огню, но оставшийся одним из самых опасных подрывников и информаторов в Нижнем городе. Его лицо напоминало плохо пропеченный хлеб — все в рытвинах от ожогов, один глаз затянут белесой пленкой, а волосы росли клочками.
Аристократ и поджигатель-террорист. Женя плотнее вжалась в угол. Это пахло уже не просто изменой жене. Это пахло государственной изменой.
Она активировала второе зрение. Мир вокруг на мгновение поплыл, краски выцвели, звуки приглушились, а затем вернулись, но уже в ином спектре. Теперь она видела не только людей. Она видела потоки магии.
Барон фон Клейст не просто сидел. Он был окутан сложной, многослойной сетью заклинаний. Женя видела стандартный защитный купол — слабенький, бытовой, от карманников. Но под ним, пульсируя глухим, тяжелым багровым светом, скрывалось нечто другое. Это была ментальная защита. Кто-то очень серьезно поработал над разумом барона, закрыв его от чтения мыслей, от эмпатии и от подчинения. А еще глубже, в самой ауре, Женя разглядела тонкую, почти невидимую нить, уходящую куда-то за пределы трактира, сквозь камень, сквозь землю — далеко на север. Метка. Маяк. Барон не просто пришел сюда по своей воле. Его вели.
Гнилая Сажа магии почти не излучал. Его аура была тусклой, серой, как пепел. Но его руки… Женя перевела взгляд ниже. Под столом, на коленях пироманта, лежал предмет, завернутый в промасленную мешковину. От него не исходило свечения, которое можно было бы увидеть обычным глазом, но магическое зрение Жени взвыло от тревоги. Предмет фонит. Он фонит так, что у нее заныли зубы. Древняя, спрессованная, агрессивная магия. Артефакт класса «Омега», не меньше. И он был активен.