Сергей Патрушев – Стрелок тьмы (страница 3)

Алекс выбрал остановку сердца.

Он провел двенадцать часов, изучая маршрут кареты от городского особняка Валериуса до Цитадели. Он нашел идеальное место — узкий каменный мост через искусственный канал, отделяющий квартал знати от ремесленных гильдий. Мост был старым, кладка просела. Карета Валериуса, тяжелая, окованная железом, создавала там идеальную точку напряжения.

Проблема была в защите. Валериус был параноиком. Его карету зачаровывали лучшие рунные мастера столицы. Любой направленный удар — магический или физический — просто соскользнул бы с нее, как вода с гусиного пера.

Но Алекс не собирался бить в карету.

Он собирался бить в пространство вокругнее.

Вторые сутки ушли на леди Элеонору Вейн. Железный Банк не доверял магии. Они доверяли архитектуре. Особняк Элеоноры был крепостью, где каждый пролет лестницы мог быть убран в пол, а за каждой картиной скрывался арбалетный порт.

Алекс нашел уязвимость в самой геометрии. Главная лестница, ведущая в бальный зал, была сделана из редкого белого мрамора, привезенного с Южных островов. Мрамор был красив, но имел скрытый кристаллический дефект. При определенных частотах вибрации — например, от тяжелого шага человека в металлических сапогах, спешащего вниз, — микротрещины в породе могли резонировать.

Алексу не нужно было ничего взрывать. Ему нужно было лишь в течение трех секунд поддерживать на краю ступени частоту в сорок герц. Этого хватило бы, чтобы мрамор превратился в мелкую крошку под ногой главы Банка. Падение с высоты второго пролета на кованые шипы подставки для зонтиков гарантировало бы нужную «трагическую случайность».

Третьи сутки он потратил на подготовку собственного снаряжения. Он не брал с собой много. Два куска кожи василиска для мгновенного формирования оружия. Фляга с укрепляющим настоем. И старый, потертый серебряный медальон на цепочке — единственная вещь, оставшаяся от его прошлой жизни, до того как Тьма выжгла его изнутри. Он спрятал медальон под рубашку. Приметы сентиментальности были опасны, но иногда нужно иметь якорь, чтобы пустота не унесла тебя окончательно.

В ночь перед Балом он стоял на крыше Храма Девяти Ветров, самого высокого здания в столице, и смотрел на Цитадель Вечной Ночи.

Дворец императора не спал. Он гудел, как растревоженный улей. Сотни факелов освещали внешние стены, по стенам ходили патрули боевых магов в алых мантиях, а в небе над Цитаделью медленно кружили рунические грифоны. Дориан ждал гостей. Дориан ждал удара. Император всегда чувствовал, когда его собственную тьму пытаются использовать против него самого.

Алекс оттолкнулся от края крыши. Он не стал спускаться по лестнице. Он просто шагнул в густую тень, отбрасываемую шпилем храма, и вышел из другой тени — из неприметной ниши в стене внутреннего двора Цитадели, куда не доставал свет фонарей.

Внутри пахло озоном, старым пергаментом и страхом.

Его ждали.

Два легионера из Первых Когорт, в тяжелой броне из черного мифрила, возникли из боковых проходов бесшумно, как призраки. Их лица были скрыты глухими шлемами с узкими Т-образными прорезями. — Стрелок Тьмы, — прогудел один из них. Голос звучал металлически, искаженный решеткой шлема. — Император ждет. Оружие оставить.

Алекс молча протянул руку. На его ладони на секунду сгустился короткий кинжал из черного дыма, который тут же истаял. Легионеры не шевельнулись. Они знали, что если он захочет их убить, его согласие сдать оружие не будет иметь значения.

Они повели его через лабиринт залов.

Цитадель строилась веками, и каждый новый правитель добавлял к ней свой кошмар. Они проходили мимо галерей, где в нишах за зачарованным стеклом стояли застывшие в агонии статуи мятежных герцогов. Миновали Зал Шепота, где эхо могло свести с ума неподготовленного человека за полчаса.

Наконец, легионеры остановились перед массивными дверями из цельного куска обсидиана. — Зал Лунного Трона, — объявил стражник. — Дальше иди один. И не делай резких движений. Лунные Псы не любят резких движений.

Двери открылись сами, без единого звука.

Алекс вошел.

Зал был огромен. Его потолок терялся во тьме, поддерживаемый колоннами, которые казались выточенными из застывшего дыма. Пол был выложен плитами из черного и белого мрамора, образуя гигантскую шахматную доску.

Но главным здесь был свет.

В зале не было ни факелов, ни магических шаров. Единственный источник освещения — исполинское окно из цельного лунного камня, занимавшее всю противоположную стену. Луна висела над столицей так низко, что казалась ее вторым, холодным солнцем. Ее мертвенно-бледный свет заливал зал, стирая цвета. Все вокруг — колонны, плиты пола, бархатные штандарты — стало монохромным, призрачным.

И посреди этого призрачного мира, на троне из черного вулканического стекла, сидел Император Дориан.

Он не выглядел как воплощение абсолютной власти. Он выглядел как очень старый, очень уставший человек. Его плечи были ссутулены под тяжелой мантией из меха лунного барса. Кожа на лице, видневшаяся из-под короны, напоминала сухой пергамент, туго обтягивающий череп. Но глаза… Глаза Дориана были живыми. Они были абсолютно черными, без белков, и в них плескалась такая древняя, густая тьма, что магия Алекса казалась по сравнению с ней просто детской игрой с тенями.

— Ты пришел вовремя, Алекс, — голос императора не гремел. Он был тихим, чуть хриплым, но от него вибрировали сами плиты пола. — Я ценю пунктуальность. Она свойственна мертвым.

Алекс не поклонился. Он остановился в десяти шагах от подножия трона, в центре белой клетки. — Герцог Валериус подавился костью перепела в своей карете, — ровным голосом доложил он. — Леди Элеонора оступилась на лестнице. Расследование городской стражи придет к выводу о трагическом стечении обстоятельств к полудню. Бал сегодня вечером пройдет в атмосфере должного трепета.

— Я знаю, — Дориан медленно кивнул. — Мои люди уже доложили. Ты работаешь чисто. Слишком чисто. Иногда мне кажется, что ты не человек, а просто функция. Ошибка в расчетах мироздания, которая научилась нажимать на спуск.

— Вы сами сделали меня этой ошибкой, Ваше Темнейшество, — ответил Алекс. — Зачем я здесь? Если вы вызвали меня только чтобы похвалить за мертвых герцога и банкира, то у меня есть еще пара часов на сон перед Балом.

Губы императора тронула тонкая, лишенная веселья улыбка. — Сон, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Какая роскошь. Я забыл, как это — спать без кошмаров, с тех пор как мне исполнилось сорок. А мне, Стрелок, восемьдесят два года. И я хочу дожить до восемьдесят третьего.

Дориан медленно, с видимым усилием, поднялся с трона. Его мантия тяжело упала на пол. Он сделал шаг вперед, выходя в полосу лунного света. — Сядь, — император указал на низкую скамью из эбенового дерева, стоявшую сбоку от трона. — Разговор будет долгим. И налей себе вина. Это «Кровь дракона», урожай тысяча сто второго года. Оно стоит дороже, чем вся твоя никчемная жизнь, но сегодня я готов потратиться.

На столике рядом со скамьей стоял хрустальный графин. Алекс налил густую, рубиновую жидкость в бокал. Он не притронулся к вину, просто держал его в руках, согревая стекло.

— Империя гниет, Алекс, — начал Дориан, медленно прохаживаясь вдоль шахматной доски пола. — Сверху. Бароны, герцоги, магистры. Они жрут ее заживо. Валериус и Элеонора были лишь самыми жирными глистами. Я вычистил кишечник, но болезнь сидит глубже. В костном мозге.

— Империя Пепельного Скипетра, — произнес Алекс. Это не было вопросом.

— Именно, — Дориан остановился и посмотрел прямо на него. Лунный свет отразился в его черных глазах, сделав их на мгновение серебряными. — Ты удивляешь меня, Стрелок. Я думал, такие, как ты, интересуются только размером гонорара и направлением ветра.

— Чтобы попасть в цель, нужно знать, что это за цель.

— Верно, — император снова зашагал. — Дрейк. Император Дрейк. Мой троюродный брат по побочной линии. Человек, которого я в юности считал трусливым книжным червем. Я ошибся. Книжные черви оказались опаснее волков.

Дориан подошел к исполинскому окну из лунного камня. — Пока мы с тобой вырезаем коррупцию здесь, Дрейк построил машину. За последние десять лет Империя Пепельного Скипетра не вела войн. Они не тратили золото на пиры и фавориток. Они строили. Они создали «Армию Золота». Сто тысяч големов, Алекс. Не тех неуклюжих истуканов, которых делают наши рунные мастера из глины. А сплав адамантия, мифрила и живой плоти, оживленный магией крови. Они не устают. Их не берет сталь. Они не чувствуют боли.

Император повернулся от окна. Его лицо в мертвенном свете стало похоже на череп. — А во главе этой армии стоит он сам. Дрейк. Он нашел способ… закрепить свою душу. Он больше не совсем человек. Он — идеальный полководец, который не спит, не ест и не знает сомнений.

Дориан вернулся к трону и тяжело оперся на его подлокотник. — Через шесть месяцев, когда сойдут снега на Перевале Скорби, «Армия Золота» перейдет границу. Наша западная армия, даже объединившись с наемниками, продержится три недели. Столица падет через два месяца. Я потеряю империю, которую мои предки собирали по кускам пятьсот лет.

— И вы решили ударить в голову, — догадался Алекс. — Убить Дрейка. Обезглавить вторжение.