Сергей Патрушев – Сайт знакомств (страница 2)

Но эволюция, как учил Дарвин, не стоит на месте. Даже в этом болоте застоявшейся посредственности наметился некоторый, едва уловимый прогресс. Примитивные одноклеточные «Привет» и «Как дела» начали мутировать, отращивать себе примитивные конечности и делать первые, неуклюжие попытки встать на две ноги. Парни, очевидно, прочитали где-то в интернете — возможно, в том же паблике, где советовали спрашивать про дела, — что девушек нужно веселить. Что смех — это ключ к женскому сердцу. Что юмор — это валюта, на которую можно купить если не любовь, то хотя бы ответное сообщение. И они ринулись в бой. Они вооружились шутками.

Это был прогресс, да. Но прогресс, от которого Еве хотелось не смеяться, а тихо сползти под стол и никогда больше не возвращаться в мир онлайн-знакомств. Потому что это был грустный прогресс. Это был прогресс человека, который научился добывать огонь, но использует его исключительно для того, чтобы поджигать собственные штаны.

Всё началось во вторник. Ева пила утренний кофе, просматривая накопившиеся за ночь сообщения, и наткнулась на первое. Парень с ником «Алексей_1988» и фотографией, на которой он стоял в обнимку с гигантской плюшевой пандой, написал: «Девушка, вы случайно не с неба упали? Потому что вы выглядите как ангел, который забыл крылья в химчистке». Ева моргнула. Перечитала. Отставила чашку в сторону, потому что пить кофе и читать такое одновременно было просто опасно для её клавиатуры. Это была шутка. Осознанная, сконструированная, явно найденная на каком-то пыльном форуме 2007 года шутка, которую он, видимо, счёл вершиной остроумия. «Забыл крылья в химчистке». Бог ты мой. Значит, ангелы теперь пользуются химчисткой. Интересно, они сдают крылья вместе с нимбом или нимб стирают отдельно, в деликатном режиме? Ева не знала, плакать ей или смеяться. Парень явно старался. Он преодолел базовый минимум, он не написал «Привет», он попытался выделиться из серой массы безликих приветственников. И за это, наверное, ему можно было выдать медаль за попытку. Но цена этой попытки была настолько удручающе низка, что Ева почувствовала почти материнскую жалость, смешанную с глубоким экзистенциальным отчаянием.

Следом за ангелом из прачечной пришёл второй, с ником «Санёк_Весельчак». Его сообщение гласило: «Привет! Чем занимаешься? Я вот сижу на работе, смотрю на твои фотки и понимаю, что мой монитор никогда не был таким горячим. Ты случайно не пожарный? Потому что от тебя всё вокруг воспламеняется!». Ева огляделась по сторонам, как будто искала скрытую камеру. Это не могло быть правдой. «Ты случайно не пожарный?» — спрашивал у неё взрослый мужчина, судя по анкете, тридцати двух лет от роду, инженер-строитель. Он что, реально считает, что это смешно? Он надеется, что она прочитает это и её сердце растает, как масло на раскалённой сковороде? Что она воскликнет: «О, боже, Санёк, какая оригинальная метафора, я вся горю, приезжай немедленно, у меня тут небольшое возгорание в районе четвёртого ребра слева!»?

Она представила себе этого Санька. Он, наверное, очень гордился собой, когда печатал это сообщение. Наверняка даже хихикнул про себя, потирая руки от удовольствия. «Ну всё, — думал он, — эта блондинка никуда не денется. Я не какой-то там лох, который просто пишет "привет". Я — мастер пикапа, я использую юмор». И он отправил эту заезженную, пошлую, абсолютно плоскую конструкцию, даже не подозревая, что она была бородатой ещё в те времена, когда сайты знакомств существовали только в виде газетных объявлений.

Но это были ещё цветочки. Ягодки, как водится, созрели к вечеру. Ева вернулась с работы, приняла душ, налила бокал вина и с мрачной решимостью исследователя, спускающегося в Марианскую впадину, открыла диалоги. Там её ждал Он. Король тупых шуток. Император пошлого каламбура. Верховный жрец ордена «Сейчас я её уболтаю». Его звали Дима, и его сообщение вошло в историю её личных кошмаров. Он написал длинный, старательно выстроенный текст, явно скопированный из какого-то сборника «100 лучших подкатов», и звучал он так: «Привет, красавица! Я тут прочитал твою анкету и понял, что мы созданы друг для друга. Ты — как Википедия, потому что в тебе есть всё, что я искал. А я — как Гугл, потому что я искал тебя везде. Давай устроим встречу, на которой я буду твоим браузером, а ты — моей домашней страницей. Обещаю, никаких всплывающих окон и вирусов, только полная совместимость и высокоскоростной интернет чувств».

Ева допила бокал одним глотком. Это было... искусство. В каком-то извращённом, декадентском смысле это был шедевр. Шедевр нелепости, воздвигнутый на фундаменте из компьютерных метафор, которые были актуальны лет пятнадцать назад. «Никаких вирусов» — он гарантирует ей безопасное соединение. Как это, чёрт возьми, романтично. Она представила себе их первое свидание: он сидит напротив и шёпотом, интимно так, сообщает, что у него «высокоскоростной интернет чувств» и что он «никогда не зависает». Она бы, наверное, встала и вышла прямо через окно, даже не открывая его. Дима явно считал себя невероятным оригиналом. Он, в отличие от предыдущих, не просто выдал дежурный комплимент — он развернул целую аллегорию, целую экосистему, где она — Википедия, кладезь знаний, а он — Гугл, великий искатель. Но проблема была в том, что Ева не хотела быть Википедией. Википедию может открыть кто угодно, и любой может внести в неё правки. А она хотела быть закрытой, редкой книгой в библиотечном спецхране, доступ к которой получают только по специальному разрешению и после долгого собеседования.

Эти шутки были похожи на старые, застиранные носки, которые им выдали на складе мужских приёмчиков ещё в старших классах, и с тех пор они их бережно хранили и надевали по особым случаям. Ни одной свежей мысли. Ни одного спонтанного, родившегося здесь и сейчас остроумного замечания. Всё это было унылое, вторичное, вымученное. Они не шутили — они транслировали шутки. Это была не попытка рассмешить её, а попытка нажать на нужную кнопку, следуя инструкции: «Если нажать кнопку ЮМОР, женщина отреагирует позитивно». Но кнопка была сломана, а инструкция давно устарела.

Ева закрыла ноутбук и долго смотрела на своё отражение в тёмном экране. Прогресс, безусловно, был. От «Привет» они эволюционировали до «Ты — Википедия, я — Гугл». Это был путь от амёбы до, скажем, дождевого червя. Вроде бы уже есть какие-то системы, какая-то сегментация, но до появления мозга, а тем более — души, было ещё миллион лет эволюции. И самое грустное заключалось в том, что они были искренне убеждены в своём остроумии. Они не хотели её обидеть. Они старались. Они реально думали, что эти унылые каламбуры и бородатые подкаты — это именно то, чего ждёт красивая девушка, сидящая в одиночестве с бокалом вина. Они думали, что она мечтает о высокоскоростном интернете чувств. А она мечтала о том, чтобы однажды — хотя бы один раз — кто-то написал ей что-то, от чего она засмеётся не над ним, а вместе с ним. Но пока что её смех был горьким, а прогресс, увы, только печалил.

Глава 3: Эффект девятки

Где-то на исходе третьей недели отчаяния алгоритмы сайта, видимо, устав от её молчаливого презрения, решили пойти ва-банк и совершили непредвиденный кульбит. Они перестали подсовывать ей менеджеров в рубашках поло и любителей высокоскоростного интернета чувств. Вместо них в ленту рекомендаций начали просачиваться совершенно иные экземпляры. Словно кто-то в небесной канцелярии переключил тумблер с режима «Офисный планктон» на режим «Опасные связи». Именно тогда Ева впервые увидела Егора.

На фотографии он стоял, облокотившись на видавшую виды «девятку» цвета мокрого асфальта. Не на чужой спорткар, взятый напрокат у более успешного друга. Не на фоне нейтральной стены в студийной фотосессии. А на свою, родную, с характерной трещиной на бампере и тонировкой, за которой угадывались салонные коврики с подозрительными разводами. Егор был одет в спортивный костюм, который сидел на нём с той особой, небрежной грацией, какая бывает только у парней, не проводящих часы перед зеркалом в попытках составить идеальный лук. Он не позировал. Он просто стоял, щурясь на солнце, и в этом прищуре читалась такая спокойная, животная уверенность в себе, что Ева на мгновение забыла о своей обычной язвительности.

Она кликнула на его анкету. «Егор, 27 лет, работаю там, где платят, отдыхаю там, где играет музыка». В графе «любимые книги» значилось прочерк, в графе «жизненное кредо» — короткое «живу по понятиям», и почему-то именно это сочетание прямолинейной простоты и отсутствия претензий зацепило её больше, чем все вычурные описания предыдущих кандидатов. Он не строил из себя интеллектуала. Он был честен в своей непритязательности. И его первое сообщение, в отличие от сотен других, не вызвало у неё желания удалить аккаунт.

«Слушай, я тут сижу, чай пью, смотрю на твою фотку и думаю: либо ты правда красивая, либо у меня в чай что-то подмешано. Давай знакомиться, пока я ещё адекватный, а то чай заканчивается». Это было нахально. Это было примитивно. Но, чёрт возьми, это было хоть немного живым. Он не копировал это из интернета, он не использовал заезженные метафоры про ангелов и крылья. Он просто писал то, что приходило ему в голову, и в этом была своя, абсолютно безыскусная харизма. Ева поймала себя на том, что улыбается. Не кривится в саркастической усмешке, а именно улыбается, как дурочка, разглядывая экран монитора. Это было что-то новенькое.