Сергей Патрушев – Сайт знакомств (страница 4)

Ева почувствовала, как у неё начинает дёргаться глаз. Не фигурально, а буквально, мелкой противной дрожью. Это был не мужчина. Это был ручной зверёк, который всю жизнь провёл под крылом у мамули и теперь искал не жену, а дополнительную служанку в дом. Он так и писал — "мы с мамулей", будто они были единым организмом, неким симбиотическим существом, которое ест, спит и оценивает анкеты девушек на сайтах знакомств. "Мы с мамулей решили". "Мамуля говорит". "Мамуля не одобряет". Он даже слово "юбка" использовал в уничижительном смысле, явно повторяя лексикон матери, которая, очевидно, считала всех женщин, кроме себя, опасными хищницами, покушающимися на её ненаглядного сыночка. Ева представила себе свидание с Романом. Они сидят втроём в ресторане: она, Роман и мамуля в качестве обязательного сопровождающего. Мамуля пробует еду из её тарелки и выносит вердикт: слишком солёно. Мамуля спрашивает, умеет ли она гладить стрелки на брюках её мальчика. Мамуля интересуется, когда она планирует рожать и готова ли отдать ребёнка на воспитание мамуле, потому что "современные матери ничего не умеют". Ева содрогнулась и перекрестилась, хотя была атеисткой. Это было страшнее любого фильма ужасов.

Третьим на очереди оказался персонаж, чьё сообщение начиналось с фразы: "Привет. Займи пятьсот рублей до пятницы, очень надо, я отдам честно". Ева моргнула и перечитала. Нет, ей не показалось. Парень по имени Костя, с фотографией, на которой он сидел на корточках в каком-то подозрительном подъезде, реально просил у неё денег в долг в первом же сообщении. Дальше он пояснял, что ему не хватает на подарок маме на день рождения, что он хороший парень и что если она поможет, то он "отслужит", и это "отслужит" прозвучало настолько двусмысленно и мерзко, что Ева непроизвольно отдёрнула руки от клавиатуры. За ним следовал его духовный брат, который предлагал ей сходить в кино, но с условием, что она купит билеты, потому что у него "зарплата только через две недели, а так-то он угощает". Ещё один, с гордым ником "Антигламур", написал ей целую лекцию о том, что все бабы меркантильные твари и ищут только богатых, а он, хоть и живёт в общаге и работает грузчиком, зато у него душа богатая, и вообще "не в деньгах счастье, а ты сама-то на что живёшь, папик содержит, наверное?".

Это был какой-то карнавал нищебродства, помноженного на обиду на весь мир. Они не просто были бедны материально — это было бы не страшно и не зазорно, — они были нищи духом, нищи умом, нищи элементарным чувством такта и самоуважения. Они врывались в её диалоги с какой-то агрессивной требовательностью, словно она, красивая ухоженная блондинка, была обязана им всем по гроб жизни просто за то, что они снизошли до неё своим вниманием. Они требовали денег, требовали жалости, требовали немедленного признания их глубокого внутреннего мира, скрытого под слоем дешёвого пива и многолетней немытой обиды. Костя с его пятьюстами рублями до пятницы. Роман с его вездесущей мамулей. Валера с его кулинарно-носочными запросами. Все они слились в один чудовищный хоровод, который кружился вокруг Евы, распевая гимн мужской несостоятельности во всех её проявлениях.

Весь этот вечер оставил после себя стойкое ощущение, что она заглянула в какую-то клоаку, о существовании которой даже не подозревала в своей уютной, обставленной книгами и хорошим вкусом жизни. Она видела скуфов, маменькиных сынков и откровенных попрошаек, и каждый из них, казалось, жил в своей собственной реальности, где женщина — это утилитарная функция, обслуживающий персонал или, на худой конец, банкомат. Никто из них не видел в ней человека. Они видели в ней решение своих проблем: голода, одиночества, нехватки денег или неспособности оторваться от материнской юбки. И от этого становилось не просто грустно, а по-настоящему, до дрожи, жутко. Ева закрыла ноутбук и долго сидела в темноте, слушая, как дождь барабанит по подоконнику, и думая о том, что где-то там, в параллельной вселенной, вероятно, существуют нормальные мужчины. Но в этой вселенной сайт знакомств превратился для неё в парад планет, где каждая орбита была населена новым, ещё более удручающим видом.

Глава 5: Собрание сочувствующих

После «Парада планет», как Ева мысленно окрестила череду скуфов, маменькиных сынков и нищебродов, ей потребовалась срочная эмоциональная реанимация. Она чувствовала себя исследователем, который слишком долго пробыл в пещере с летучими мышами и теперь отчаянно нуждался в солнечном свете и глотке свежего воздуха. Этим воздухом должны были стать её подруги.

Инициативу взяла на себя Лера, которая прислала в общий чат короткое и не терпящее возражений сообщение: «Так, девочки, экстренный сбор. Ева, судя по твоим односложным ответам последние три дня, ты либо в депрессии, либо влюбилась в маньяка. И то, и другое лечится вином и нами. В пятницу, у меня, в семь. Кто не придёт, того я лично запишу в предатели женского рода». Возражений не последовало. Катя прислала стикер с кивающим котом. Алиса, вечно занятая на своих бесконечных съёмках, неожиданно ответила, что будет, потому что у неё как раз случился очередной «эпизод с мудаком», и она тоже нуждается в коллективной терапии.

В пятницу вечером они собрались в гостиной Леры, которая больше напоминала будуар французской куртизанки, чем квартиру скромного графического дизайнера. Бархатные подушки, приглушённый свет от десятка свечей, три бутылки красного вина на журнальном столике и огромный плед, под которым они уместились втроём, потому что Алиса, как обычно, заняла собой большую часть дивана, вытянув длинные ноги в дорогих чулках. Атмосфера располагала к откровенности, граничащей с исповедью.

— Ну, — Лера наполнила бокалы с щедростью человека, который понимает серьёзность момента, — рассказывай. Мы готовы. Что там у тебя за сайт, который отнял у нас нашу язвительную блондинку и вернул вместо неё бледную тень?

Ева сделала большой глоток, почувствовала, как тепло разливается по телу, и начала. Она рассказывала долго, в красках и лицах. Она описала базовый минимум — бесконечные «Привет», от которых у неё начинался нервный тик. Она процитировала роскошный максимум — «Привет, как дела?», — и девочки синхронно застонали, как зрители в театре, наблюдающие за трагедией. Она поведала о тупых шутках, о парне, который сравнил её с Википедией, и о другом, обещавшем высокоскоростной интернет чувств. Тут Лера поперхнулась вином, а Катя начала истерически хохотать, уткнувшись лицом в подушку.

— Подожди, подожди, — Алиса выставила вперёд руку с идеальным маникюром, — он реально сказал «интернет чувств»? Он что, роутер? Он будет раздавать тебе вайфай любви?

— Он обещал никаких вирусов, — мрачно добавила Ева, и это добило всех окончательно. Комната наполнилась смехом, тем самым, очищающим, почти истерическим хохотом, который бывает только у женщин, понимающих друг друга без слов.

Когда приступ веселья утих, Ева перешла к следующему акту своей драмы. Она рассказала про парней на девятках, про Егора, который обещал переписать на неё машину, про Стаса и «Пирамиду», про то, как она почти купилась на их харизму, но вовремя одумалась. И вот тут смех начал приобретать оттенок горестного узнавания. Катя, которая всегда была самой рассудительной из них, покивала головой с видом человека, прошедшего через все круги ада онлайн-знакомств.

— О да, — сказала она, отпивая вино. — Сладкие мальчики с района. Они — как фастфуд. Вкусно, дёшево, вызывает привыкание, но потом у тебя несварение и чувство, что ты предала все свои принципы. Я как-то месяц встречалась с диджеем из Кунцево, и это был лучший и худший месяц в моей жизни. Он называл меня «моя тёлка», дарил розы, украденные с чужих клумб, и искренне считал, что свидание в «Макдональдсе» — это верх романтики. Я ушла, когда он предложил мне поехать на выходные в Анапу на его «семёрке» и жить в палатке.

Ева с облегчением выдохнула. Она была не одна. Она не была снобом и не была слишком придирчивой. Просто существовала целая категория мужчин, с которыми у неё, у Кати, у любой думающей женщины не могло быть ничего общего. Затем она перешла к последней, самой болезненной части — к скуфам, маменькиным сынкам и нищебродам. Она рассказала про Валеру и борщ, про Романа и его мамулю, которая читает анкеты и выносит вердикты, и про Костю, которому нужно пятьсот рублей до пятницы.

— И вот тут я поняла, — закончила Ева, глядя в свой почти пустой бокал, — что это даже не смешно. Это страшно. Потому что их — сотни. Тысячи. Они сидят там и реально ждут, что кто-то придёт и решит их проблемы. И они считают, что это нормально. Что так и должны строиться отношения. Один заявил мне, что я слишком много о себе думаю, раз не хочу с ним идти в кино за свой счёт, потому что «у него душа богатая». Богатая душа, девочки. Которая просит в долг.

Лера, которая слушала молча, с каким-то странным выражением лица, наконец заговорила. Голос её звучал непривычно серьёзно, почти торжественно.

— Ева, послушай меня, — она подалась вперёд и взяла подругу за руку. — Я просидела на этих сайтах три года. Три. Гребаных. Года. Я пережила всё, что ты описываешь, и даже больше. Я пережила женатика, который забыл снять обручальное кольцо перед свиданием. Я пережила парня, который на первом свидании показал мне фото своей коллекции оружия и сказал, что у него «есть подвал, в котором он отдыхает душой». Я пережила того, кто рыдал мне в жилетку из-за бывшей, а потом предложил занять ему денег на алименты. Поэтому я скажу тебе то, что ты должна услышать, зарубить себе на носу и повторять как мантру. Сайт знакомств — это бездна.