Сергей Патрушев – Сайт знакомств (страница 5)

Она сделала паузу, давая слову повиснуть в воздухе.

— Не место. Не инструмент. Не способ. Это именно бездна. Тёмная, бесконечная, засасывающая. Ты заходишь туда с надеждой, что где-то там, на дне, лежит сокровище. И иногда ты даже видишь какой-то блеск. Ты ныряешь за ним, погружаешься всё глубже, и в какой-то момент понимаешь, что блеск был либо осколком битой бутылки, либо чьей-то золотой коронкой, выбитой в драке. А вокруг — тьма и холод. И странные тени, которые пишут тебе «Привет, как дела?» голосом Ктулху.

Алиса, которая обычно отмахивалась от подобных тем, предпочитая разговоры о работе и искусстве, вдруг тихо добавила:

— Лера права. Я тоже там была, недолго, но хватило. Знаешь, что я поняла? Там нарушена базовая оптика восприятия. Мужчины смотрят на фотографии, как на витрину с товарами. Ты для них не человек. Ты аватар. У них в голове есть список требований — сиськи, ноги, глаза, — и если ты подходишь под параметры, они нажимают «лайк», даже не читая анкету. А потом начинается это… вот это вот всё. «Привет. Ты супер. Давай встретимся». Они не хотят узнавать тебя. Они хотят получить тебя. Как пиццу с доставкой. И если ты не согласна быть пиццей, ты истеричка, меркантильная стерва или просто странная.

Катя, кивая, добавила последний штрих к этой и без того мрачной картине:

— И самое ужасное, что это заразно. Ты сама начинаешь превращаться в того, кого ненавидишь. Ты начинаешь оценивать людей по фотографиям за две секунды. Ты становишься циничной, закрытой, придирчивой. Ты теряешь способность удивляться и очаровываться. Ты перестаёшь верить в то, что хорошие люди вообще существуют, потому что каждый новый диалог — это ещё один гвоздь в крышку твоей веры в человечество. Бездна засасывает, и она меняет тебя. Ты входишь туда нормальным, открытым человеком, а выходишь — либо мизантропом, либо сломленным, либо в отношениях с мудаком просто от отчаяния.

В комнате повисла тишина. Потрескивали свечи, отбрасывая танцующие тени на бархатные подушки. Ева смотрела на лица своих подруг — умные, красивые, успешные, и каждая из них прошла через этот ад и вынесла оттуда свои шрамы. Их слова ложились ей на душу тяжёлым, но странно успокаивающим грузом. Она не была сумасшедшей. Она не была чересчур требовательной. Она просто заглянула в бездну, и бездна посмотрела на неё сорока шестью сообщениями «Привет» и одним предложением стать домашней страницей.

— И что же делать? — спросила она, почти шёпотом.

— А вот это самый сложный вопрос, — Лера грустно улыбнулась и снова наполнила бокалы. — Можно удалиться и ждать принца в реальной жизни, но в реальной жизни мы работаем по двенадцать часов и видим максимум курьера и коллег. Можно остаться и продолжать искать, вооружившись нашим цинизмом как щитом, и молиться, чтобы среди тонн шлака попался хотя бы один необработанный алмаз. А можно просто выпить ещё вина и посмотреть «Дневник Бриджит Джонс», чтобы вспомнить, что даже в самом безнадёжном сценарии есть место чуду. Я голосую за третий вариант. А сайт… Ева, запомни: это просто инструмент. Кривой, ржавый, опасный, но инструмент. Не дай ему сломать себя. Бездна не может навредить тебе, если ты смотришь на неё с безопасного расстояния, пристегнувшись страховкой из здорового похуизма.

Они чокнулись бокалами, и звон стекла прозвучал как торжественный салют над полем боя, на котором они все, каждая в своё время, одержали маленькую, но важную победу. Победу над бездной, которая пыталась убедить их, что они недостойны большего.

Глава 6: Симфония одиночества

После того знаменательного вечера у Леры, когда три бокала вина и четыре часа исповедей привели их к единогласному вердикту о природе сайта знакомств как о бездне, в жизни Евы наступила странная, непривычная тишина. Она не удалила анкету — рука не поднялась нажать на заветную красную кнопку, словно вместе с профилем она боялась стереть и саму гипотетическую возможность чуда, — но уведомления были безжалостно отключены. Телефон больше не вздрагивал каждые десять минут, оповещая о новом «Привет» от очередного Валеры или Кости. И в этой тишине, поначалу оглушительной, Ева начала слышать что-то, что давно заглушалось шумом чужих, ненужных ей голосов. Она начала слышать себя.

Идея оформилась не сразу. Сначала это было просто тактильное удовольствие от того, что вечер пятницы принадлежит только ей. Она заварила жасминовый чай в любимой фарфоровой чашке, доставшейся от бабушки, взяла с полки томик Набокова, который пылился уже полгода, и погрузилась в чтение с головой. Никто не отвлекал её дурацкими вопросами о том, как у неё дела. Никто не присылал ей фотографии своих бицепсов или, упаси боже, мамуль. Тишина была наполнена только шелестом страниц и мягким светом торшера, и в какой-то момент Ева осознала, что испытывает чувство, которое давно забыла: абсолютный, ничем не замутнённый покой.

Затем была суббота. Та самая суббота, которую она раньше тратила бы на мучительное перелистывание анкет или на свидание с очередным менеджером, который полтора часа рассказывал бы ей о своей ипотеке и о том, что его бывшая была истеричкой. Вместо этого Ева проснулась в десять, без будильника, долго нежилась в постели, глядя, как солнечный свет пробивается сквозь неплотно задёрнутые шторы и рисует золотые дорожки на паркете. Она приготовила себе изысканный завтрак — яйцо-пашот на тосте с авокадо и лососем, сбрызнутое лимонным соком и присыпанное свежемолотым перцем. Ела она медленно, сидя за кухонным столом с книгой, и не нужно было поддерживать вежливую беседу, смеяться над чужими несмешными шутками или делать заинтересованное лицо, слушая историю про то, как кто-то кому-то «прошил мозги» в автосервисе.

В воскресенье она пошла в кино. Одна. Это был первый раз за долгое время, когда она решилась на такой, казалось бы, простой, но отчаянный шаг. Раньше мысль о том, чтобы пойти в кинотеатр без компании, вызывала у неё смутное чувство стыда, будто она публично признаётся в своём одиночестве. Но теперь, сидя в полупустом зале с ведёрком попкорна, который принадлежал только ей, и не деля подлокотник ни с кем, она вдруг поняла, насколько это освобождающе. Не нужно обсуждать фильм после, если не хочется. Не нужно слышать чьё-то чавканье над ухом. Не нужно подстраиваться под чужие вкусы и выбирать компромиссный боевик вместо арт-хаусной драмы, на которую она на самом деле хотела пойти. Она смотрела на экран, где разворачивалась сложная, красивая история, и чувствовала себя абсолютно, тотально счастливой в своей самодостаточности.

Это чувство требовало обсуждения, и обсуждение не заставило себя ждать. В понедельник вечером общий чат взорвался сообщениями. Начала, как ни странно, Алиса, которая обычно была самой сдержанной в вопросах личной жизни и предпочитала отшучиваться, когда разговор заходил о мужчинах.

«Девочки, — написала она, и сообщение сопровождалось фотографией её длинных ног, покоящихся на подушке, на фоне какой-то умопомрачительно красивой ванной комнаты с видом на ночной город, — я тут лежу в ванне с бомбочкой, пью шампанское в одного и смотрю старый Годар. И знаете, что я поняла? Мне так хорошо, как мне не было ни с одним мужиком за последние пять лет. Серьёзно. Я пытаюсь вспомнить хоть одни отношения, где я чувствовала бы себя настолько спокойно, умиротворённо и в ладу с собой. И не могу. Каждый раз это были эмоциональные качели, попытки подстроиться, необходимость терпеть чужое присутствие в своём пространстве, бесконечные переговоры и компромиссы, которые в итоге всё равно ни к чему не приводили».

Сообщение вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Лера, которая, казалось, ждала именно этого момента, тут же разразилась длиннющей тирадой. Она писала, что после трёх лет на сайтах знакомств и череды неудачных романов, она в прошлом году приняла осознанное решение — год без отношений. Никаких свиданий, никаких просмотров анкет, никаких попыток с кем-то познакомиться. Просто год жизни для себя. И этот год, по её словам, стал лучшим в её жизни. Она похудела на семь килограммов, записалась на керамику, съездила в одиночное путешествие в Португалию, сделала ремонт в спальне и написала половину своего будущего комикса. «И знаете что? — писала она с азартом, который чувствовался даже через экран, — все эти достижения случились не вопреки отсутствию мужчины, а благодаря ему. У меня просто освободилось время. Дикое количество времени и энергии, которые раньше уходили на этих придурков, на переписки, на свидания, на разборки, на то, чтобы плакать в подушку из-за очередного мудака. Теперь это время моё. Только моё. И я трачу его на себя, и это самый выгодный инвестиционный портфель в моей жизни».

Катя добавила свою лепту — более приземлённую, но не менее убедительную. Она рассказала, что последние отношения закончились два года назад, и после пары месяцев страданий она вдруг осознала, что ей нравится быть одной. Ей нравится есть что хочется, когда хочется, а не готовить борщи, потому что «её мужчина» не ест ничего другого. Ей нравится спать поперёк всей кровати, раскинув руки и ноги, а не ютиться на краешке, потому что кто-то храпит и отвоёвывает одеяло. Ей нравится тратить свою зарплату на себя, на спа, на книги, на дурацкие безделушки, которые радуют глаз, а не на подарки кому-то, кто воспринимает это как должное. «Я не говорю, что я поставила крест на отношениях, — подытожила она, — но я больше не считаю их обязательным пунктом в списке "успешная женщина". Я успешна сама по себе. Моя ценность не измеряется наличием рядом мужчины. И это самое прекрасное осознание в моей жизни».