Сергей Патрушев – Принц, Ведьма и одно кресло на двоих (страница 2)

Марк наконец справился с костью, выплюнул ее на пол и поднял на них красные от недосыпа глаза. — Как сходили? — лениво протянул он. — Тракт-то хоть расчистили? А то я завтра с караваном иду. Не хотелось бы брюхо караванного вола на вилы поднимать.

— Расчистили, — буркнула Алиса, обходя Алекса и тяжело падая на скамью рядом с целительницей. Скамья жалобно скрипнула. — Можешь ехать. Только не по Старому тракту. Там теперь земля фонит. От страха. Алекс перестарался.

— Фонит от изящества, — поправил ее Алекс. Он взял из рук остолбеневшего писаря пергамент, даже не взглянув на него, и небрежным, летящим почерком расписался в графе «Исполнители». — Двадцать три трупа. Ноль сопротивления. Гильдия должна выплатить премию за отсутствие порчи казенного имущества.

— Какого еще имущества? — не понял писарь.

— У разбойников были телеги, — терпеливо пояснил Алекс. — И лошади. Если бы Алиса пошла в лобовую атаку со своими сосульками, лошади бы понесли, телеги бы перевернулись, товар бы побился. Убытки. Я же оставил все в идеальном состоянии. Лошади сейчас, наверное, мирно щиплют траву в паре миль отсюда, совершенно не помня пережитого ужаса. Это называется профессионализм.

Он положил пергамент обратно на стойку. Писарь дрожащими руками схватил его и тут же, спотыкаясь, убежал в заднюю комнату — сдавать отчет казначею, пока эти двое не передумали или не разнесли здание.

— Премию он хочет, — Алиса выхватила из миски на столе Бориса кусок черствого хлеба и с остервенением вгрызлась в него. — Лучше бы премию за скорость дали. Я есть хочу так, что готова лошадь сожрать. Сырую. А мы потеряли час на то, чтобы он расставил свои магические декорации.

— Искусство не терпит суеты, — Алекс сел напротив нее, грациозно закинув ногу на ногу. Он щелкнул пальцами, подзывая подавальщицу. — И принесите нам вина. Белого. Сухого. Из северных виноградников, урожая этого года. И сырную тарелку.

Подавальщица, дородная женщина с красным от кухонного жара лицом, остановилась как вкопанная, сжимая в руках поднос с пивом. — Какого еще северного? — прохрипела она. — У нас только кислое эльфийское в бочке и брага. Какая тарелка? Есть свиные ребра. Горелые.

— Тогда принесите эль, — вздохнул Алекс, страдальчески прикрывая глаза. — Но перелейте его в стеклянный бокал. Я не буду пить из этой деревянной… лаптя.

— Нету стеклянных! — рявкнула подавальщица. — Разбили вчера! Будете пить из кружки или не будете вообще!

— Будем, — быстро вмешалась Алиса, хватая Алекса за рукав, пока он не успел выдать очередную тираду о падении нравов. — Две кружки эля. И ведро ребер. И побыстрее, пока мой спутник не умер от культурного истощения.

Подавальщица фыркнула, обдав их запахом жареного лука, и утопала на кухню.

— Ведро ребер, — с тоской повторил Алекс, брезгливо отряхивая свой рукав в том месте, где за него схватилась Алиса. — Ты сведешь меня в могилу.

— Я сведу тебя в могилу, если ты еще раз назовешь мой меч «палкой для колки льда», — огрызнулась она, отбирая у Бориса вторую куриную ножку. Старик даже не заметил, слишком увлеченный своим отчетом. — Между прочим, это зачарованная сталь.

— Зачарованная на то, чтобы быть тяжелой и громкой? — Алекс достал из внутреннего кармана камзола белоснежный шелковый платок и промокнул губы, хотя они еще ничего не касалось. — Алиса, мы работаем вместе уже четвертый год. Неужели так сложно признать, что грубая сила — это метод вчерашнего дня?

— Неужели так сложно признать, что твои фокусы не работают против нежити, демонов и магов с антидотом? — Алиса ткнула в него обглоданной костью. — Против трех орков в тяжелой броне твоя «материя разума» даст тебе ровно полторы секунды, пока они до тебя добегут. А потом они сделают из тебя тонкий блин. И вот тогда в дело вступаю я. И мой «ярмарочный фокус» с сосулькой размером с твое самомнение.

— Твоя сосулька застрянет у него в зубах, — лениво протянул Алекс. — А я просто заставлю орка поверить, что он — прекрасная эльфийская дева. И пока он будет плакать и рвать на себе бороду, мы пройдем мимо. Это называется «тактическое преимущество».

— Это называется «трусость», — припечатала Алиса.

Борис тяжело вздохнул, откладывая пергамент. От его вздоха по столу прокатилась пустая кружка. — Заткнулись оба, — прогудел он, и его голос перекрыл гул таверны. — Вы не на арене.

Алекс и Алиса замолчали. Не потому, что испугались. Борис был им обоим как старый, ворчливый, но любимый дядька. Он был единственным человеком в гильдии Зиро, чье мнение имело для них вес.

Кузнец обвел их тяжелым взглядом из-под густых бровей. — Четвертый год, — повторил он слова Алекса. — Четвертый год вы грызетесь, как кошка с собакой. На заданиях, в казарме, за столом. Я помню, как вы познакомились. Ты, Алекс, тогда еще пафосно обозвал ее «куском мускулов с нехваткой серого вещества». А ты, Алиса, пообещала затолкать его кружевные манжеты ему же в глотку.

Алиса хмыкнула, но уголок ее губ дернулся вверх в улыбке. Алекс сделал вид, что крайне заинтересован пятном сажи на потолочной балке.

— С тех пор ничего не изменилось, — продолжил Борис. — Кроме того, что вы стали убивать быстрее. И громче орать. Я вас знаю лучше, чем вы сами себя. Алекс, ты — изнеженный ублюдок из Серебряного квартала, который сбежал от богатого папаши, потому что не хотел жениться на дочери герцога. Ты боишься грязи под ногтями больше, чем смерти.

— Это не грязь, это целебная глина с южных болот, — тихо буркнул Алекс. — И я не сбежал, я… отправился в духовное путешествие.

— Заткнись, — беззлобно отмахнулся Борис. — А ты, Алиса, — он перевел взгляд на девушку, — ты — сирота из Приграничья, которая зубами выгрызла себе место в этом мире. Ты считаешь, что любое слово длиннее трех слогов — это попытка тебя обмануть. Ты решаешь все проблемы ударом, потому что в детстве тебя некому было обнять.

Алиса перестала жевать. Ее челюсти сжались, а взгляд, направленный на столешницу, стал тяжелым.

— Но вот в чем фокус, дети мои, — Борис наклонился вперед, упираясь огромными ручищами в стол. — Вы — лучший дуэт гильдии. Вы — единственные, кто берется за контракты, от которых отказываются даже отряды из пяти человек. Вы прикрываете друг другу спины так, как не снилось родным братьям. Когда на Алису в Красных шахтах попер пещерный тролль, ты, Алекс, не стал ставить иллюзию танцующих бабочек. Ты швырнул ему в морду «Истинным ужасом» и держал его, пока эта бешеная не снесла ему башку. Ты тогда месяц заикался и пил успокоительный отвар.

— У тролля была очень выразительная слюна, — глухо сказал Алекс, глядя в свою будущую кружку с элем. — И пахло от него… смертью.

— А когда тебя, ваше высочество, прижали к стенке трое магов-отступников из «Черного пламени» за то, что ты слишком много знал, — Борис ткнул пальцем в сторону Алисы, — эта «кувалда» ворвалась в их ритуальный круг, разбила три защитных барьера плечом, получила два огненных шара в грудь и переломала им ноги их же собственным обсидиановым алтарем. Ты, Алиса, потом неделю валялась в лазарете у Лиры, а Алекс сидел у твоей койки и читал тебе вслух стихи, потому что знал, что от их ритма твоя регенерация ускоряется.

Алиса покраснела. Не от смущения, а от злости на саму себя за то, что этот факт вообще кому-то известен.

— Он читал мне их, чтобы я не откусила ему ухо, когда очнулась, — буркнула она. — Я была под обезболивающим.

— Неважно, — отрезал Борис. — Важно то, что вы — идеальная машина для убийства. Он — мозг, который видит на десять ходов вперед. Она — молот, который пробивает любую стену. Но стоит вам оказаться в безопасности, как вы начинаете мериться… вкладом.

В этот момент вернулась подавальщица. Она с грохотом бухнула на стол две тяжелые оловянные кружки, из которых шапкой поднималась пена, и с еще большим грохотом опустила огромное деревянное блюдо, с которого буквально сваливались обугленные свиные ребра.

— Ешьте, — сказал Борис, хватая ближайшую кость руками. — И чтобы до конца вечера я от вас слышал только чавканье.

Алекс посмотрел на свою кружку. Оловянная. С зазубренным краем. Внутри плавала какая-то подозрительная взвесь. Он перевел взгляд на блюдо с ребрами. Мясо было пережарено до состояния угля, а соус, которым оно было полито, подозрительно напоминал машинное масло.

Алекс взял кружку двумя пальцами, словно это была ядовитая змея. Поднес к идеально очерченным губам. Закрыл глаза.

Алиса, уже успевшая схватить ребро, замерла с занесенной над блюдом рукой. Она знала этот взгляд.

Алекс сделал крошечный глоток. Его кадык дернулся. Он медленно, с достоинством, опустил кружку на стол.

— Это не эль, — произнес он звенящим от сдерживаемой ярости шепотом. — Это… моча больного тролля, в которой утопили дохлую крысу.

— Пей, аристократ, — ухмыльнулась Алиса, с громким хрустом перегрызая кость пополам. — Тебе нужно промочить горло после долгой дороги.

— Я не буду это пить, — Алекс отодвинул кружку. — Я скорее умру от обезвоживания.

— Как хочешь, — пожала плечами Алиса, вытирая жирные руки о его край плаща, который он по неосторожности перекинул через спинку скамьи. — Мне больше достанется.

— Ты… — Алекс осекся, глядя на темное жирное пятно на своем серебристом камзоле. — Ты только что испортила вещь стоимостью в пять твоих годовых гонораров.