Сергей Патрушев – Принц, Ведьма и одно кресло на двоих (страница 3)

— Зато теперь она выглядит более по-человечески, — оскалилась Алиса, запихивая в рот следующий кусок мяса. — А то ходишь, как ходячее надгробие.

Борис тяжело вздохнул, обгладывая кость. Марк за соседним столом начал делать ставки с Лирой, чем закончится этот раз: швырнет ли Алекс в нее заклинанием или просто расплачется.

Алекс медленно выдохнул. Он посмотрел на Алису. На ее перепачканное в саже и жире лицо, на растрепанную косу, в которой застряли сухие листья, на ее мощные руки, уверенно держащие кость, как кинжал. Она была абсолютно, первобытно счастлива в этот момент. Она жевала горелое мясо, запивала его дрянным элем и чувствовала себя живой.

Он ненавидел ее. Всем своим утонченным, воспитанным на классической музыке и поэзии сердцем. Ненавидел за ее манеры, за ее запах, за ее смех, похожий на треск ломаемого дерева.

— Ты использовала мой плащ как салфетку, — тихо, почти ласково сказал он.

— Ага, — кивнула она, хрустя. — Очень удобно.

Алекс протянул руку над столом. Его пальцы, унизанные тонкими серебряными перстнями, замерли в дюйме от ее лица.

— Слижи, — так же ласково предложил он.

Алиса замерла. Ее челюсти остановились на полпути. Она медленно повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. В ее серых глазах вспыхнул опасный огонек.

— Что ты сказал? — переспросила она, и ее голос стал опасно тихим.

— Слижи жир с моего плаща, — повторил Алекс, и уголок его рта дернулся в усмешке. — Раз уж он теперь выполняет функции твоей салфетки. У тебя же такой… рабочий рот. Справишься.

Алиса медленно положила кость на блюдо. Встала. Скамья с облегчением скрипнула. Она была выше его, шире и сейчас нависала над ним, как грозовая туча.

— Ты нарываешься, — прошипела она.

— Я констатирую факт, — Алекс остался сидеть, лишь слегка запрокинул голову, чтобы смотреть ей в глаза. Он демонстративно медленно расстегнул верхнюю пуговицу своего камзола. — Или ты признаешь, что твоя тактика «влететь с мечом наперевес» — это уровень деревенского вышибалы, и извиняешься.

— Я тебя сейчас в окно выкину, — пообещала Алиса. — Вместе с твоим плащом.

— Попробуй, — в тон ей ответил Алекс. — Но учти, я наложу на тебя иллюзию абсолютной наготы. Прямо посреди зала. И ты будешь идти через всю таверну, а эти милые люди будут показывать на тебя пальцем и смеяться.

Они стояли друг напротив друга, разделенные столом с горой обглоданных костей. Ненависть в воздухе стала почти осязаемой, густой, как похлебка на местной кухне. Казалось, еще секунда — и таверна «Ржавый клинок» лишится либо одного окна, либо одного боевого мага.

— Опять эти голубки ссорятся, — снова пробасил Борис, не отрываясь от ребер. — Сядь, девка. Не позорься. Он специально тебя дразнит, потому что у него закончились аргументы, а признавать, что ты сожрала его порцию, он не хочет.

Алиса моргнула. Фокус ее ярости сместился. Она посмотрела на блюдо. Действительно, горелых ребер там осталось преступно мало, и большая часть из них сейчас украшала ее подбородок.

Она тяжело опустилась обратно на скамью. Дерево снова застонало.

— Ты невыносим, — выдохнула она, снова хватая кость.

— А ты пахнешь костром и мокрой псиной, — любезно отозвался Алекс, застегивая пуговицу обратно. — Но твой аппетит впечатляет. Подвинь блюдо.

— Еще чего, — фыркнула она, но подвинула.

Алекс брезгливо, двумя пальцами, взял одно уцелевшее ребро. Он держал его так, словно это была ядовитая змея.

— У тебя есть нож? — спросил он.

— Чтобы ты не испачкал свои холеные пальчики? — съязвила Алиса.

— Чтобы я мог это прожевать, — холодно ответил он. — Я не собираюсь рвать мясо зубами, как животное.

Алиса молча вытащила из-за голенища сапога свой боевой кинжал — широкий, зазубренный, с рукоятью, обмотанной потертой кожей. Она воткнула его в стол прямо между ними.

— Режь, — буркнула она.

Алекс посмотрел на кинжал, потом на нее. На его лице отразилась внутренняя борьба. Взять в руки это орудие мясника было выше его сил.

Он вздохнул. Поднял глаза к закопченному потолку, словно прося у богов терпения.

— Гильдия Зиро, — пробормотал он себе под нос. — Приют для буйнопомешанных.

— Ешь, — Алиса толкнула к нему блюдо. — И скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю после того, как ты заставил тех бандитов обмочиться.

— Они не обмочились, — с достоинством поправил ее Алекс, аккуратно отламывая маленький кусочек мяса. — Это была иллюзия проливного дождя. Я же говорил — проработка деталей.

Он положил мясо в рот. Его челюсти работали с механической, аристократической точностью. Он жевал медленно, с достоинством, прикрыв глаза, словно дегустировал редкий деликатес в королевском дворце.

Алиса смотрела на него, жуя свою порцию с громким чавканьем, и чувствовала, как внутри поднимается странная, иррациональная волна тепла.

Она ненавидела его. Ненавидела за его ухмылки, за его высокомерие, за то, что он спит на белоснежных простынях даже в походных шатрах, которые сам же и материализует.

Но он сидел здесь. В таверне, пропахшей луком, и пытался есть горелое мясо серебряным десертным ножом, который только что материализовал прямо из воздуха, потому что ее кинжал был «недостаточно чист». Он сидел здесь, вместо того чтобы сейчас пить дорогое вино в своем родовом поместье. Ради контрактов гильдии Зиро. Ради нее.

— Твоя иллюзия дождя, — внезапно сказала она, вытирая рот тыльной стороной ладони, — была слишком холодной. У того коротышки в шапке зуб на зуб не попадал. Я видела.

Алекс замер с куском мяса на вилке.

— Ты видела? — переспросил он. — Ты же стояла в кустах. В трехстах метрах.

— У меня зрение хорошее, — пожала плечами Алиса. — И я следила за периметром. В отличие от некоторых, кто любовался своей работой.

— Я контролировал структуру плетения, — оскорбился Алекс. — Если бы я отвлекся, один из них мог бы выйти из транса. И тогда твоя «страховка» действительно бы понадобилась.

— То есть, признаешь, что я полезная? — прищурилась она.

— Я признаю, что ты — громоздкий, шумный, но необходимый противовес, — кивнул Алекс, наконец прожевав. — Как якорь у корабля. Без тебя меня бы унесло в заоблачные выси собственного гения.

— А без тебя я бы давно получила стрелу в колено и спилась в какой-нибудь канаве, — буркнула Алиса, откидываясь на спинку скамьи. Она чувствовала, как сытость и тепло эля делают ее тяжелой и ленивой. — Потому что я бы просто забыла проверить те кусты слева.

— Вот именно, — Алекс отложил нож. Мясо он так и не доел, но, кажется, немного подобрел. — Мы — система. Уродливая, скрипящая, но работающая.

— Мы — катастрофа, — сонно возразила Алиса, прикрывая глаза. — Ходячая.

Борис допил свой эль, крякнул и поднялся. Его огромная тень накрыла их стол.

— Катастрофа, которая завтра в шесть утра выдвигается к Разлому Ветров, — прогудел он. — Контракт на сопровождение архива Академии.

Алекс мгновенно выпрямился. Его сонливость как рукой сняло. — Разлом Ветров? — переспросил он с плохо скрываемым отвращением. — Там же песок. Везде песок. Он забивается в обувь, в волосы, в душу.

— А еще там песчаные бури, — подхватила Алиса, открывая глаза. В них уже плясал азарт. — И огненные скорпионы. И мародеры из Пепельных пустошей.

— Я ненавижу песок, — повторил Алекс.

— А я ненавижу архивы, — сказала Алиса. — Там пыльно. И книжные черви.

— Вы будете охранять караван с древними свитками от мародеров, которые хотят пустить их на самокрутки, — отрезал Борис. — Выдвигаетесь с первым светом. Гильдия Зиро уже взяла задаток.

Он развернулся и, тяжело ступая, пошел к выходу, расталкивая плечами подвыпивших наемников.

Алекс и Алиса остались сидеть в тишине. Слышно было только, как за соседним столом Марк пытается доказать Лире, что «Истинный ужас» — это читерство.

Алекс посмотрел на свою недопитую кружку с «тролльей мочой». Потом на Алису. Она уже почти спала, откинув голову назад, ее мощная шея была расслаблена, а на щеке красовалось пятно от мясного соуса.

— Песок, — с тоской произнес Алекс в пустоту.

— Скорпионы, — сквозь дрему отозвалась Алиса.

— Ты опять наденешь свои жуткие стальные сапоги со шпорами, которые звенят на всю пустыню и распугают нам всю засаду, — сказал он.

— А ты опять возьмешь с собой три смены шелкового белья и будешь ныть, что шелк натирает, — не открывая глаз, парировала она.

Алекс посмотрел на жирное пятно на своем плаще. На свой испачканный камзол. На свою жизнь.

— Я тебя ненавижу, Алиса, — тихо, почти беззлобно сказал он.

— Я тебя тоже, придурок, — улыбнулась она во сне.