Сергей Патрушев – Принц, Ведьма и одно кресло на двоих (страница 1)
Сергей Патрушев
Принц, Ведьма и одно кресло на двоих
Глава 1. Дуэт, который ненавидит друг друга
Вонь паленого мяса, дешевого эля и застарелого пота ударила в нос, едва тяжелая дубовая дверь таверны «Ржавый клинок» поддалась под рукой Алекса. На улице моросил мелкий, противный дождь, свойственный поздней осени в предместьях столицы, и мокрая шерсть его дорожного плаща неприятно холодила шею. Но внутри было еще хуже. Жар от огромного очага смешивался с дыханием десятков наемников, создавая удушливую, липкую атмосферу, в которой запахи не выветривались годами, намертво въедаясь в потемневшие от копоти балки потолка.
Алекс брезгливо поморщился, переступая через порог. Его сапоги из мягкой, но прочной кожи, стоившие больше, чем годовой доход половины посетителей этой таверны, оставили на грязном, липком от пролитого пива полу два чистых, влажных отпечатка. Он провел рукой по идеально уложенным темным волосам, стряхивая невидимые капли, и лишь затем позволил себе сделать шаг внутрь.
— Закрой дверь, аристократ! — рыкнул кто-то из дальнего угла, где компания бородатых головорезов резалась в кости. — Свет застишь.
Алекс даже не повернул головы. Он сделал плавный, почти танцующий шаг в сторону, пропуская мимо себя пролетевшую из того же угла тяжелую оловянную кружку. Она с глухим стуком врезалась в косяк, осыпав его плечо щепками.
— У них отвратительная координация, — ровным, мелодичным голосом заметил Алекс, обращаясь к спутнице, которая вошла следом. — Метнуть кружку и не попасть в дверной проем — это нужно постараться.
Алиса с силой захлопнула дверь, отсекая шум дождя, и прислонилась к ней спиной, скрестив руки на груди. Ее кожаный доспех, в отличие от элегантного камзола Алекса, был покрыт слоем серой дорожной пыли, а на левом наруче зияла свежая, глубокая борозда от вражеского тесака.
— У них отвратительная координация, — передразнила она его, кривя полные губы. — У тебя отвратительная скорость, Алекс. Мы торчали на той просеке лишние сорок минут. Пока ты там… — она неопределенно покрутила кистью в воздухе, подбирая слово, — …выпендривался.
Алекс элегантно добивал остатки банды в своей голове, заново проигрывая сцену, которая осталась в полумиле отсюда, за старым трактом.
Разбойников было семнадцать. Грязные, вооруженные ржавым мясницким хламом, они были уверены, что два одиноких путника — легкая добыча. Они даже не поняли, что умерли, пока не стало слишком поздно.
Алекс не обнажил клинок. Он не произнес ни одного боевого заклинания. Он просто щелкнул пальцами, и реальность для семнадцати ублюдков дала трещину.
Вместо грязной, раскисшей от дождей просеки они оказались на выжженном плато. Небо над ними стало цвета запекшейся крови, а воздух наполнился жаром и запахом серы. Земля под ногами пошла трещинами, из которых потянулся удушливый дым.
— Дракон! — завопил их вожак, одноглазый детина с огромным двуручным топором. — Это гребаный дракон!
Иллюзия была безупречной. Алекс вложил в нее ровно столько страха, сколько нужно, чтобы отключить разум и оставить только инстинкты. Из клубов дыма, сотканных из чистой маны, вырвался рев — низкий, вибрирующий, от которого, по задумке, должны были лопаться барабанные перепонки. Земля содрогнулась.
Разбойники, побросав поживу, в панике заметались. Они рубили призрачные тени, пытались укрыться за несуществующими валунами, один из них с воем бросился бежать прямо в нарисованный Алексом огненный вихрь и покатился по земле, пытаясь сбить с себя пламя, которого не было. Одноглазый вожак, ревя что-то нечленораздельное, рубил топором воздух перед собой, сражаясь с теневым силуэтом, сотканным из дыма и ужаса.
Алекс стоял в центре этого хаоса, сунув руки в карманы своего безупречного плаща, и с академическим интересом наблюдал, как человеческая психика ломается под давлением первобытного страха. Он не торопился. Зачем? Мана стоит дорого, а тратить ее на физическое устранение этих отбросов — все равно что забивать кованые гвозди микроскопом. Он дал им насладиться их концом. Он позволил одноглазому почти «победить» свою иллюзию, прежде чем щелкнул пальцами во второй раз.
Трещины в земле схлопнулись. Небо снова стало свинцово-серым. Дым развеялся. На грязной просеке остались лежать семнадцать тел. Никто не был ранен — ни царапины. Они просто лежали, глядя в пустоту невидящими глазами, навсегда застряв в той битве с драконом. Глубокий ментальный шок. Идеальная, чистая работа.
— Медленный? — переспросил Алекс, возвращаясь из воспоминаний в душную таверну и подходившему к стойке регистрации гильдии. Он оперся о выщербленное дерево локтем, и это движение выглядело так, словно герцог присаживался на трон. — Алиса, дорогая, я решил проблему. Я не оставил им шанса позвать на помощь. Я не оставил следов. Я подарил им… уникальный опыт перед вечностью. Это называется эстетика. Тебе бы поучиться.
Алиса фыркнула так громко, что бармен, протиравший кружку, вздрогнул. Она оттолкнулась от двери и в два широких, размашистых шага оказалась рядом, нависая над Алексом. Она была выше его на полголовы и шире в плечах.
— Эстетика? — прошипела она, брызгая слюной. — Эстетика — это когда голова вожака катится в канаву до того, как он успевает пискнуть! Эстетика — это когда мы приходим в гильдию через час после получения контракта, а не когда на улице уже темнеет! Пока ты ставил свой вонючий театр теней, я стояла на стреме! В кустах! Меня три раза чуть не сожрали комары, а один раз — местный медведь, который прибежал на твой идиотский рев!
— Медведь добавил ситуации драматизма, — невозмутимо парировал Алекс, жестом подзывая регистратора. — И комары — это проблема твоего выбора точки обзора. Я предлагал тебе дуб.
— Я боевой маг, а не белка! — взорвалась Алиса. — Мне нужны твердь под ногами и прямая видимость!
Подошел дежурный по залу — тощий парень с прыщавым лицом и медной бляхой младшего писаря на шее. Он переводил испуганный взгляд с идеально спокойного лица Алекса на раскрасневшееся, злое лицо Алисы. В руках он сжимал пергаментный бланк отчета.
— Г-гильдия Зиро, — заикаясь, пролепетал он. — Контракт номер сорок четыре дробь двенадцать. Группа разбойников на Старом тракте. Статус… выполнен?
— Выполнен, — в один голос ответили напарники, после чего одновременно повернулись друг к другу.
— Я внесла основной вклад, — заявила Алиса. — Я вычислила их маршрут по примятой траве. Я вычислила их численность по количеству кострищ. Я стояла на страховке. Если бы твоя иллюзия дала сбой, мне пришлось бы вырезать их всех. Одной.
— Если бы твоя «страховка» не чавкала прошлогодними листьями, они бы нас услышали за милю, — процедил Алекс. — Основной вклад внес я. Я нейтрализовал угрозу. Без единого удара. Без единой капли крови на твоем любимом мече, между прочим. Гильдия просила «тихо». Я дал им «абсолютно бесшумно».
— Бесшумно?! — Алиса всплеснула руками. — Да твою иллюзию, наверное, в порту слышали! Я видела, как у того одноглазого глаза из орбит полезли!
— Это называется качественная проработка деталей, деревенщина! — Алекс повысил голос, и в нем прорезались стальные, высокомерные нотки. — Я работаю с материей разума! Это вершина магического искусства! А ты что делаешь? Замораживаешь лужи и швыряешься сосульками! Уровень деревенского ярмарочного фокусника!
— Ах ты, расфуфыренный индюк! — Алиса схватила со стойки тяжелую глиняную кружку, из которой пил предыдущий клиент, и замахнулась. — Да я тебя сейчас по этой самой материи разума так тресну, что ты забудешь, как колдовать! Будешь свои иллюзии языком показывать!
— Только попробуй, неотесанная амазонка, и я наложу на твой меч иллюзию гнилого сыра. Посмотрю, как ты запоешь, когда твои враги будут разбегаться от запаха!
Писарь тихо пискнул и попытался слиться со стеной, вжимая голову в плечи.
Именно в этот момент из-за ближайшего стола, где трое наемников пытались вправить вывихнутую после драки челюсть своему товарищу, раздался глубокий, усталый бас: — Опять эти голубки ссорятся.
Алекс и Алиса замерли. Кружка в руке Алисы застыла в дюйме от виска Алекса.
Говорил Борис.
Старый кузнец, переквалифицировавшийся в мастера рун, занимал собой половину тяжелого дубового стола. Его лысина блестела в свете сальных свечей, а огромная, поросшая черным волосом грудь была затянута в кожаный фартук, который, казалось, не стирали со времен основания гильдии. Он неторопливо обгладывал куриную ножку, и брызги жира летели прямо на его отчет по ковке.
Рядом с ним сидели еще двое: долговязый следопыт Марк, который пытался вытащить застрявшую в зубах кость с помощью кинжала, и Лира, штатная целительница гильдии, меланхолично полирующая свои склянки.
— Я ему говорю — эстетика, — продолжала жаловаться Алиса, даже не оборачиваясь к столу, но опуская руку с кружкой. — А он мне — про комаров.
— А я ей — про бесшумность, — зеркально повторил Алекс, поправляя манжету, которую едва не задели. — А она размахивает чужой посудой в общественном месте. Нас же могут не пустить.
— Вас не пустят, только если вы начнете швыряться фаерболами, — пробасил Борис, вытирая жирные руки о фартук. — А так — вы у нас главная достопримечательность, после протекающей крыши. Заходите, горе-любовники. Живо.