Сергей Патрушев – Парень в Адидасе и девушка миллионерша (страница 3)

Он достал из внутреннего кармана пальто конверт и положил на стол. Конверт был плотный, не заклеенный, и Егор увидел край купюры. Тысяча евро? Пять тысяч? Он не разбирался в валютах, но сумма явно была огромной.

– Это задаток. Если найдёте – получите столько же. Или больше. Сколько скажете.

Егор смотрел на конверт, и в голове шумело. На эти деньги можно было жить полгода, не работать, купить нормальную куртку вместо старой олимпийки, оплатить комнату вперёд. А можно было просто встать и уйти, сказав, что это не его дело. Но перед глазами стояла Алиса. Её глаза. Её шёпот про пустоту.

– Я попробую, – сказал он тихо, не прикасаясь к конверту. – Но деньги не возьму. Если найду – тогда поговорим.

Павел Андреевич посмотрел на него с удивлением. Потом в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Странный ты парень, Егор, – сказал он, поднимаясь. – Ладно. Вот моя карточка. Если что-то узнаете – звоните в любое время. И… будьте осторожны. Она не одна, наверное. Может быть с кем-то.

Он ушёл так же внезапно, как появился. Чёрный «Бентли» бесшумно отъехал, растворившись в потоке машин. Тим подошёл к столику, глядя на конверт, который так и остался лежать нетронутым.

– Ни хрена себе, – присвистнул он. – Ты чё, в телохранители записался?

– Нет, – Егор убрал конверт в рюкзак, даже не заглянув внутрь. – В искатели.

Весь вечер и всю ночь он просидел за компьютером, пробивая по соцсетям любые упоминания об Алисе. Но её не было в открытом доступе. Ни одной страницы, ни одного фото. Она словно жила в невидимом мире, куда простым смертным входа нет. Только в новостных лентах мелькала фамилия отца – известный промышленник, меценат, входит в списки Forbes. Алиса была его единственной дочерью. Исчезновение пока не афишировали, боялись паники и похитителей.

Наутро Егор поехал на набережную. Туда, где они стояли с ней в тот вечер. Было холодно, серое небо низко нависало над водой, моросил мелкий снег с дождём. Он обошёл все окрестности, заглянул в каждый дворик, в каждую подворотню. Спрашивал прохожих, показывал описание, которое составил со слов отца. Никто её не видел.

Уже вечером, продрогший до костей и отчаявшийся, он зашёл в маленькое кафе на набережной, чтобы выпить горячего чая. Кафе было старым, с облезлыми стенами и дряхлой мебелью, но здесь хотя бы топили печку. Егор сел у окна, глядя, как за стеклом кружатся редкие снежинки.

– Вы кого-то ищете? – раздался голос над ухом.

Он поднял голову. Перед ним стояла пожилая женщина в фартуке, с влажной тряпкой в руках. Она кивнула на окно.

– Я видела вас сегодня, ходите туда-сюда, спрашиваете всех. Потерял кого?

Егор замялся, но потом показал фото в телефоне. Единственное, которое успел сделать в тот вечер, когда Алиса стояла у парапета. Нечёткое, тёмное, но её лицо можно было разглядеть.

– Девушка эта, – кивнула женщина. – Была здесь. Третьего дня. Сидела вон за тем столиком, пила кофе и плакала. Я запомнила, потому что одета дорого, а плачет, как простая. Потом ушла. А через час приехала другая машина, чёрная, и её увезли.

– Увезли? Кто? – Егор вскочил, чуть не опрокинув чашку.

– Не знаю, милый. Мужики какие-то. Не наши, не местные. С ней не спорили, она сама села, добровольно. Но лицо у неё было… будто на казнь едет.

Женщина покачала головой и ушла на кухню, оставив Егора в растерянности. Он снова сел, уставившись в темноту за окном. Сама села. Добровольно. Значит, не похищение. Значит, она знала тех людей. Или боялась их настолько, что спорить не стала.

Он достал телефон, набрал номер отца. Трубку взяли после первого гудка.

– Павел Андреевич, – сказал Егор глухо. – Я кое-что узнал. Она была здесь, на набережной. Её увезла какая-то чёрная машина. Она села сама. Вы знаете, кто это мог быть?

В трубке повисла тяжёлая тишина. Потом отец выдохнул:

– Знаю. Спасибо, Егор. Дальше я сам.

И положил трубку.

Егор смотрел на погасший экран, и в груди росло холодное, нехорошее предчувствие. Что-то здесь было не так. Что-то, о чём отец не договаривал. Или не хотел говорить.

Алиса, где бы она ни была, сейчас нуждалась в помощи больше, чем когда-либо. И почему-то Егор был уверен: никто, кроме него, не сможет до неё достучаться. Даже если весь мир с её деньгами и связями будет против.

Глава 4. Тот, кто ждал за дверью

Неделя прошла в тягостном ожидании. Егор звонил отцу каждый день, но тот либо не брал трубку, либо отвечал сухо: «Ищем. Ждите». От этих коротких, обрубленных фраз хотелось выть. Ждать он не умел. В его мире всё решалось быстро: написал код – получил деньги – заплатил за комнату. Пустое, выматывающее ожидание было похоже на медленное удушение.

Он почти перестал спать. Сидел ночами с ноутбуком, но не работал – листал новости, искал любые упоминания о семье Алисы, вглядывался в фотографии светских мероприятий, надеясь увидеть её лицо в толпе. Безуспешно. Алиса словно исчезла с радаров не только для него, но и для всего мира.

Тим уговаривал его поесть, подкладывал в тарелку пирожные, но Егор только отодвигал их в сторону. Кофе пил литрами, отчего сердце начинало колотиться где-то в горле, а руки мелко дрожали.

В среду, ближе к полуночи, когда кофейня уже готовилась закрываться, дверь открылась и вошла она.

Егор не поверил своим глазам. Протер очки, протер глаза, но видение не исчезало. Алиса стояла на пороге в том же песочном пальто, только теперь оно было грязным, в пятнах, и одна пуговица болталась на нитке. Волосы растрепаны, под глазами тени глубже, чем у самой беспросветной ночи, а на скуле – лиловый, уже начавший желтеть синяк.

Она посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом, потом медленно подошла к столику и села напротив, даже не спросив разрешения. Села и уставилась в одну точку на стене.

– Алиса, – выдохнул Егор. – Господи, ты где была? Тебя ищут, отец с ума сходит, я…

– Отец, – перебила она тихо, и в этом одном слове было столько горечи, что Егор замолчал на полуслове. – Отец знает, где я была. Он всегда знает.

Она подняла на него глаза. В них не было слёз. Вообще ничего не было – только ровная, холодная пустота, от которой у Егора заныло под ложечкой.

– Дай закурить, – попросила она.

– Я не курю.

– Жаль.

Тим, увидев её, принёс два капучино без заказа и быстро исчез за стойкой, делая вид, что очень занят мытьём посуды. Алиса обхватила чашку ладонями, согреваясь, и долго молчала. Егор не решался нарушить тишину.

– Ты спрашивал меня, – заговорила она наконец. – Искал. Я знаю. Мне сказали.

– Кто сказал?

– Люди отца. Они за мной следят. Всегда следили. Думаешь, я сама пришла? Меня привезли. Сказали: или ты идёшь к нему, или мы тебя запрём. Я выбрала тебя.

Она усмехнулась, но усмешка вышла кривой, почти жалкой.

– Ты даже не представляешь, во что ввязался, Егор. Мой отец – не просто бизнесмен. Он… – она запнулась, подбирая слово. – Он человек, который привык всё контролировать. Меня, мою жизнь, мои мысли. Даже тех, кто рядом со мной появляется.

Егор слушал, и внутри разрастался холод. Он вспомнил тот конверт с деньгами, предложение «найти её», странный взгляд отца, когда он узнал про чёрную машину.

– Это он тебя? – Егор кивнул на её скулу.

Алиса провела пальцем по синяку, поморщилась.

– Нет. Это другие. Которым он поручил меня «спасать». Они спасали три дня в каком-то подвале, пока я не пообещала, что буду паинькой и выйду замуж за того, за кого скажут.

– Замуж? – Егор почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– А ты думал, почему я сбежала в тот раз? – она посмотрела на него в упор. – Меня сосватали. Выгодная партия, объединение капиталов, всё такое. Жених – старый, противный, с руками, которые помнят, как бить своих бывших жён. Я сказала «нет». Отец сказал «да». И началось.

Она допила кофе одним глотком, обжигаясь, но даже не поморщилась.

– Я не хотела втягивать тебя. Честно. Поэтому уехала тогда одна. Думала, спрячусь, пережду, придумаю что-нибудь. Но меня нашли. Всегда находят. А ты… ты единственный, кто не взял денег. Кто просто пошёл за мной, потому что… – она запнулась, – …потому что поверил.

Егор сидел, оглушённый, раздавленный, и пытался переварить услышанное. Мир, в котором он жил – с его простыми проблемами, с оплатой за комнату и заказами на сайте, – рухнул, обнажив другую реальность. Жестокую, холодную, где людей продают и покупают, как вещи, и где деньги решают всё.

– Что теперь? – спросил он хрипло.

Алиса посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

– А ты правда хочешь знать? Правда хочешь остаться? Если да – потом поздно будет бежать. Они тебя не простят. Ни меня, ни тебя. Сотрут в порошок.

Егор вспомнил свою комнату с ободранными обоями, свой старый ноутбук, свой выцветший «Адидас». Вспомнил, как мёрз на набережной, ища её, как не спал ночами, как сердце заходилось от одной мысли, что с ней что-то случилось.

– Я уже остался, – сказал он просто. – В тот вечер, когда ты села за мой столик.

В её глазах впервые за весь разговор мелькнуло что-то живое. Тёплая искра, которая тут же погасла, спряталась глубоко внутрь.

– Тогда слушай, – сказала она тихо, наклоняясь ближе. – У меня есть план. Безумный, опасный, но это единственный шанс. Нужно исчезнуть. По-настоящему. Так, чтобы даже отец со своими людьми не нашёл. Начать всё сначала. Где-нибудь, где нет денег, нет связей, нет прошлого. Где я буду просто Алисой, а ты – просто Егором.