Сергей Патрушев – Парень в Адидасе и девушка миллионерша (страница 2)

– Ты куришь? – спросила она, не оборачиваясь, глядя на пустую дорогу.

– Нет.

– И правильно. Глупая привычка.

Она закурила, выпустила струйку дыма в сырой воздух. Дым смешался с туманом, поднимающимся от асфальта, и исчез.

– Меня Алиса зовут, – сказала она вдруг, всё так же глядя вперёд.

– Егор.

– Красивое имя. Старое, настоящее.

Он не знал, что ответить, поэтому просто стоял рядом, сунув руки в карманы мокрой олимпийки. В свете фонаря он видел её профиль – точёный, с чуть вздёрнутым носом и длинными ресницами, на которых оседала влага. Она была прекрасна той холодной, отстранённой красотой, которая обычно принадлежит глянцевым журналам или витринам дорогих бутиков. Но сейчас, в этом тусклом свете, с сигаретой в руке и мокрыми волосами, она казалась почти живой, почти настоящей.

– Ты здесь работаешь? Или учишься? – спросила она, докурив и затушив окурок о край урны.

– Работаю. Фриланс. Пишу код, сайты делаю, программы мелкие. На дому, – он мотнул головой куда-то в сторону спальных районов. – А ты?

Она усмехнулась. Усмешка вышла горькой, безрадостной.

– Я? Я ничего не делаю. Я просто есть.

Повисла пауза. Где-то хлопнула дверь подъезда, залаяла собака. Обычные звуки спящего города.

– Слушай, – она резко повернулась к нему, и он увидел в её глазах отчаяние, которое она так старательно прятала весь вечер. – Тут не ловит такси. Совсем. Приложение виснет. А я без машины. Ты не проводишь меня до проспекта? Там поймаю.

Егор растерялся. Проводить? Её? Сейчас? Посмотрел на её туфли на тонкой шпильке, на мокрый асфальт, на лужи, в которых отражались огни витрин.

– Далеко? – спросил он глухо.

– Минут десять пешком, – она повела плечом, поправляя сползающую лямку сумки. – Если по набережной.

Набережная. Там ветер с реки всегда пронизывающий, особенно в такую погоду. Но отказать он не смог.

Они пошли вдоль кованой ограды, за которой чернела вода. Река дышала холодом и сыростью, пахло тиной и далёким бензином от редких катеров. Она шла медленно, осторожно переступая через лужи, иногда поскальзываясь на мокрой брусчатке. Егор поймал себя на том, что инстинктивно хочет поддержать её под локоть, но не решается. Руки так и остались в карманах.

– Почему ты там сидел? – спросила она неожиданно. – В самом углу, у батареи. Стеснялся людей?

– Привык, – пожал он плечами. – Там розетка есть. Ноутбук заряжать.

– А, – она кивнула, будто этот простой ответ что-то объяснил ей в устройстве мира. – Удобно.

Она остановилась у парапета, оперлась руками на холодный металл, глядя в чёрную воду. Егор встал рядом, чувствуя, как ветер треплет его мокрый капюшон.

– Знаешь, в чём разница между нами, Егор? – спросила она тихо, почти шёпотом.

Он молчал, боясь спугнуть эту странную исповедь.

– Ты знаешь, зачем встаёшь по утрам. У тебя есть дело, есть этот твой код, есть заказчики. А у меня… у меня есть деньги. Очень много денег. И пустота. Огромная, холодная пустота, больше, чем эта река.

Она говорила спокойно, без надрыва, но каждое слово падало в тишину тяжёлым камнем. Егор смотрел на её тонкий профиль, на то, как ветер играет выбившимися прядями волос, и впервые в жизни ему захотелось кого-то обнять. Не с вожделением, не с похотью, а просто чтобы согреть. Чтобы этот холодный, прекрасный, несчастный человек хоть на миг перестал дрожать.

– Это пройдёт, – сказал он неуклюже. – Утро вечера мудренее.

Она повернула голову и посмотрела на него с удивлением. Словно только что заметила, что он вообще умеет говорить.

– Ты смешной, – уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. – В хорошем смысле. Спасибо, что пошёл.

До проспекта дошли молча. Светофор горел красным, хотя машин на пустой дороге не было. Она остановилась на краю тротуара, подняла руку, и первое же такси, словно материализовавшись из темноты, притормозило рядом.

Алиса открыла дверцу, бросила сумку на заднее сиденье, и только потом обернулась к Егору. Он стоял, в своих мокрых кедах, в своей выцветшей олимпийке, с ноутбуком за спиной, и смотрел на неё.

– Пока, Егор, – сказала она. – Может, ещё увидимся.

– Пока, – ответил он.

Машина уехала, оставив после себя только облачко выхлопного газа и запах мокрой резины. Егор постоял ещё минуту, глядя на удаляющиеся красные огни, а потом медленно побрёл в сторону метро. В кармане завибрировал телефон – сообщение от Тима: «Ты где? Она уехала? Ну как?». Егор убрал телефон, не ответив.

Всю дорогу домой, в вагоне метро, где пахло сырой одеждой и сном, он думал о ней. О её глазах, о её голосе, о том, как она сказала «пустота». Он никогда не думал, что богатые могут быть несчастными. Для него деньги всегда были синонимом свободы, возможности, тепла. А оказалось, что и в золотой клетке можно замёрзнуть насмерть.

Дома, в своей маленькой комнате с ободранными обоями, он сел на кровать, включил ноутбук и долго смотрел в темноту за окном. Потом открыл поисковик и, сам не зная зачем, набрал: «Алиса миллионерша». Поиск выдал тысячи ссылок, но ни одной с её лицом. Он даже не знал её фамилии.

Алиса. Просто Алиса, которая замерзает на ветру у чёрной реки. Странная, незнакомая, чужая. И почему-то вдруг ставшая близкой, как никто другой.

Глава 3. Отражения в витринах

Неделя прошла как в тумане. Егор ловил себя на том, что постоянно смотрит на дверь кофейни, вздрагивает при каждом звоне колокольчика, но её силуэт в песочном пальто так и не появлялся. Тим подкалывал его, спрашивая, не влюбился ли случайный фрилансер в девушку с картинки, но Егор только отмалчивался и глубже зарывался в свой код.

Заказов было много. Приближалась зима, и мелкие предприниматели спешили обновить сайты к сезону распродаж. Он работал ночами, почти не спал, но сон всё равно не шёл – стоило закрыть глаза, как перед ними вставала чёрная гладь реки и её профиль на фоне ночных огней.

В пятницу вечером Тим позвал его за стойку, протянул двойной эспрессо «за счёт заведения» и кивнул на окно.

– Смотри, какая тачка подъехала.

Егор обернулся. У входа в кофейню, прямо на пешеходной зоне, заставленной скамейками и урнами, стоял длинный чёрный автомобиль с тонированными стёклами. Такие машины он видел только в фильмах или когда проезжал мимо самых дорогих отелей в центре. Из машины никто не выходил. Она просто стояла, урча двигателем, привлекая взгляды прохожих.

– Бентли, – присвистнул Тим. – Купаться приехала в наш гадюшник.

Егор пожал плечами и вернулся за свой столик. Машины его не интересовали. Он допивал уже третий за день чай, когда дверь открылась и в кофейню вошёл мужчина.

Высокий, в идеально сидящем тёмном пальто, с сединой на висках и тяжёлым, немигающим взглядом. Он оглядел зал и направился прямо к Егору. Подошёл, не спрашивая разрешения, сел напротив, положив на стол кожаные перчатки.

– Егор? – спросил он глухим, поставленным голосом.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Егор медленно кивнул, чувствуя, как пересыхает в горле.

– Мне нужно поговорить с вами об Алисе.

Мужчина говорил спокойно, без угрозы, но от его взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Он представился – Павел Андреевич, отец Алисы. Сказал, что разыскал Егора по камерам в торговом центре и оплате картой за чай. Егор даже не знал, что оплачивал чай картой в тот вечер, когда они встретились. Видимо, зря.

– Что вы хотите от меня? – спросил Егор, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Павел Андреевич сцепил пальцы в замок и посмотрел куда-то в сторону, за окно, где всё так же стоял чёрный «Бентли».

– Алиса пропала, – сказал он тихо. – Третий день. Дома не ночует, на звонки не отвечает, друзья ничего не знают. В последний раз её видели здесь, в этом районе. С вами.

Егор открыл рот и закрыл. Пропала? Та хрупкая девушка с глазами, полными отчаяния? Мысли заметались в голове с бешеной скоростью.

– Я не знаю, где она, – выдохнул он. – Мы виделись один раз. Проводил до такси. Всё.

– Я знаю, – кивнул отец. – Я уже посмотрел записи. Вы не садились в машину, не брали у неё ничего. Но она говорила с вами. О чём?

Егор замялся. Рассказывать отцу, что его дочь жаловалась на пустоту и холод незнакомому парню в дешёвой одежде? Это было бы предательством.

– О жизни, – сказал он уклончиво. – Она была расстроена. Сказала, что у неё всё есть, но ничего не радует.

Павел Андреевич тяжело вздохнул. Впервые в его каменном лице мелькнуло что-то человеческое – усталость, боль, отчаяние.

– Она всегда была такой. С детства. Всё давали, всё позволяли, а счастья нет, – он провёл рукой по лицу. – Лечили, возили к психологам, по миру таскали. Бесполезно. А теперь вот…

Он замолчал, и в тишине Егор услышал, как гулко стучит его собственное сердце.

– Я не просто так пришёл, – продолжил отец после паузы. – У меня к вам предложение. Найдите её. Вы последний, с кем она говорила. Может, она вам доверилась больше, чем нам.

– Я? – Егор растерянно моргнул. – Но я даже фамилии её не знаю. И вообще… Я не сыщик, я программист.

– Это неважно, – отрезал Павел Андреевич. – У меня есть люди, которые могут искать. Но они будут её пугать, ловить, тащить домой. А она не хочет домой. Она хочет… – он запнулся, – …свободы, наверное. Или просто тишины. Вы можете дать ей это. Поговорить, понять, привести обратно живой и невредимой.