Сергей Патрушев – Парень в Адидасе и девушка миллионерша (страница 4)

Он смотрел на неё и видел не ту хрупкую, отчаявшуюся девушку с набережной. Видел ту, которая готова бороться. Которая не сдалась, не сломалась, а искала выход.

– Это возможно? – спросил он.

– Если ты поможешь – да. У меня есть кое-какие сбережения, о которых отец не знает. Немного, но на первое время хватит. Нужно только уехать далеко, туда, где нас не будут искать. И залечь на дно. Надолго.

За окном начало светать. Серый, холодный рассвет пробивался сквозь запотевшие стёкла, окрашивая всё вокруг в призрачные тона. Тим за стойкой задремал, уронив голову на руки. Кофейня жила своей особенной, предутренней жизнью – тихой, сонной, почти нереальной.

– Я согласен, – сказал Егор.

Алиса долго смотрела на него, будто пытаясь найти подвох, обман, скрытый интерес. Не нашла.

– Тогда через два часа на вокзале, – сказала она, вставая. – Западное направление, первый поезд, который будет уходить дальше всего. Билеты возьмёшь наличными, без документов, у кассиров на вокзале – там берут. Встретимся у четвёртого пути.

Она наклонилась и быстро, почти незаметно коснулась губами его щеки. Поцелуй был лёгким, как прикосновение крыла бабочки, но Егору показалось, что его ударило током.

– Спасибо, – шепнула она и выскользнула за дверь, растворившись в сером утреннем тумане.

Егор сидел не двигаясь, пока Тим не подошёл и не хлопнул его по плечу:

– Эй, ты жив? Чего она хотела?

– Тима, – Егор поднял на друга совершенно безумные глаза. – Мне нужна твоя помощь. И молчание. Навсегда.

Тим присвистнул, но кивнул. За долгие годы работы в ночную смену он привык ко всему. Почти ко всему.

Через полтора часа Егор стоял у четвёртого пути с двумя билетами в кармане. Старый, дребезжащий поезд, который шёл до маленького городка на границе с Белоруссией, уже подавали под посадку. Людей было мало – раннее утро, будний день, не сезон.

Он увидел её сразу. Алиса шла по перрону в дешёвом пуховике, купленном, видимо, по дороге, с рюкзаком за плечами вместо дорогой сумки. Волосы стянуты в простой хвост, никакой косметики, и от этого она казалась моложе, беззащитнее и… прекраснее.

Она подошла, взяла его за руку. Пальцы у неё были ледяные.

– Не передумал? – спросила тихо.

– Нет.

Они сели в вагон. Поезд тронулся, медленно набирая ход, и вскоре город с его огнями, проблемами, деньгами и властью остался позади. За окном поплыли серые поля, перелески, редкие деревеньки. Егор смотрел на проплывающий мимо пейзаж и чувствовал, как внутри растёт странное, непривычное чувство. Свобода? Страх? Надежда?

Алиса сидела рядом, привалившись к его плечу, и молчала. Иногда её пальцы сжимали его ладонь, будто проверяя, не сон ли это.

– Егор, – сказала она вдруг, когда поезд замедлил ход перед какой-то полустанкой.

– Ммм?

– Ты даже не спросил, люблю ли я тебя. Или ты меня.

Он замер. Правда. Он не спросил. Среди всего этого безумия вопрос о любви казался чем-то неважным, почти неуместным.

– А это важно? – спросил он осторожно.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. В её взгляде не было прежней пустоты – только тепло и усталость.

– Не знаю. Наверное, нет. Важно, что ты здесь. Что ты не сбежал. Что смотрим в одну сторону.

Поезд стучал колёсами, унося их всё дальше от прошлой жизни. Алиса снова опустила голову ему на плечо, и Егор почувствовал, как её дыхание становится ровным, спокойным – она засыпала впервые за много дней.

Он смотрел в окно на бескрайние поля, на низкое серое небо, на редкие огоньки деревень, и думал о том, что в его жизни никогда не было ничего более страшного и более правильного, чем этот побег. Впереди была неизвестность, нищета, может быть, опасность. Но рядом с ним была она. И ради этого стоило рискнуть всем.

Глава 5. Город, которого нет на картах

Поезд прибыл на рассвете. Маленькая станция с облупившейся краской на стенах и одинокой скамейкой утопала в желтой листве, которую не убирали, кажется, с начала сентября. За железнодорожными путями начинался лес – сырой, темный, пахнущий прелью и грибами. А сразу за станцией, в низине, раскинулся городок, которого действительно почти не существовало на картах. Районный центр, каких тысячи по стране: пять этажей хрущевок, церковь с золотым куполом, базарная площадь и бесконечные частные дома с палисадниками.

Егор и Алиса сошли с поезда последними. Проводница проводила их подозрительным взглядом – слишком уж не вписывались они в этот пейзаж: парень в выцветшем «Адидасе» с рюкзаком и девушка в дешевом пуховике, под которым угадывалась порода, не смытая никакой дешевой одеждой.

– Замерзла? – спросил Егор, когда ветер рванул полы его куртки.

– Нет, – Алиса покачала головой и вдохнула полной грудью. Воздух здесь был совсем другим – не городским, не выхлопным, а терпким, лесным, с примесью дыма от печных труб. – Здесь хорошо.

Они пошли по единственной асфальтированной дороге в сторону центра. Город просыпался медленно, нехотя. Где-то залаяла собака, хлопнула калитка, старушка в платке вышла на крыльцо и долго смотрела им вслед, приложив ладонь козырьком к глазам.

Снять жилье оказалось проще, чем они думали. На базаре, где торговали семечками и вязаными носками, Егор увидел объявление, написанное от руки корявыми буквами: «Сдам дом на зиму. Недорого». Телефон был местный, семизначный, без кода.

Хозяин, дед Степан, подъехал через полчаса на раздолбанном «москвиче», долго вглядывался в приезжих, но, получив задаток наличными, сразу подобрел и повез показывать дом.

Дом стоял на окраине, у самого леса. Старый, бревенчатый, с резными наличниками и покосившимся крыльцом. Внутри пахло сухой травой, мышами и еще чем-то давним, забытым, как из детства. Большая русская печь занимала полкомнаты, пол был деревянный, крашенный коричневой краской, на окнах – кружевные занавески.

– Топить умеете? – спросил дед Степан, подозрительно косясь на Алису.

– Научусь, – ответил Егор.

Алиса молчала. Она стояла посреди комнаты, оглядывая стены, образа в углу, старый ковер на стене с оленями, и в глазах у нее было что-то странное – не страх, не отвращение, а удивление. Будто она попала в музей, где можно жить.

Дед уехал, забрав деньги за два месяца вперед и пообещав привезти дров. Егор закрыл дверь на тяжелый крючок и повернулся к Алисе.

– Ну вот, – сказал он, сам не зная, что сказать. – Наша новая жизнь.

Она медленно прошлась по комнате, провела пальцем по запыленному подоконнику, постучала по печке, заглянула в маленькую кухоньку с чугунной плитой и ржавым рукомойником. Потом обернулась к нему, и вдруг губы ее дрогнули в улыбке – первой настоящей улыбке за все время, что он ее знал.

– Это лучше, чем любой пятизвездочный отель, – сказала она тихо. – Честно.

Егор выдохнул. Он боялся, что она не выдержит, сломается, захочет обратно в свою теплую, чистую, безопасную клетку. Но она стояла здесь, в этом забытом богом доме, и улыбалась.

Первые дни были похожи на выживание. Егор колол дрова, учился растапливать печь, таскал воду из колодца за три дома. Руки быстро стерлись в мозоли, спина болела, но когда вечером в доме становилось тепло и уютно от огня, а Алиса заваривала чай в большой жестяной кружке, вся боль уходила.

Алиса тоже не сидела без дела. Она оказалась на удивление хозяйственной – чистила картошку, мыла полы, даже научилась месить тесто, хотя первые блины вышли комом и сгорели. Она много молчала, но молчание это было не тяжелым, а спокойным, доверительным. Иногда они сидели на крыльце, глядя, как лес за огородом темнеет, и слушали тишину.

– Ты скучаешь? – спросил Егор как-то вечером.

– По чему? – она удивилась искренне.

– Ну… по городу, по магазинам, по ресторанам, по друзьям.

Она долго молчала, глядя в темноту.

– По магазинам? – переспросила она наконец. – Егор, я объездила полмира. Милан, Париж, Лондон – я там была сотню раз. Мне покупали всё, что я хотела, в ту же минуту. И знаешь, что? Я не помню ни одной купленной вещи. Ни одной. А этот закат… – она кивнула на багровую полосу над лесом, – я запомню навсегда.

Она помолчала и добавила тише:

– И друзей у меня не было. Были люди, которые хотели от меня чего-то. Денег, связей, положения. Когда я сбежала, никто даже не позвонил. Ни один человек. Кроме отца – но он звонил не мне, а своим ищейкам.

Егор взял ее за руку. Пальцы у нее были теплые, уже не ледяные, как тогда, на вокзале.

– Теперь есть я, – сказал он просто.

Она повернулась и посмотрела на него долгим взглядом. В глазах блестели слезы, но она не плакала.

– Да, – ответила она. – Теперь есть ты.

Через две недели они почти освоились. Егор нашел подработку через интернет – местному фермеру нужен был сайт, чтобы продавать мясо и молоко оптом. Заказ был смешной, денег платили копейки, но на хлеб, молоко и крупу хватало. Алиса ходила в магазин сама, училась выбирать продукты, торговаться с продавщицами, которые поначалу косились на нее, но потом привыкли – тихая, вежливая, не задается.

Однажды утром она разбудила его раньше обычного.

– Вставай, – сказала она, тряся за плечо. – Снег выпал.

Егор выполз из-под горы одеял, натянул штаны и вышел на крыльцо. Мир был белым. Чистым, свежим, искрящимся. Снег лежал на ветках, на крыше, на заборе, даже на старой покрышке, из которой дед Степан сделал клумбу. Воздух был такой прозрачный, что звенело в ушах.