Сергей Патрушев – Король душ (страница 1)
Король Душ
Глава 1. Изгнание из плоти
Запах озона и жженой резины ударил в ноздри первым. Он был настолько густым, что казался осязаемым, плотным чёрным дымом, забившимся в легкие. За ним последовала боль. Но не острая, разрывающая тело на части, а глухая, ватная, пульсирующая где-то глубоко под ребрами, словно кто-то медленно проворачивал внутри тупой ржавый нож.
Дмитрий открыл глаза.
Над головой висело серое, низкое небо. Оно не было затянуто тучами, оно само по себе состояло из этой тяжелой, влажной свинцовой массы, которая обычно опускается на город за полчаса до первого снега. Ни солнца, ни луны, ни единого просвета. Только бесконечный, клубящийся туман, который цеплялся за невидимые нити воздуха и медленно тек горизонтально, вопреки всем законам физики.
Он попытался пошевелиться. Тело отозвалось странной легкостью. Не той приятной невесомостью, которую обещают в рекламе ортопедических матрасов, а пугающей пустотой. Дмитрий сел. Асфальт под ним был мокрым, но холода он не чувствовал. На нем была та же самая джинсовая куртка, в которой он выходил из дома сегодня утром, те же самые выцветшие синие кроссовки. На левом рукаве темнело пятно от пролитого кофе. Часы на запястье показывали 14:17. Вторник.
Пятнадцать минут назад часы показывали 14:02. Он помнил это абсолютно точно, потому что именно в 14:02 маршрутка, в которой он ехал с работы, резко вильнула вправо, уходя от вылетевшей на встречную полосу фуры. Помнил истошный женский визг. Помнил, как старенький «Форд» впереди них сложился гармошкой, врезаясь в столб фонарного освещения. И помнил слепящую вспышку, когда их маршрутка, потеряв управление, боком въехала в опору моста. Вспышка была последним, что зафиксировало его сознание.
Значит, прошло пятнадцать минут. Значит, скорая уже должна быть здесь. Где сирены? Где крики людей?
Дмитрий поднялся на ноги. Колени предательски дрогнули, но устояли. Он стоял посреди проезжей части. Вокруг него, застыв во времени, замерла картина абсолютного хаоса.
Справа от него, развернувшись поперек дороги, стояла их желтая маршрутка-газель. Передняя дверь была распахнута настежь. Внутри, скрючившись в неестественных позах, сидели люди. Водитель лежал грудью на руле, его затылок представлял собой сплошное кровавое месиво. Пассажирка, заходившаяся в крике перед аварией, так и осталась с открытым ртом, ее палец указывал куда-то вперед. Рядом с ней подросток в наушниках смотрел в окно стеклянными глазами. Никто из них не дышал. Из ушей женщины тонкой струйкой стекала на виниловое сиденье темная кровь.
Слева громоздился искореженный металл. Тот самый «Форд», синий капот которого теперь находился где-то под приборной панелью. А прямо по курсу, метрах в десяти, лежало тело.
Оно лежало лицом вниз, нелепо подогнув одну руку под живот. Ноги были босыми — один кроссовок валялся в метре, зацепившись шнурком за кусок арматуры, торчащий из ограждения моста. Джинсы разорваны на колене. Спина белой футболки стремительно набухала темно-красным.
Дмитрий сделал шаг вперед. Его подошва не оставила следов на мокром асфальте. — Эй, — хрипло позвал он. Голос прозвучал глухо, будто он говорил через плотно прижатую подушку. — Мужик. Ты живой?
Тело не ответило. Капля дождя сорвалась с невидимого неба и упала Дмитрию на щеку. Она прошла сквозь кожу, не оставив даже ощущения влаги. Просто исчезла, растворившись в том месте, где должно было находиться его лицо.
Холод липкого ужаса пополз вверх по позвоночнику. Это сон. Банальный, дешевый кошмар после удара головой. Сейчас он ущипнет себя, проснется в реанимации, будет пахнуть хлоргексидином, и строгий врач скажет, что ему повезло собрать все кости.
Дмитрий посмотрел на свою правую руку. Она выглядела нормальной. Обычная мужская рука, ногти коротко стрижены, на большом пальце старый шрам от консервного ножа. Он выставил ладонь вперед и медленно пошел к своему телу. К
Шаг. Еще шаг. Расстояние сокращалось. Он вытянул указательный палец, намереваясь дотронуться до плеча, ощутить теплую, пусть и быстро остывающую человеческую плоть, доказать самому себе абсурдность происходящего.
Его палец вошел в плечо без малейшего сопротивления. Никакого толчка, никакой плотности мышц или кости. Словно он пытался коснуться густого тумана. Дмитрий нажал сильнее, почти по локоть погрузив руку в собственную спину. Ощущение было омерзительным — полная потеря физических границ, зияющая дыра там, где должен был быть закон непроницаемости материи.
Он отдернул руку и отпрыгнул назад, поскользнувшись на невидимой луже. Замер, тяжело дыша. Воздух входил в него и выходил, грудная клетка поднималась, сердце билось о ребра гулкими, быстрыми ударами. Он определенно был жив. Он мыслил, паниковал, чувствовал страх. Но физика этого места больше для него не работала.
Внезапно справа раздался звук. Громкий, резкий хлопок автомобильной двери.
Дмитрий обернулся. Наваждение начало спадать: время возвращалось в этот серый аквариум. Люди двигались. Медленно, тягуче, как в воде, но они оживали. Из остановившегося черного внедорожника выскочили двое мужчин в форме ДПС. Один бросился к синему «Форду», второй, доставая на ходу рацию, побежал к маршрутке. Со стороны центра города наконец-то послышался нарастающий вой сирен скорой помощи.
Мимо Дмитрия, глядя прямо сквозь него, пробежал парень лет двадцати пяти. Он держался за окровавленный бок, его губы беззвучно шевелились — наверное, он звал на помощь, но в мире призраков звуки имели другую плотность. Парень задел Дмитрия плечом.
Это было похоже на прохождение сквозь ледяной порыв ветра. Холод продрал до костей, вызвав мгновенную тошноту. Дмитрий почувствовал, как частицы его собственной сущности возмущенно всколыхнулись, нарушенные вторжением живого человека. Живые проходили сквозь него, не замечая, оставляя лишь фантомный холод чужого биополя.
Паника сменилась животным, первобытным ужасом. Он мертв. Или умирает прямо сейчас, стоя рядом со своим собственным трупом. Врачи вытащат его, положат на носилки, повезут в Склиф, будут бить током в грудь, ломая ребра, но он останется стоять здесь, в этом тумане, навсегда привязанный к месту своей гибели.
— Нет, — прошептал он. — Я не хочу. Пожалуйста. Мама…
Имя самого близкого человека сорвалось с губ отчаянным выдохом. Если бы он мог плакать, слезы давно залили бы ему глаза. Но слезные железы тоже остались там, внизу, в теле, которое медики только что переложили на пластиковую каталку, накрыли черным пакетом и понесли к машине.
Дмитрий закрыл лицо руками. Ладони прошли сквозь макушку, вызывая головокружение. Ему нужно найти кого-то. Кто объяснит. Кто скажет, куда идти. Чистилище? Лимб? Может ли призрак просто сесть в такси? Усмехнувшись собственному безумию, он опустил руки.
И увидел его.
Метрах в тридцати, прямо над парапетом моста, откуда открывался вид на грязную ленту Москвы-реки, стоял человек.
Он не появился из тумана. Он просто возник, заполнив собой пространство, словно изображение на проявляющейся фотобумаге. Высокий, невероятно худой, облаченный в длинную мантию цвета старого пепла. Ткань не имела швов, она казалась цельнокроеной из самой субстанции этого серого мира. Лица видно не было — голову скрывал глубокий капюшон, внутри которого клубилась такая же непроглядная мгла, как и в небе.
Фигура не двигалась. Она просто смотрела на Дмитрия. По крайней мере, тому казалось, что на него смотрят — ощущение тяжелого, оценивающего взгляда давило на затылок физически ощутимым грузом.
Первым порывом было броситься к нему. Закричать: «Помогите! Вызовите мне скорую! Сделайте что-нибудь!» Но слова застряли в горле. От незнакомца исходила абсолютная, монументальная неправильность. Он не принадлежал этому миру аварии, мигалок и суетящихся врачей. Он вообще не принадлежал мирам, которые можно измерить линейкой.
Дмитрий сделал осторожный шаг навстречу. Незнакомец никак не отреагировал. Тогда Дмитрий побежал. Он бежал неуклюже, высоко подбрасывая колени, боясь снова провалиться сквозь землю. Десять метров. Пять.
Когда между ними оставалось расстояние вытянутой руки, фигура в мантии начала меняться. Серый капюшон плавно повернулся, следуя за движением Дмитрия, а затем начал медленно оседать. Плоть — если это была плоть — стекла вниз, подобно раскаленному воску. Плечи сузились, рост уменьшился. Спустя три секунды на месте величественного стража стоял обычный пожилой мужчина в потертом сером плаще. Типичный московский пенсионер, каких тысячи в метро. Он моргнул, поправил на носу очки в дешевой металлической оправе и совершенно будничным голосом спросил: — Вы крайним стоите?
От неожиданности Дмитрий отшатнулся. Старик смотрел мимо него, чуть левее, явно обращаясь к кому-то в очереди. Очереди не было. Был только мост, разбитые машины и удаляющийся вой сирен.
— Подождите! — выкрикнул Дмитрий, протягивая руку. — Что происходит?! Я… я умер? Почему меня никто не видит?
Старик-оборотень вздохнул. Этот тяжелый, уставший вздох древнего существа заставил туман вокруг них на мгновение уплотниться. Он поднял сухую, покрытую пигментными пятнами руку и указал ею куда-то за спину Дмитрия. — Касса закрылась еще в прошлом квартале, молодой человек. Просьба пройти к терминалу самообслуживания.