Сергей Патрушев – Король душ (страница 4)

— Куда мы идем? — спросил Дмитрий, пытаясь перекричать нарастающий гул сотен историй вокруг. Ему казалось, что корни деревьев шевелятся под землей, пытаясь ухватить его за щиколотки. — К Вратам Архива, — ответил Каин. — Там сидит таможня. Если ты и правда избранный мусор Короля Душ, у тебя должна быть печать допуска. Если нет — нас пустят на органические удобрения для этого сада скорби. Кстати, поздравляю с первым днем смерти. Как ощущения? — Отвратительно, — честно признался Дмитрий.

Каин хрипло рассмеялся. Смех прозвучал диссонансом в этой библиотеке мертвых. — Вот! Уже прогресс. Большинство новоприбывших начинают с отрицания или философских бесед. Ты сразу переходишь к сути. Мне такие нравятся. Жаль только, жить тебе осталось минут десять.

Впереди между деревьями замаячил просвет. Густой черный полог леса расступился, открывая взгляду широкую просеку. На ней росла идеально ровная, коротко стриженая трава ядовито-салатового цвета. Посреди поляны возвышалось строение, которое никак не могло существовать в лесу.

Это была автобусная остановка советских времен. Облупившаяся желтая краска, мутное толстое стекло, железная лавочка со стершейся краской и расписание маршрутов «Марьино — Кузьминки», прикрученное ржавыми болтами. Под козырьком горела лампа накаливания, излучающая мертвенно-оранжевый свет. Рядом с расписанием кнопкой был пришпилен плакат: «Не стой под стрелой. Переход в Лимб временно закрыт по техническим причинам».

— Общественный транспорт загробного мира, — фыркнул Каин, выходя из-под деревьев. — Самый быстрый способ добраться до Центрального Узла. Главное — не садись в маршрутку номер тринадцать. Она едет прямиком в глотку Левиафану.

Дмитрий вышел на поляну вслед за ним. Трава под кроссовками пружинила слишком сильно, подбрасывая ноги вверх при каждом шаге. Воздух здесь стал чище, шепот деревьев остался позади, сменившись монотонным гудением электричества от лампы на остановке.

Каин подошел к железной лавочке, поморщился, достал из кармана брюк носовой платок сомнительной чистоты, постелил его и сел, вытянув раненую ногу. — Сейчас начнется самое веселье, — сказал он, закуривая новую сигарету. — Таможня терпеть не может несанкционированные выбросы сознания. Будут проверять твою матрицу на наличие скверны. Совет: когда спросят о самом большом грехе, не говори про украденную в детстве шоколадку. Они любят драматизм. Соври что-нибудь пафосное. Например, что утопил котенка. За ложь они наказывают меньше, чем за скучную правду.

Дмитрий хотел спросить, кто именно будет спрашивать, но слова застряли в горле. Из-за остановки вышла девушка.

Она появилась бесшумно. Ее шаги не приминали салатную траву. Первой Дмитрий заметил копну волос. Они не были просто рыжими или красными — это был чистый, концентрированный рубиновый цвет, какой бывает у раскаленного металла или артериальной крови. Волосы тяжелой волной спадали ниже лопаток, слегка развеваясь на несуществующем ветру.

Девушка была одета в длинное пальто цвета мокрого асфальта, перехваченное широким кожаным ремнем. Под распахнутым воротом виднелась белая водолазка. Никакого оружия, никаких знаков отличия. Только глаза. Огромные, миндалевидные, глубокого фиолетового оттенка, в котором тонули зрачки. Когда она посмотрела на Дмитрия, ему показалось, что на него направили два прожектора, высвечивающих все темные углы его души.

Каин поперхнулся дымом. Он резко выпрямился, сбрасывая с себя маску ленивого циника, и попытался встать, опираясь на больную ногу. Вышло неуклюже. — Мария, — выдохнул он, и в этом имени впервые за всё время прозвучала неуверенность. — Старший Инспектор Контрольно-пропускного пункта сектора Гамма. Я думал, вы курируете Южный Склеп.

Девушка проигнорировала его. Ее взгляд скользнул по лицу Каина, задержался на его сочащихся серебром ранах с легким оттенком брезгливости, а затем полностью переключился на Дмитрия.

Она сделала три шага навстречу. Дмитрий инстинктивно отступил на полшага назад, пока не уперся спиной в холодное стекло остановки. — Трепыхание бесполезно, — произнесла она. Голос Марии оказался лишен ожидаемой мелодичности. Он был низким, бархатным, но внутри него чувствовался стальной каркас абсолютной власти. Так говорят хирурги перед ампутацией. — Григорий потерял право на панибратство еще двести лет назад, когда проиграл свою память в карты демону Азазоту. Называй ее Марией. Меня тоже. Мы не друзья. Мы элементы системы.

— Я… я Дмитрий, — выдавил он. Горло пересохло окончательно.

— Я знаю, кто ты, — Мария подошла вплотную. Она была выше его ростом почти на полголовы, отчего приходилось смотреть на нее снизу вверх. — Ты статистическая аномалия. Мусор на ленте конвейера Реквизитория. Ошибка протокола извлечения, которая позволила твоей квантовой оболочке сохранить когерентность вне физического носителя.

Она подняла правую руку. На ее указательном пальце вспыхнуло кольцо из того же пульсирующего света, что и символы на мосту. Кольцо начало расширяться, превращаясь в сложный геометрический чертеж, висящий прямо в воздухе между ними.

— Стандартная процедура диагностики требует изъятия остаточного эго для предотвращения заражения Измерения, — продолжила Мария, холодно глядя Дмитрию в глаза. — Обычно такие, как ты, распадаются на базовые эмоции в течение первых суток. Страх превращается в туман, гнев — в базальт, любовь — в соль. Но твой случай иной. Твоя структура сопротивляется энтропии. И причина этому кроется не в тебе.

Ее палец коснулся центра чертежа. Пространство вокруг задрожало. Автобусная остановка позади Марии пошла мелкой рябью, теряя очертания. Вместо желтой краски проявились стены из белого мрамора, бесконечные ряды безликих душ и гигантская фигура Архивариуса с печатями. Видение длилось долю секунды и схлопнулось обратно в лесную поляну.

— Тебя выбрали, — сказала Мария. Слово упало в тишину тяжело, как надгробие. — Лично.

— Кто? — прошептал Дмитрий. — Тот великан с линзами?

Мария едва заметно скривила уголки губ. Вероятно, это должно было означать улыбку. — Король Душ. Первый Перворожденный. Тот, кого примитивные религии ваших предков называли Саваофом, Аллахом или Абсолютом. Хотя сам он предпочитает титул Хранителя Равновесия.

Дмитрий моргнул. Информация отказывалась укладываться в голове. Бог выбрал его? Обычного парня, работавшего менеджером по продажам строительных смесей, забывшего позвонить матери в прошлое воскресенье и имевшего неоплаченный штраф за парковку? Почему не мать Тереза? Почему не Гагарин? Почему системный брак?

— Должно быть какое-то недоразумение, — пробормотал он. — Я ничего не умею. Я даже машину нормально водить не научился.

— Нам плевать на твои водительские права, — отрезала Мария. Она опустила руку, и чертеж погас. — Физические навыки в нашем деле вторичны. Важно состояние ядра. Твое ядро чистое. Оно никогда не подвергалось воздействию истинной скверны.

Она повернула голову к Каину, который замер у лавочки, делая вид, что крайне заинтересован дымящейся сигаретой. — Что касается тебя, Григорий. Ты нарушил протокол прямого вмешательства. Экстракция объекта из-под носа Архивариуса карается полным форматированием личности. Тебе повезло, что объект нужен нам функциональным. До завершения миссии ты прикреплен к нему в качестве телохранителя. Попробуй сбежать или предать — твоя сущность будет использована как топливо для фонарей в Нижнем Городе. Понял?

Каин молча кивнул, затаптывая окурок каблуком. Вся его развязность испарилась, оставив лишь напряженную готовность хищника.

Мария снова перевела взгляд на Дмитрия. Теперь в ее фиолетовых глазах читалось нечто похожее на усталость. — Слушай меня очень внимательно, Дмитрий. У тебя есть одна попытка понять устройство мироздания. Второй раз объяснять я не буду.

Она отошла на пару шагов назад и начала говорить. Ее речь текла ровно, четко расставляя акценты, вбивая факты в сознание Дмитрия, как гвозди.

— То, что люди называют Вселенной — лишь один из слоев. Физический план. Над ним существует Тонкий Мир, где формируются идеи. А над всем этим находится Измерение Душ — первичный океан чистой эссенции. Душа человека — это капля, отделенная от этого океана для получения опыта. После смерти тела капля возвращается. Почти всегда.

Но около трехсот лет назад по вашему летоисчислению произошел инцидент. Группа высокоуровневых сущностей, отвечавших за баланс страстей, получила доступ к Первородному Хаосу. Это энергия творения, не имеющая вектора. Смешиваясь с разумом, Хаос порождает Скверну.

Скверна меняет саму структуру души. Светлые чувства — сострадание, жертвенность, надежда — становятся для таких душ токсичными. Боль других становится для них единственным источником питания. Они начали пожирать себе подобных. Не убивать, а именно поглощать матрицы, переваривая опыт миллионов людей, чтобы стать сильнее. Мы называем их Темными Душами. Или Потрошителями.

— Демоны? — уточнил Дмитрий. — Демоны — это обслуживающий персонал нижних уровней, низкоквалифицированная рабочая сила, — поморщилась Мария. — Потрошители — это падшие ангелы, бывшие судьи, стражи и творцы. Они создали армию из тех несчастных, чьи оболочки оказались недостаточно прочными во время перехода. Началась война.