Сергей Патрушев – Книга бесконечности (страница 5)

Марк отшатнулся, едва не упав с лестницы. Книга в руках дрогнула, и на новой странице проступили слова:

«Ты думал, что отражения – это просто свет, который не нашел дороги дальше? Они – тоже шаги. Только шаги эти сделаны не ногами, а глазами. Смотри дальше. Ты только начал видеть».

Марк перевел взгляд обратно на стену. Отражение его уже не подмигивало, стояло смирно, но теперь Марк заметил, что за его спиной, в отражении, открывается не лестница, по которой он только что поднялся, а совсем другое пространство. Длинный коридор, уходящий в бесконечность, стены которого были сплошь зеркальными. И в каждом зеркале отражался кто-то – люди, лица, фигуры, движущиеся, застывшие, смотрящие прямо на Марка или отвернувшиеся, занятые своими делами.

– Что это? – прошептал он.

Книга ответила немедленно – новая страница, новый текст:

«Коридор зеркал. Здесь живут те, кого ты видел хотя бы раз в жизни. Все, на кого упал твой взгляд. Прохожие на улице. Пассажиры в метро. Лица в телевизоре. Те, кого ты любил. Те, кого ненавидел. Те, кого просто заметил краем глаза. Каждый твой взгляд оставил здесь отражение. И каждое отражение ждет, когда ты вернешься».

Марк сглотнул. Это было чудовищно. Это было невозможно. Сколько людей он видел за свою жизнь? Тысячи? Десятки тысяч? Все они здесь? Все ждут?

– Я не могу туда идти, – сказал он вслух. – Это слишком. Я не выдержу.

Но книга уже не слушала его возражений. Тепло в руках стало настойчивым, почти требовательным, и Марк понял, что у него нет выбора. Он должен войти. Хранитель сказал: книга поведет, и он должен идти до конца.

Он сделал шаг вперед – и стена расступилась, пропуская его. Лестница исчезла за спиной, и Марк оказался в коридоре, который видел в отражении. Высоком, бесконечном, с зеркальными стенами слева и справа. Пол был выложен черно-белой плиткой в шахматном порядке, потолок терялся где-то в темноте, откуда лился ровный, холодный свет.

В зеркалах кто-то был.

Марк повернул голову налево и увидел женщину. Лет сорока, усталую, с тяжелыми сумками в обеих руках, она стояла в зеркале и смотрела на него с немым вопросом. Марк напряг память – где он ее видел? И вдруг вспомнил. Прошлая зима. Он возвращался с работы, шел по скользкому тротуару, а она шла навстречу, и в тот момент, когда они поравнялись, она поскользнулась и едва не упала. Он подхватил ее под локоть, помог удержать равновесие. Она сказала «спасибо» и пошла дальше. Три секунды. Взгляд в глаза. И все. А она – здесь. Стоит в зеркале и смотрит на него уже не три секунды, а, кажется, целую вечность.

– Прости, – прошептал Марк. – Я не знал, что ты здесь.

Женщина не ответила. Она просто смотрела, и в глазах ее не было ни обиды, ни радости – только ожидание.

Марк пошел дальше. Справа мелькнуло лицо старика в кепке – тот самый, что сидел на лавочке у подъезда и всегда кормил голубей. Марк видел его сотни раз, но никогда не знал имени. Старик в зеркале медленно поднес руку к козырьку кепки и чуть приподнял ее, словно здороваясь. Марк кивнул в ответ и пошел быстрее.

Лица мелькали слева и справа, некоторые он узнавал сразу, некоторые казались смутно знакомыми, некоторых не помнил совсем. Вот девушка, с которой он учился в параллельном классе – они никогда не разговаривали, только иногда встречались взглядами в коридоре. Вот мужчина в синей спецовке – рабочий со стройки напротив его дома. Вот мальчик с мороженым, пробегавший мимо в парке. Вот пожилая пара, держащаяся за руки – они сидели через два столика от него в кафе год назад. Все они были здесь. Все смотрели. Все ждали.

Марк шел и шел, и лица не кончались. Иногда в зеркалах было пусто – только смутные тени, которые шевелились, но не обретали формы. Книга на эти вопросы не отвечала, но Марк догадался сам: это те, кого он видел, но не запомнил совсем. Те, чьи лица стерлись из памяти сразу, как только он отвел взгляд. Они остались здесь тенями, призраками, почти никем.

Он прошел уже, наверное, час, а может, и больше – время здесь текло иначе – и вдруг замедлил шаг. В зеркале справа он увидел женщину, от которой по спине побежали мурашки. Молодая, красивая, с длинными русыми волосами, в легком летнем платье. Она сидела на скамейке в парке и читала книгу. Марк знал это место. Знал эту скамейку. Знал эту книгу – томик стихов Ахматовой, который он сам держал в руках много раз. Он подошел ближе к зеркалу, почти касаясь его носом. Женщина подняла голову от книги и посмотрела прямо на него. У нее были зеленые глаза, чуть раскосые, с длинными ресницами. И в этих глазах Марк увидел то, чего не видел ни в одном другом зеркале: узнавание.

– Катя, – прошептал он.

Женщина улыбнулась. Слабо, чуть грустно, но совершенно точно – ему.

Три года назад. Лето. Парк. Он сидел на скамейке и читал ту самую книгу стихов, которую взял в библиотеке. Рядом села девушка. Долго молчала, потом спросила: «Это Ахматова?» Он кивнул. «Можно посмотреть?» Он протянул книгу. Она полистала, вернула. «У вас хороший вкус». И ушла. Он смотрел ей вслед, думал догнать, спросить имя, но не решился. Просто сидел и смотрел, пока она не скрылась за поворотом аллеи. А потом забыл. До сегодняшнего дня.

– Ты помнишь меня? – спросил Марк.

Катя – он назвал ее Катей, хотя не знал, так ли ее зовут на самом деле – кивнула.

– Я всегда тебя помнила, – сказала она, и голос ее прозвучал тихо, но отчетливо, словно между ними не было зеркала. – Ты не подошел. Я ждала. Ты не подошел.

Марк почувствовал, как к горлу подступает ком.

– Я испугался, – сказал он. – Я всегда боюсь. Я считаю шаги, чтобы не думать о том, что можно сделать шаг навстречу. Я дурак.

Катя улыбнулась опять, и в улыбке этой была такая печаль, что Марку захотелось пробить зеркало, разбить его вдребезги, только бы дотронуться до нее, обнять, попросить прощения за три года молчания.

– Ты здесь, – сказала она. – Значит, не все потеряно. Ты можешь выбрать. Всегда можно выбрать.

– Выбрать что?

– Идти дальше. Или остаться. Смотри.

Она повела рукой, и зеркало изменилось. Марк увидел не Катю на скамейке, а другое отражение – себя, стоящего в этом же коридоре, только постаревшего, с сединой в волосах, с книгой в руках, но книга эта была уже не «Книгой Бесконечности», а той самой, холодной, с белой лентой, которую он оставил внизу. Он стоял у зеркала и смотрел на Катю, а Катя смотрела на него, и так продолжалось бесконечно – двое людей, разделенных стеклом, смотрят друг на друга и не могут сделать шаг.

– Это если ты останешься, – сказала Катя. – Будешь ходить по этому коридору вечно, смотреть на всех, кого видел, и никогда не сможешь прикоснуться. А теперь смотри дальше.

Зеркало изменилось снова. Марк увидел себя в лифте. Темнота, мигающая лампа, он сам, стоящий с закрытыми глазами и прижимающий книгу к груди. А рядом с ним – Катя. Живая, настоящая, в том самом летнем платье. Она касается его плеча, и он открывает глаза.

– Это если ты вернешься, – сказала она. – Там, снаружи, я существую. Я живу в этом городе. Я хожу по тем же улицам. Я иногда думаю о тебе – о том парне в парке с книгой Ахматовой. И если ты захочешь, ты можешь меня найти.

– Как? – спросил Марк. – Я не знаю твоего имени. Я ничего о тебе не знаю.

– Ты знаешь главное, – ответила она. – Ты знаешь, что я существую. Остальное – просто шаги. Шаги, которые нужно сделать.

Зеркало померкло, и Катя исчезла. Вместо нее Марк увидел только свое собственное отражение – усталое, растерянное, но с новым огоньком в глазах.

Он пошел дальше. Теперь лица в зеркалах не задерживали его – он скользил по ним взглядом, искал только одно, то самое, зеленоглазое. Но зеркала тянулись бесконечно, и Кати среди них больше не было.

Коридор кончился внезапно. Марк вышел в круглый зал, очень похожий на тот, где встретил старика, но без пюпитра и без книг на стенах. Вместо книг здесь были двери. Десятки дверей, расположенных по кругу, все разные – деревянные и металлические, высокие и низкие, новые и старые, с ручками и без, с замочными скважинами и с табличками. На каждой табличке было что-то написано, но Марк не мог разобрать – буквы прыгали и менялись, стоило на них взглянуть.

В центре зала стояла скамья, а на скамье сидела Алиса – та самая девочка, которую он встретил между стеллажами. Теперь она была без книг, просто сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на двери.

– Ты пришел, – сказала она, увидев Марка. – Я знала, что ты придешь. Мама говорила, что сюда приходят все, кто доходит до конца коридора.

– Что это за место? – спросил Марк, садясь рядом. Ноги гудели от долгой ходьбы, хотя в библиотеке он, кажется, не сделал ни одного физического шага.

– Зал выбора, – просто ответила Алиса. – Каждая дверь ведет куда-то. В разные моменты твоей жизни. В разные решения. Ты можешь войти в любую и прожить другой путь. Тот, который не выбрал тогда. Можешь попробовать, как бы все сложилось, если бы ты подошел к той девушке в парке. Или если бы не стал корректором, а уехал в другой город. Или если бы в детстве не побоялся подойти к отцу и спросить, почему он ушел. Все двери открыты.

Марк обвел взглядом круг. Дверей было много. Очень много. Целая жизнь, разбитая на моменты выбора.

– А если я войду, я смогу вернуться?

– Сможешь, – кивнула Алиса. – Но ты вернешься уже другим. Каждый вход меняет тебя. Даже если ты просто посмотришь. Знание того, что могло бы быть, – это тяжелая ноша. Не все ее выдерживают. Некоторые входят в дверь и остаются там навсегда. Им нравится другая жизнь больше, чем своя.