Сергей Патрушев – Книга бесконечности (страница 6)

– А ты? – спросил Марк. – Ты входила?

Алиса покачала головой.

– Мне не нужно. Моя жизнь – здесь. Я родилась в библиотеке. У меня нет других дверей. Только одна – та, через которую я пришла. Но я ее не помню. Слишком маленькая была.

Она помолчала и добавила:

– Твоя дверь – вон та. Третья слева. Я ее вижу. Она светится для тебя.

Марк посмотрел на третью слева. Обычная деревянная дверь, чуть облупившаяся краска, медная ручка в виде львиной головы. Никакой таблички, никаких опознавательных знаков.

– Что за ней?

– Не знаю, – пожала плечами Алиса. – Я вижу только, что она твоя. Что там – знаешь только ты. Вернее, узнаешь, когда войдешь.

Марк встал со скамьи и подошел к двери. Рука сама потянулась к ручке – холодный металл, гладкий от тысяч прикосновений. Он оглянулся на Алису. Девочка сидела все так же неподвижно и смотрела на него с выражением, в котором была и грусть, и надежда, и что-то еще, очень похожее на любовь – но не к нему лично, а ко всем, кто проходит через этот зал, кто ищет свою дверь, кто пытается вернуться.

– Удачи, – сказала она тихо.

Марк нажал на ручку и толкнул дверь.

Глава 5. Тот самый день

Дверь открылась в солнечный свет. Марк зажмурился – после полумрака библиотеки и зеркального коридора этот свет казался нестерпимо ярким, почти болезненным. Он сделал шаг вперед, и дверь за спиной бесшумно закрылась, исчезла, словно ее никогда и не было.

Марк стоял посреди парка. Летнего, зеленого, залитого солнцем. Где-то рядом пели птицы, пахло скошенной травой и нагретой на солнце древесиной скамеек. По аллее прогуливались люди – мамы с колясками, пожилые пары, молодые люди с мороженым. Обычный летний день. Самый обычный.

И тут Марк понял, где он. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, как птица в клетке. Это был тот самый парк. Та самая аллея. Вон та скамейка – чуть облупившаяся зеленая краска, чугунные ножки. Он стоял ровно в том месте, где три года назад сидел и читал Ахматову.

– Этого не может быть, – прошептал он.

Но могло. Библиотека потерянных шагов, коридор зеркал, зал выбора – все это было реальностью. Почему бы не быть реальным и этому?

Марк огляделся в поисках себя – того, прежнего, двадцатичетырехлетнего, с книгой в руках. И увидел. На той самой скамейке сидел молодой человек в легкой рубашке с закатанными рукавами, и читал. Марк подошел ближе, стараясь ступать бесшумно, и заглянул через плечо. Да, та самая книга. Томик Ахматовой, который он взял в библиотеке и так и не вернул вовремя, заплатил штраф, но книгу оставил себе. Она до сих пор стояла у него на полке.

Молодой Марк – Марк-прошлый – сидел и читал, иногда поднимая глаза и глядя куда-то вдаль, на аллею. Он был спокойным, сосредоточенным, но в уголках губ таилась грусть – та самая, постоянная, с которой Марк-настоящий жил все эти годы. Та самая, которую он пытался заглушить счетом.

И тут по аллее прошла девушка. Та самая. В легком летнем платье, с книгой в руках. Катя. Марк-настоящий замер, боясь дышать. Она была еще прекраснее, чем в зеркале, чем в его воспоминаниях. Живая, настоящая, с легкой улыбкой на губах. Она прошла мимо скамейки, где сидел Марк-прошлый, и вдруг остановилась. Посмотрела на книгу в его руках.

– Это Ахматова? – спросила она.

Марк-прошлый поднял голову. В глазах его мелькнуло удивление – он не привык, чтобы с ним заговаривали незнакомые люди, тем более такие красивые девушки.

– Да, – ответил он тихо. – Вы знаете Ахматову?

– Люблю, – просто сказала она. – Особенно раннюю. «Сжала руки под темной вуалью». Это же она?

– Она. – Марк-прошлый чуть улыбнулся. – Одно из самых сильных.

Она сделала шаг ближе.

– Можно посмотреть?

Он протянул книгу. Она взяла, полистала, задержалась на одной странице, прочитала про себя, вернула.

– У вас хороший вкус, – сказала она и улыбнулась.

Марк-настоящий, стоящий в кустах сирени в нескольких метрах от скамейки, затаил дыхание. Сейчас. Сейчас решится все. Сейчас он, прошлый, должен что-то сказать, спросить имя, предложить сесть рядом. Сейчас.

Марк-прошлый молчал. Он смотрел на нее, и в глазах его была борьба – желание заговорить и страх, привычный, въевшийся в кожу страх сделать шаг навстречу.

– Меня, кстати, Катя, – сказала девушка, видя его молчание.

Марк-прошлый открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент где-то рядом заиграла музыка – уличный музыкант на той стороне аллеи затянул что-то грустное и тягучее. Он отвлекся на секунду, повернул голову в сторону звука, а когда повернулся обратно, Катя уже уходила. Уходила по аллее, удаляясь, становясь все меньше и меньше.

– Постойте! – крикнул Марк-прошлый, но слишком тихо, слишком неуверенно. Она не услышала. Или сделала вид, что не услышала.

Марк-настоящий смотрел, как она уходит, и чувствовал, как внутри закипает злость. На себя. На того, прошлого, который не посмел, не смог, струсил в последний момент.

– Ну же! – закричал он, выходя из кустов. – Догони! Скажи что-нибудь! Идиот!

Но Марк-прошлый его не видел и не слышал. Он просто сидел на скамейке, сжимая книгу, и смотрел вслед уходящей девушке с таким выражением, будто прощался с жизнью.

И вдруг мир вокруг замер. Люди на аллее остановились, как фигуры в музее восковых фигур. Птицы застыли в воздухе. Музыкант замер с поднятым смычком. Только Марк-настоящий мог двигаться. И Катя. Она тоже двигалась. Она повернулась и пошла обратно – прямо к нему, к Марку-настоящему.

– Ты пришел, – сказала она просто, останавливаясь в двух шагах. – Я знала, что ты придешь.

Марк смотрел на нее и не верил своим глазам. Она была такой же, как в зеркале, но еще живее, еще реальнее. От нее пахло летом, цветами и еще чем-то неуловимым, что бывает только у живых людей.

– Ты меня видишь? – спросил он.

– Конечно, вижу. – Она улыбнулась. – Я здесь не просто отражение. Я – та, кого ты мог бы встретить. Если бы сделал тот шаг. Сейчас у тебя есть шанс.

– Какой шанс?

– Остаться здесь. В этом дне. Прожить его иначе. Ты можешь подойти к себе – вон к тому, на скамейке, – и сказать ему то, что нужно сказать. А потом мы встретимся. По-настоящему. Здесь и сейчас. И все будет по-другому.

Марк посмотрел на себя-прошлого, застывшего на скамейке. На его молодое, но уже усталое лицо. На книгу в руках. На то, как он сжимает пальцами обложку – словно это единственное, что у него есть в этом мире.

– Что я должен ему сказать?

– То, что ты понял там, в библиотеке. То, что понял в коридоре зеркал. То, что понял, когда выбирал дверь. Что шаги – это не только счет. Шаги – это движение. И если не делать их, они так и останутся просто цифрами. Никуда не приведут.

Марк кивнул. Он подошел к скамейке, сел рядом с собой-прошлым и посмотрел на свое собственное лицо так близко, как никогда в жизни не смотрел. У него были мамины глаза – серые, с крапинками. И папин подбородок – чуть тяжеловатый, упрямый. Он никогда не замечал этого раньше.

– Слышишь меня? – спросил он тихо. – Ты меня слышишь?

Марк-прошлый вздрогнул. Медленно, очень медленно, как сквозь толщу воды, он повернул голову и посмотрел на Марка-настоящего. В глазах его было изумление – чистое, детское, беззащитное.

– Ты… – прошептал он. – Ты – это я?

– Я – это ты. Через три года. Я пришел, чтобы сказать тебе одну вещь.

– Какую?

– Не бойся. Я знаю, что ты боишься. Я знаю, что внутри у тебя постоянно работает этот счетчик – раз, два, три, четыре. Я знаю, что ты считаешь шаги, чтобы не думать о том, что можно сделать шаг. Но послушай. Та девушка, которая только что ушла – Катя. Она вернется. Через минуту время снова пойдет, и она вернется. И у тебя будет второй шанс. Не упусти его.

Марк-прошлый молчал, переваривая услышанное. Потом спросил:

– А что будет, если я не упущу?

– Тогда я, – Марк-настоящий коснулся своей груди, – может быть, не окажусь там, где оказался. В библиотеке потерянных шагов. В коридоре зеркал. В зале выбора. Может быть, моя жизнь сложится иначе. И я не буду сидеть на подоконнике и считать секунды, потому что рядом будет она.

– А ты? – Марк-прошлый посмотрел на него с тревогой. – Ты исчезнешь?

– Не знаю, – честно ответил Марк. – Может быть, исчезну. Может быть, стану просто воспоминанием о том, что могло бы быть. Но это неважно. Важно, чтобы ты сделал правильный выбор.

Время дрогнуло. Застывший мир начал приходить в движение – сначала медленно, потом быстрее. Птицы полетели, музыкант заиграл, люди пошли по аллее. И по аллее пошла Катя – обратно. Она приближалась к скамейке, и в руках у нее была та же книга – томик Ахматовой.

Марк-настоящий встал и отошел в сторону, чтобы не мешать. Он стоял под деревом и смотрел, как разворачивается сцена, которую он уже видел однажды, но которая теперь должна была пойти по-другому.

Катя поравнялась со скамейкой и остановилась.

– Это Ахматова? – спросила она.

Марк-прошлый поднял голову. Марк-настоящий затаил дыхание.

– Да, – ответил Марк-прошлый. И добавил твердо, глядя ей прямо в глаза: – Вы знаете Ахматову?