Сергей Патрушев – Книга бесконечности (страница 2)
Глава 2. Библиотека потерянных шагов
Лифт остановился между третьим и вторым этажом. Рывок был таким резким, что Марк ударился плечом о стенку кабины, а книга выскользнула из рук и с глухим стуком упала на пол, раскрывшись где-то в середине. Лампочка под потолком замигала, затрещала и погасла, оставив его в непроглядной черноте, какой не бывает даже в самую безлунную ночь. Черноте, которая, казалось, состояла не из отсутствия света, а из густой, осязаемой субстанции, заполнявшей рот и уши ватой.
Марк замер. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая привычный внутренний счет. Он шагнул вперед, туда, где, по его расчетам, должна была находиться дверь, и наткнулся на шершавую стену. Провел рукой – панели, кнопки. Он нащупал круглую кнопку вызова диспетчера, нажал и прижался ухом к холодному металлу. Тишина. Ни гудков, ни потрескивания, ни голоса дежурного. Только ровное, глухое безмолвие, от которого закладывало уши.
– Есть кто? – крикнул он в темноту. Голос ударился о стены кабины и погас, не найдя выхода. – Помогите!
Тишина ответила ему полным, абсолютным равнодушием. Марк почувствовал, как паника поднимается откуда-то из живота, холодными пальцами сжимает внутренности. Он всегда боялся замкнутых пространств, боялся этой безответности мира, этого крика в пустоту, который возвращается к тебе лишь эхом собственного страха. Чтобы успокоиться, он начал считать. Один, два, три, четыре. Размеренно, глубоко дыша. Двадцать три, двадцать четыре. Он наклонился и нащупал на полу книгу. Пальцы коснулись теплой бумаги, и это прикосновение подействовало лучше любого счета. Тепло было живым, оно пульсировало, и Марк невольно прижал ладонь к странице, пытаясь поймать этот ритм.
И вдруг страница под его пальцами засветилась. Слабо, едва заметно, будто кто-то зажег свечу за плотной тканью. Марк поднес книгу ближе к лицу и увидел, что свет исходит не от самой бумаги, а от букв, которые проступали на ней, одна за другой, складываясь в слова, в предложения, в целые абзацы. Он читал, и с каждым прочитанным словом свет становился ярче, а сердце билось ровнее.
«Не бойся темноты, Марк. Темнота – это просто свет, который еще не научился ждать. Ты стоишь не в лифте старого дома. Ты стоишь на пороге. Шагов больше нет. Только выбор: вернуться туда, где ты считал секунды, или войти туда, где секунды считают тебя».
Буквы мерцали и переливались, отливая золотом и медью, как осенние листья под солнцем. Марк провел пальцем по строчке, и след от пальца остался светящимся, медленно угасая, как искра от костра.
– Куда войти? – прошептал он. – Здесь нет никакой двери.
Но едва он произнес эти слова, как стена лифта напротив него начала меняться. Металлическая панель пошла рябью, будто поверхность воды, в которую бросили камень, а затем разгладилась и превратилась в высокую арку, сложенную из темного, отполированного временем камня. По бокам арки горели два факела, их пламя не коптило и не давало жара, лишь мягко освещало пространство впереди.
Марк оглянулся. Там, где только что была дверь лифта, теперь тоже не было ничего, кроме такой же каменной кладки. Он стоял в круглом помещении, больше похожем на основание башни, чем на лифтовую кабину. Пол был выложен каменными плитами, стертыми бесчисленными шагами до зеркального блеска. В центре, там, где только что валялась упавшая книга, теперь стоял невысокий пюпитр из темного дерева, инкрустированный перламутром.
Марк подошел к нему. Книга лежала на пюпитре, раскрытая на той самой странице, которую он читал в темноте. Но теперь буквы на ней не светились, они были черными, четкими, типографскими. Словно так было всегда. Словно она всегда здесь лежала.
– Ты все-таки пришел.
Голос раздался откуда-то из-за спины, из тени, которую отбрасывали факелы. Голос был старческий, скрипучий, как несмазанная дверь, но в нем слышалась и насмешка, и усталость, и что-то еще, чему Марк не мог подобрать названия.
Он резко обернулся. В тени арки стояла фигура, закутанная в длинный плащ из серой, вытертой ткани, больше похожей на войлок. Лица не было видно – глубокий капюшон скрывал его полностью. Фигура опиралась на посох, и при каждом движении посох издавал глухой стук о камень.
– Кто вы? – спросил Марк. Голос его прозвучал на удивление твердо, хотя внутри все дрожало.
– Я тот, кто считает шаги, которые ты уже не считаешь, – ответила фигура. – Хранитель порога. Смотритель зала ожидания. Называй как хочешь. Имена здесь ничего не значат. Важно только то, зачем ты пришел.
– Я не приходил. Я просто ехал вниз. Лифт сломался.
Фигура издала звук, похожий на скрипучий смешок.
– Лифт не ломается, мальчик. Лифт – это только предлог. Ты держал книгу. Ты прочитал надпись. Ты сделал выбор, даже не заметив этого. Шаги привели тебя сюда. Так бывает всегда.
Марк сжал книгу в руках, чувствуя ее тепло, ее пульс, ее дыхание.
– Что это за место?
– Это библиотека, – просто ответил старик. – Библиотека потерянных шагов.
Он шагнул вперед, и свет факелов упал на край капюшона, открыв на мгновение кусочек сухой, пергаментной кожи с проступающими венами. Марк увидел длинные, костлявые пальцы, сжимающие посох, и заметил, что пальцы эти испачканы чернилами.
– Каждый шаг, который ты сделал в своей жизни, – продолжал старик, – каждое движение, каждое дыхание, каждое слово – все это записано. Где-то. В какой-то из книг. Люди думают, что их следы исчезают, заметаются ветром, смываются дождем. Но это не так. Ничто не исчезает бесследно. Все остается здесь.
Он обвел посохом пространство вокруг, и Марк только сейчас заметил, что стены круглого зала, которые он принимал за каменные, на самом деле были стенами из книг. Тысячи, миллионы книг, уходящих в темноту, в бесконечность, теряющихся где-то высоко, где даже свет факелов не мог достать. Книги стояли на полках, громоздились в нишах, лежали стопками у стен. Некоторые были огромными, в рост человека, другие – крошечными, меньше ладони. Кожаные переплеты соседствовали с берестяными свитками, современные тома в лакированных суперобложках – с рукописными фолиантами на неизвестных языках.
– Это все… мои шаги? – прошептал Марк.
– Твои? – старик снова скрипнул смехом. – Ты слишком высокого мнения о себе. Это шаги всех, кто жил, живет и будет жить. Каждое существо на этой земле оставляет здесь свой след. Каждая травинка, каждый камень, каждая капля дождя. Все, что движется, оставляет шаги. А все, что оставляет шаги, однажды попадает сюда.
Марк подошел к ближайшей полке и провел рукой по корешкам. Книги были разные – новые и старые, толстые и тонкие. Он наугад вытащил одну. На обложке не было ни названия, ни имени автора. Он открыл ее. Страницы были заполнены аккуратным, каллиграфическим почерком. Он начал читать и через несколько строк понял, что читает жизнь совершенно незнакомого человека. Вот он родился в маленьком городке, вот пошел в школу, вот влюбился в девочку с косичками, вот потерял отца, вот уехал искать счастье в большой город. Марк перелистнул несколько страниц. Жизнь продолжалась, текла, дышала. Он закрыл книгу и поставил ее на место, чувствуя странное головокружение.
– Я могу найти здесь свою? – спросил он.
– Свою? – старик покачал головой. – Ты еще не закончил писать свою. Твоя книга еще открыта. Она там.
Он указал посохом туда, где на пюпитре лежала «Книга Бесконечности».
– Но это не моя, – возразил Марк. – Я нашел ее. Она стояла на полке среди других.
– Она всегда стояла на полке среди других, – терпеливо объяснил старик. – Но другие не видели ее. Другие проходили мимо. Ты – увидел. Ты – взял. Ты – открыл. Значит, она твоя. Или ты – ее. Это как посмотреть.
Марк подошел к пюпитру и снова открыл книгу. Теперь страницы были заполнены. Текст шел сплошным потоком, без глав, без абзацев, без знаков препинания. И это был его почерк. Он узнавал каждую букву, каждую закорючку. Он начал читать и похолодел.
Там было написано про сегодняшнее утро. Про то, как он сидел на подоконнике и считал шаги. Про дворника дядю Гришу. Про чайник за стеной. Про то, как он взял книгу с полки. Про лифт. Про темноту. Про старика. Про этот разговор. Слово в слово. Мысль в мысль.
– Это невозможно, – выдохнул Марк. – Я не писал этого только что. Я стоял здесь и говорил с вами. Я не мог одновременно писать.
– А кто говорит, что время здесь течет так же, как там? – старик сделал шаг вперед и впервые поднял голову. Из-под капюшона на Марка взглянули глаза – не старческие, не молодые, а просто глаза, очень темные, очень глубокие, в которых, казалось, отражались все те книги, что стояли на полках. – Время, мальчик, – это просто еще одна книга. Ее можно открыть в любом месте. Можно читать сначала. Можно с конца. Можно перепрыгивать через страницы. Ты всегда думал, что идешь по прямой линии. А на самом деле ты просто идешь по строчкам.
Марк захлопнул книгу. Ему стало страшно, по-настоящему страшно, как не было страшно даже в темноте лифта.
– Я хочу вернуться, – сказал он твердо. – Я хочу домой.
– Домой? – старик усмехнулся. – А где твой дом, Марк? В комнате с книгами? На восьмом этаже? В городе, где ты считаешь шаги, чтобы не сойти с ума от одиночества? Это ли дом? Или просто страница, которую ты читал слишком долго?