Сергей Патрушев – Клинок Судьбы (страница 6)
Итан молчал, пытаясь осознать масштаб этого цинизма. Он смотрел на мага, который только что прошел по воздуху сотни миль, и понимал, что перед ним не человек. Перед ним была стихия. Разумная, скучающая и невероятно жестокая в своем равнодушии.
— Вы… вы убьете короля? — спросил рыцарь. — О нет, — Алекс позволил себе тень улыбки. — Убить Алдрика было бы милосердием. Я оставлю его жить. Вечно. С его идеальной женой и его идеальным горем, которое он больше не способен чувствовать. Разве это не самая изысканная месть за то, что он посмел оторвать меня от моих камней? Он хотел вернуть любовь. Он получит куклу, которую будет бояться по ночам.
На утро третьего дня они вышли к тракту. Алекс остановился на опушке леса. — Дальше я не пойду, — сказал он. — Чем ближе я подхожу к местам, где нити судеб плетутся людьми, тем сильнее у меня болит голова. Ваша вонь, ваша суета, ваши бесконечные «а что, если»… это как скрежет железа по стеклу.
— Но столица еще в двух днях пути! — возмутился Итан. — На нас нападут дезертиры! На мне королевский указ, но без вас…
— Никто на тебя не нападет, — отрезал Алекс. — Сними плащ.
Итан подчинился. Алекс протянул руку и коснулся фибулы — серебряной застежки с гербом королевской гвардии. — Ты не везешь указ, — сказал маг. — Ты везешь пустой пергамент. Ты не гонец. Ты — сумасшедший дезертир, который украл коня и доспехи. Иди в ближайший кабак, напейся до беспамятства и позволь городской страже забрать тебя в тюрьму. Там безопасно. Война и мародеры не достанут тебя за решеткой. Твоя смерть у ворот будет чистой, как ты и просил.
Рыцарь посмотрел на свои руки. На перстень на пальце. На рукоять меча. — А если я откажусь? Если я поеду к королю?
Алекс шагнул вплотную к нему. Голубое свечение его глаз стало невыносимым, заставив Итана зажмуриться. — Я видел нить твоего отказа, — тихо сказал маг. — Она заканчивается в сточной канаве. Тебя найдут через неделю, объеденного крысами. Твой отец в чертогах предков будет не просто стыдиться — он будет тебя искать, чтобы плюнуть в твою пустую глазницу. Выбирай. Сейчас.
Итан сглотнул. — Я… я понял, ваше магичество.
— Хороший мальчик, — кивнул Алекс. — Передай Этьену, когда увидишь его… хотя нет. Ты его не увидишь. Тебя бросят в темницу до окончания бунта. Но если вдруг… скажи ему, что я помню вкус его детских слез, когда он разбил колено. Ему это не понравится.
Алекс развернулся и, не прощаясь, шагнул обратно в чащу леса. Он не растворился в воздухе с громом и молниями. Он просто сделал шаг, и деревья сомкнулись за ним, поглотив его голубое свечение, как вода поглощает каплю чернил.
Итан остался один. Он посмотрел на пустой тракт. На свои руки. Он чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку, вытряхнули все содержимое и кое-как запихнули обратно.
Он сел на землю, прямо в дорожную пыль, и впервые за три дня позволил себе заплакать. Он плакал не от страха смерти. Он плакал от понимания, что только что шел бок о бок с Богом, и Богу было на него глубоко наплевать.
Алекс вернулся в пещеру на Перевале Мертвых Ветров спустя мгновение после ухода. Для него время в пути Итана просто не существовало.
Он опустился на свой камень. Свечение его глаз пульсировало медленно, в такт далекому прибою. Он потянулся сознанием на юг. К столице.
Паутина там была в ужасающем состоянии. Узлы, которые он видел раньше, теперь затягивались с катастрофической скоростью.
Вот Алдрик. Его нить вошла в столицу. Алекс видел площадь перед дворцом. Видел толпу. Люди, еще вчера готовые рвать короля на части, теперь стояли на коленях. Они рыдали, тянули руки к стремени, целовали грязь, из которой только что выросло чудо.
Аделия-кукла сидела в седле с прямой спиной. На ее лице играла легкая, отстраненная улыбка. Она помахала толпе рукой. Жест был безупречен. Ни один мускул не дрогнул.
Нить Алдрика рядом с ней была… странной. Она стала толще, приобрела стальной отблеск. Но она больше не вибрировала. Совсем. Она гудела. Ровно, монотонно, как струна гигантского контрабаса. В ней не было жизни. В ней была функция.
А вот Этьен. Нить советника металась вокруг нити короля, как змея вокруг жертвы. Алекс видел его в окне ратуши. Этьен смотрел на ликующую толпу, и на его тонких губах играла улыбка. Но это была не радость. Это было удовлетворение ремесленника, только что завершившего сложнейший механизм.
Алекс видел дальше. Он видел, как Этьен шепчет что-то на ухо королю перед Советом Лордов. Король кивает. Лорды, еще вчера спорившие о налогах, единогласно голосуют за передачу чрезвычайных полномочий Совету во главе с Этьеном.
Маг видел, как Аделия сидит у постели сына. Эдмунд болен — обычная простуда, но мальчик заходится в истерике, потому что мать не вытирает его лоб так, как это делала настоящая Аделия. Кукла лишь методично, раз за разом, проводит по его лицу холодным шелковым платком, следуя заложенной в нее программе «идеальный уход». Ребенок кричит: «Ты не моя мама!». Нить Эдмунда в этот момент опасно утончается, почти до разрыва.
Алекс смотрел на все это, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Играй, — прошептал он в темноту пещеры. — Играй в свои цифры, барон. Строй свой идеальный мир из мертвецов.
Он знал, что Этьен чувствует его присутствие. Не видит, не слышит, но ощущает на затылке холодный сквозняк. Советник слишком умен, чтобы не заметить, как изменилась плотность воздуха в столице после приезда короля. Он знает, что Алекс где-то рядом. Он будет оглядываться. Он будет бояться собственной тени.
Это было правильно. Страх делает людей предсказуемыми. А предсказуемость — это то, что нужно магу, чтобы плести свои узоры.
Внезапно Алекс нахмурился. Его взгляд, блуждающий по паутине будущего, споткнулся.
Там, где нить Эдмунда должна была истончиться и оборваться в двадцать лет, появился новый импульс. Крошечная, почти невидимая золотая искра. Она возникла из ниоткуда.
Алекс подался вперед, впиваясь взглядом в этот участок полотна. Он начал расплетать слои вероятностей, погружаясь все глубже и глубже.
Искра росла. Она была связана с Эдмундом, но исходила не от него. Она была внешней.
Маг прошел по ней, как по следу. Сквозь годы. Сквозь дворцовые интриги. Сквозь падение дома де Моро. Сквозь чуму, которая должна была выкосить портовые районы через пять лет.
Искра привела его в трущобы. В грязную, пропахшую рыбой и дешевым вином таверну, которая возникнет на месте сгоревшего склада.
За столом сидел человек. Лицо его было скрыто в тени, но Алекс видел не лицо. Он видел нить. Это была нить невероятной, чудовищной силы. Она была черной, как первородная пустота, но прошита золотыми прожилками чистого, незамутненного света. Человек в видении поднял кружку, и когда свет упал на его руку, Алекс увидел перстень.
Перстень с черным ониксом, в котором, казалось, вращалась сама галактика.
Алекс отпрянул от паутины, хватая ртом воздух. Он резко встал. Камень под ним треснул от внезапного выброса энергии. Голубое свечение его глаз вспыхнуло, залив пещеру мертвенным светом, от которого тени съежились и попытались забиться в щели.
— Вот оно что, — выдохнул маг.
Он смотрел в пустоту перед собой, но видел ту таверну, которая будет построена лишь через пять лет. Вся эта история с королем, с Аделией, с пустым троном… все это было лишь прелюдией. Этьен был лишь амбициозным клерком, возомнившим себя демиургом. Алдрик — сломанной игрушкой.
Настоящая игра только начиналась. Нить этого человека в таверне не просто вибрировала. Она
Алекс подошел к стене пещеры и провел по ней рукой. Камень осыпался песком, обнажая гладкую, зеркальную поверхность, похожую на застывшую ртуть. Это было не зеркало для лиц. Это было зеркало для времени.
Он положил ладонь на поверхность. — Покажи мне его имя, — приказал он.
Поверхность пошла рябью. Алекс смотрел в будущее, в грязную таверну, на человека с перстнем. Человек поднял голову. На мгновение свет упал на его лицо.
У него были глаза Алекса. Такие же светящиеся, но не голубые, а цвета расплавленного серебра.
И в этот момент маг понял. Он не просто увидел будущее. Он увидел своего преемника. Или своего палача. Ту силу, которая придет на смену тем, кто видит нити, когда полотно окончательно износится.
— Кто ты? — прошептал Алекс зеркалу.
Зеркало молчало, но в тишине пещеры маг услышал отголосок смеха. Знакомого смеха. Он звучал в точности как его собственный.
Алекс убрал руку. Ртутная гладь снова стала черным камнем.
Он посмотрел на свои ладони. Впервые за триста лет ему стало по-настоящему страшно. Игра с королем была понятной. Это была шахматная партия. Но появление этой новой нити… это было похоже на то, как если бы во время игры одна из пешек вдруг достала из-под стола заряженный пистолет.
— Что ж, — медленно произнес Алекс, обращаясь к темноте. — Похоже, мне придется задержаться в этом времени чуть дольше, чем я планировал.
Он снова опустился на камень. Но теперь он не расслабился. Он сплел пальцы в замок, и голубое свечение его глаз стало острым и внимательным, как лезвие скальпеля.
Он начал плести новую сеть. На этот раз его целью был не Этьен. Его целью был человек, который еще даже не родился в этом потоке времени, но чья тень уже накрыла столицу.