Сергей Патрушев – Клинок Судьбы (страница 5)

— Ты принес мне не спасение, — тихо произнес Алекс, открывая глаза. Голубой свет снова затопил пещеру. — Ты принес мне самую грязную работу в этом столетии.

— Вы… вы отказываете королю? — прошептал Итан. В его голосе было больше страха, чем почтения. — Если вы откажете, он… — Если я откажу, ты умрешь в канаве с перерезанным горлом, — перебил его Алекс. — А твой король поедет искать других дураков в Черных топях, где его сожрут твари, у которых нет нитей судьбы, потому что они сами — хаос. Я не отказываю, мальчик. Я просто констатирую факт: вы все уже мертвы. Вопрос лишь в том, насколько болезненным будет вскрытие.

Итан побледнел еще сильнее, хотя это казалось невозможным. — Так вы… вы едете?

Алекс посмотрел на рыцаря. На его черную, вибрирующую нить. — Сядь, — приказал маг.

Итан, не смея ослушаться, опустился прямо на холодный, мокрый камень, пачкая парадные штаны. — Сними кольчугу, — продолжил Алекс. — Она сковывает ток крови. Ты замерзаешь не от холода пещеры. Ты замерзаешь от страха. Страх кристаллизует воду в твоих венах.

Рыцарь механически начал расстегивать ремни. Его пальцы не слушались. Алекс подошел к нему и положил ладонь ему на лоб. Кожа Итана была ледяной.

— Смотри, — сказал маг.

Он не колдовал. Он просто убрал барьеры в разуме рыцаря. Итан дернулся, хватая ртом воздух, которого вдруг стало мало. Перед глазами молодого человека замелькали картины.

Он увидел себя. Вот он возвращается в столицу. Вот темный переулок. Вот блеск кинжала. Кровь, хлынувшая в горло. Картинка сменилась. Вот он у Восточных ворот. Свист болтов. Удар. Тепло, уходящее из тела в грязь брусчатки. Лицо короля, который смотрит на него без всякого выражения, лишь отдавая приказ оттащить тело с дороги, чтобы не мешало проходу кавалерии.

— Выбор за тобой, Итан, — голос Алекса звучал теперь прямо в голове рыцаря. — Какую смерть ты предпочитаешь? Быструю и подлую или медленную и славную? Выбирай. Я не стану менять твою судьбу, ты мне не интересен. Но мне нужно знать, какую версию твоего крика услышат вороны.

Итан затрясся. Слезы, горячие и соленые, потекли по его обмороженным щекам, оставляя светлые дорожки. — Я… я хочу жить, — выдохнул он. — Ваше магичество, клянусь, я… — Это не вариант, — мягко прервал его Алекс. — Жизни для тебя в этом уравнении нет. Математика мироздания беспощадна. Ты — разменная монета. Такова цена входа. Выбирай, пока я не передумал и не оставил тебя здесь, чтобы ты просто уснул и превратился в ледяную статую. Это была бы третья смерть. Самая долгая.

Рыцарь всхлипнул. Его бравада, его рыцарские клятвы, его герб — все это осыпалось прахом перед лицом абсолютного знания. — Пусть… пусть будет у ворот, — прошептал он. — Если я все равно должен… пусть я умру за короля. Это правильно. Так хотя бы отец не будет стыдиться меня в чертогах предков.

— Хороший выбор, — кивнул Алекс. — Чистый.

Он убрал руку со лба Итана. Рыцарь обмяк, тяжело дыша, но дрожь прекратилась. Страх ушел, оставив после себя лишь звенящую пустоту обреченности. Итан теперь знал свой конец, и это знание, как ни странно, принесло ему покой.

Алекс вернулся к своей паутине. Он нашел нить Итана. Она все еще была черной, но теперь вибрировала ровно. Рыцарь принял свою судьбу. Маг коснулся нити. Это было легкое, почти ласковое движение. Он не завязывал узел. Он просто… смазал его. Сдвинул вероятность на долю градуса. Теперь Итан умрет не от трех болтов, а от одного — точного удара в сердце, который прервет его жизнь прежде, чем он успеет почувствовать боль.

Плата за это вмешательство была ничтожной — легкое похолодание в левой ладони на ближайшие сутки. Алекс даже не заметил этого.

— Встань, — сказал он.

Итан поднялся. Его глаза были сухими, а взгляд — ясным и мертвым. — Я готов, ваше магичество.

— Ты не готов, — Алекс прошел мимо него к выходу из каверны. — Но у тебя нет времени на подготовку.

Он вышел на карниз маяка. Ветер ударил в него с силой тарана, пытаясь сбросить со скалы. Плащ мага, простой, из некрашеной шерсти, даже не шелохнулся. Алекс поднял руку, и ветер разбился о невидимый щит, завывая в стороны.

— Нам предстоит долгий путь, — бросил он через плечо. — До столицы месяц. У тебя есть конь? — Он внизу, у подножия… если волки не добрались… — Волки не добрались, — Алекс посмотрел на север. — Они обходят эту гору за милю. Они чувствуют, что здесь воздух хрустит от натяжения времени.

Маг щелкнул пальцами. Это не был громкий звук. Просто сухой щелчок суставов. Но от этого звука пространство перед маяком дрогнуло.

Внизу, на узкой, занесенной снегом площадке, где Итан оставил своего пегого мерина, начало происходить нечто невозможное. Снег не таял. Он уплотнялся, скручивался в спирали, обретая плотность кости и гибкость сухожилий. Мерин Итана, живой и невредимый, поднялся на ноги, хотя час назад его растерзанное волками тело должно было лежать в распадке. Но это был не тот же конь. Его глаза горели тем же голубым огнем, что и глаза Алекса. Его дыхание вырывалось облачками пара, пахнущими озоном и пылью древних звезд.

— Он довезет тебя до первого человеческого жилья, — сказал Алекс. — Там пересядешь на обычную лошадь. Этого я забирать с собой не стану, люди слишком суеверны.

Итан смотрел на коня, не в силах произнести ни слова. — Но… как же мы доберемся за месяц? — выдавил он. — До перевалов уже лежит снег. Перевалы закроются через неделю.

Алекс повернулся. Его лицо в голубом свете казалось высеченным из мрамора. — Мы не пойдем через перевалы, — сказал он. — И мы не будем спать.

Он шагнул прямо к краю пропасти. — Иди за мной, Итан. И ради всех богов, которых ты помнишь, не смотри вниз. Если твой желудок решит вывернуться наизнанку на высоте в тысячу футов, это будет крайне неэстетично.

Рыцарь, подчиняясь силе, которая была древнее его ордена, шагнул к магу.

Алекс прыгнул.

Для обычного человека это был бы последний полет. Но ноги мага коснулись воздуха так же уверенно, как коснулись бы ступеней. Он не падал. Он спускался, медленно, словно воздух для него обладал плотностью туго натянутого батутного полотна.

Итан зажмурился, перекрестился и шагнул в пустоту.

Удара не последовало. Он не упал. Он просто стал очень, очень легким. Открыв глаза, он увидел, что стоит на невидимой платформе в десяти шагах от Алекса, а под ними бушует Оскаленное море, разбиваясь о скалы.

— Я не люблю ходить пешком, — пояснил Алекс, начиная идти по воздуху на север, в сторону далеких, скрытых туманом равнин. — Это отнимает слишком много времени, а время — единственный ресурс, который я пока не научился воровать у вечности без последствий. Иди рядом. И держись в шаге от меня. Если отстанешь, барон Этьен получит своего пустого короля гораздо раньше, чем рассчитывает, а я терпеть не могу неоконченные партии.

Путь до столицы занял три дня.

Они не останавливались. Алекс шел сквозь пространство, используя складки реальности, которые никто, кроме него, не видел. Для Итана это выглядело как бесконечный, изматывающий марш, во время которого пейзаж вокруг менялся рывками. Вот они на скалах Мертвого моря, а в следующий миг — уже в гнилых низинах Трясинной пади, где деревья плачут черной смолой. Еще шаг — и они на продуваемом всеми ветрами плато, где камни покрыты инеем, который не тает даже под полуденным солнцем.

Алекс не говорил почти ничего. Он шел, глядя прямо перед собой, и его глаза непрерывно меняли интенсивность свечения. Иногда они гасли до едва заметной искры — когда он просматривал варианты прошлого. Иногда вспыхивали нестерпимо ярко, цвета летнего полудня — когда он касался нитей будущего.

На второй день Итан не выдержал. — Почему вы согласились? — спросил он, с трудом переставляя ноги. Его доспехи покрылись коркой грязи трех климатических зон. — Король… он чудовище, ваше магичество. Я служил ему десять лет. Я видел, как он подписывал указы о казни детей за кражу яблока. Я видел, как он смотрел на пытки пленных. Его «мудрость» — это лишь холодный расчет. Зачем спасать такого человека?

Алекс остановился. Они стояли посреди цветущего луга, хотя по всем законам природы сейчас должна была быть глубокая осень. Пчелы, сошедшие с ума от этого нарушения сезонов, вились вокруг шлема Итана.

— Я согласился не ради него, — сказал маг, не глядя на рыцаря. Он смотрел на пчелу, ползущую по его собственному рукаву. — И не ради королевы. То, что он получит внизу, в столице — это не спасение. Это саркофаг из живой плоти.

— Тогда зачем? — прохрипел Итан.

— Потому что Этьен, — Алекс поднял взгляд. Его голубые глаза потемнели, став почти фиолетовыми. — Барон Этьен де Кро. Его нить… она самая интересная из всех, что я видел за последние двести лет. Он не просто интриган. Он — узел. Если позволить ему затянуть петлю на шее королевства сейчас, нить пойдет дальше, и через сорок лет на месте этого цветущего луга будет Мертвый каньон, выжженный войной, которую начнет правнук де Моро. Этьен должен получить то, что хочет. Он должен стать регентом при пустом короле. Он должен почувствовать вкус абсолютной власти. Он должен поверить, что обыграл саму судьбу.

Алекс наклонился к пчеле и осторожно сдул ее с рукава. — А когда он расслабится… когда он решит, что он и есть паук в центре паутины… вот тогда я дерну за нить. И он полетит вниз так быстро, что его крик обгонит его падение. Мне скучно, Итан. А скука для того, кто видит все варианты, — это начало безумия. Вы все — мои фигуры. Король, королева, советник, даже ты. Вы просто недостаточно умны, чтобы понять, что игра началась не с вашего рождения.