Сергей Патрушев – Камень и яблоня (страница 4)

Альберт сделал глоток. Напиток оказался обжигающе горячим, сладким и с горчинкой, которая приятно щипала язык. Тепло разлилось по груди, и он почувствовал, как напряжение начинает отпускать мышцы, которые, казалось, окаменели после боя.

– Вкусно, – сказал он удивленно.

– Я же говорила, я хорошая хозяйка. – Лира плюхнулась на диван рядом с ним, и пружины жалобно скрипнули. Диван был узким, и она оказалась так близко, что Альберт чувствовал жар, исходящий от ее тела. – Рассказывай. Как оно там, в курганах?

– Мерзко, – Альберт сделал еще глоток. – Сыро, холодно, кости везде. Некромант оказался слабым, но голема поднял приличного.

– А ты его? – Лира смотрела на него во все глаза, подперев щеку рукой. Локоть ее упирался в спинку дивана, и вся она была такая домашняя, уютная, совсем не похожая на ту дерзкую бестию, что сбила его с ног посреди двора.

– Разрубил, – сказал Альберт и, помедлив, добавил: – Огнем.

Лира ахнула. Не театрально, а по-настоящему, и в ее глазах загорелся такой живой, такой искренний восторг, что Альберту стало неловко.

– Я хочу это увидеть! – воскликнула она, хлопая в ладоши. – Ты должен мне показать. Прямо сейчас!

– Не сейчас, – Альберт осторожно отодвинулся, потому что она вдруг оказалась совсем близко, почти прижавшись к его плечу. – Я устал. Могу не рассчитать.

– Ах да, – она отодвинулась, но совсем чуть-чуть. – Ты же у нас сегодня герой, героям нужен отдых.

Они пили чай молча, и это молчание было странно уютным. Альберт разглядывал магазин, пытаясь понять, как в этом хаосе можно хоть что-то найти. Банки с надписями «сушеная жаба» соседствовали с коробкой, на которой было выведено «не трогать, я серьезно», а рядом с ней стояла баночка с вареньем, в которой, судя по засохшим пятнам на горлышке, уже кто-то покопался.

– А что это за секретный ингредиент? – спросил он, кивая на опустевшую кружку.

Лира улыбнулась. Хитро, заговорщически, с прищуром.

– Скажешь, что это глупость.

– Скажу.

– Немного корицы.

Альберт посмотрел на нее, потом на кружку, потом снова на нее.

– Корица – это секретный ингредиент?

– Для сонного отвара – да! – возмутилась Лира. – Обычно туда кладут мед и валериану, и получается гадость, от которой хочется блевать. А с корицей – вкусно, и спишь как убитый. Ну, или как не убитый, но очень уставший.

Она замолчала, и вдруг, без всякого перехода, спросила:

– А ты кого-нибудь любил?

Альберт поперхнулся последним глотком.

– Что?

– Ну, любил. Девушку. Мужчину. Собаку. Лошадь. Кого-то, кого было жалко потерять. – Она говорила быстро, словно боялась, что он перебьет, и смотрела куда-то в сторону, на полку с засохшими травами. – Просто интересно.

Альберт молчал долго. Дольше, чем нужно. Он думал о том, как жил последние годы – тренировки, бои, магия, которую он скрывал, одиночество, которое сам себе выбрал. Было ли в этой жизни место для любви?

– Нет, – сказал он наконец. – Не было времени.

– Времени всегда можно найти, – тихо сказала Лира, и в ее голосе вдруг пропала вся игривость, осталась только какая-то странная, непривычная серьезность. – Если очень захотеть.

Она посмотрела на него, и в этот раз он не отвел взгляд. Зеленые глаза были совсем близко, в них отражался свет масляной лампы, и этот свет дрожал, переливался золотом, и Альберт вдруг понял, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался.

– А ты? – спросил он тихо.

– Я? – Лира усмехнулась, но усмешка вышла какая-то грустная. – Я всех люблю. Всех, кто заходит в мою лавку. Стариков, которые покупают настойку от кашля, и молодых вояк, которым нужны притирания от шрамов, и детей, которые приходят погладить моего кота. Я люблю свой магазин, свои банки, свои травы. – Она замолчала, покусывая губу. – А чтобы кого-то… по-настоящему… наверное, нет. Тоже времени не было.

В комнате повисла тишина. Слышно было, как где-то за стеной капает вода, как потрескивает фитиль в лампе, как сердце Альберта стучит где-то в горле.

– Лира, – начал он, не зная, что скажет дальше, но она вдруг вскочила, словно ужаленная.

– Ты есть хочешь? – спросила она слишком бодро. – Я тут на прошлой неделе пирог с мясом пекла. Ну, как пекла… купила у пекаря. Но я его разогрею, будет как свежий. Ты сиди, не вставай!

Она метнулась за стеллаж, и Альберт услышал, как она возится там, гремит посудой, что-то бормочет под нос. Он остался сидеть на диване, чувствуя, как внутри него что-то меняется. Та самая искра, его вечный спутник, тлела ровно и спокойно, но рядом с ней, совсем близко, зарождалось что-то новое. Что-то, что не требовало контроля, не нуждалось в сдерживании. Что-то, что просто было.

Он встал и подошел к стеллажу, за которым Лира активно делала вид, что очень занята разогреванием пирога, хотя пирог уже, судя по запаху, давно согрелся и начинал подгорать.

– Лира.

Она обернулась, и на ее лице было такое выражение – смесь испуга, надежды и еще чего-то, чему Альберт не мог подобрать названия, – что он невольно улыбнулся. Впервые за сегодняшний вечер по-настоящему, открыто.

– Твой пирог горит, – сказал он.

– А?! – Она обернулась к печи и замахала руками, выхватывая противень. – Вот черт! Я же говорила, что нельзя отвлекаться! А ты стоишь, смотришь, отвлекаешь…

Пирог и правда подгорел с одного бока, но Лира, осмотрев ущерб, решила, что это не страшно.

– Обрежем черное, и будет идеально, – объявила она, ставя противень на стол. – Садись. И не смотри на меня так.

– Как?

– Как будто я что-то сломала, а ты не знаешь, как об этом сказать, но тебе смешно.

Альберт сел за маленький столик, заваленный бумагами и сушеными кореньями, которые Лира сгребла в кучу одним движением. Пирог оказался на удивление вкусным – даже подгоревшая корочка придавала ему какой-то особый, домашний вкус.

– Ты умеешь готовить? – спросил он с набитым ртом и тут же почувствовал себя неловко. Отец всегда учил его, что за столом надо вести себя прилично.

– Нет, – честно призналась Лира, с аппетитом уплетая свой кусок. – Вообще не умею. Поэтому я покупаю у пекаря, а потом говорю всем, что сама пекла. Это моя маленькая тайна. Теперь и твоя.

– Я никому не скажу, – пообещал Альберт.

– Знаю. – Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни хитрости, ни вызова. Только тепло. – Ты вообще на секреты похож. Весь из них состоишь. Огонь там, прошлое тут. Смотри, лопнешь когда-нибудь от всего, что внутри держишь.

Альберт отложил вилку.

– А ты? У тебя тоже есть секреты?

– О, – Лира откинулась на спинку стула и закатила глаза к потолку. – У меня их целый сундук. Я их под кроватью храню, в старом ларце. Но я тебе их не покажу, потому что если я их открою, они рассыплются в пыль. Секреты, знаешь ли, любят темноту.

– Тогда я свои тоже пока не буду открывать, – сказал Альберт, и это прозвучало как обещание. Или как вызов.

Лира наклонила голову, и рыжая прядь упала ей на лицо.

– А я и не прошу. Мне нравится их разгадывать. Это как собирать пазл, в котором половина кусочков потерялась. Интереснее.

Они доели пирог, и Лира заварила еще чаю – на этот раз без снотворного, просто травяной, с мятой и медом. Альберт рассказывал о бое, о том, как Корвин сначала косился на него, а потом невольно подстроился под его ритм, как Эйнар одним щитом прикрывал их обоих, не давая мертвецам окружить, а Лиэн в нужный момент так скрутил заклинание некроманта, что тот сам запутался в собственных нитях.

Лира слушала, не перебивая, и в ее глазах горел тот самый огонек – восхищение, смешанное с чем-то более глубоким, что заставляло Альберта говорить больше, чем он планировал. Он рассказал о том, как учился фехтованию под руководством отца, как тот был суров, но справедлив, как заставлял его вставать затемно и водить клинком, пока руки не начинали трястись.

– А огонь? – тихо спросила Лира. – Огонь откуда?

Альберт замолчал. Это была та часть пазла, которую он пока не хотел отдавать.

– Потом, – сказал он. – Когда-нибудь.

– Хорошо, – согласилась Лира без обычной своей настойчивости. – Когда-нибудь так когда-нибудь.

Она зевнула, прикрывая рот ладошкой, и Альберт вдруг заметил, как поздно. За окном уже серело, занимался новый день, а они просидели в этой уютной лавке всю ночь.

– Мне пора, – сказал он, поднимаясь. – Отчет у Эйнара в полдень, нужно хоть немного поспать.

– Иди, – Лира встала следом, и они оказались лицом к лицу, в тесном пространстве между столом и стеллажом. – Только пообещай мне одну вещь.

– Какую?

– В следующий раз, когда пойдешь на задание, возьми с собой вот это. – Она сунула ему в руки небольшой кожаный мешочек. – Противоядие от всякой некромантской дряни. Если ранят чем-то отравленным, сразу глотни. Действует быстро.