Сергей Патрушев – Камень и яблоня (страница 2)

– Посмотрим.

Он вышел, хлопнув дверью.

Альберт остался один в опустевшей комнате. Он перевел дыхание, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно, но где-то глубоко в груди, там, где, по словам Лиэна, тлела искра, чувствовалось легкое, приятное тепло. Он знал это ощущение – предвкушение боя. Альберт опустил руку на эфес, пальцы привычно легли на кожаную оплетку. Он мысленно представил, как будет двигаться в связке с незнакомым мечником, как за его спиной встанет непробиваемая стена щита Эйнара, а Лиэн будет следить за полем боя, корректируя их удары и накладывая чары.

Он пришел в эту гильдию, чтобы перестать быть одиночкой. Чтобы его умение владеть мечом и то, что он скрывал за внешним спокойствием, перестало быть обузой. Он хотел стать частью механизма, где каждый винтик знает свое место.

Альберт поправил перевязь, подтянул ремешки на перчатках и, бросив последний взгляд на пустую комнату, вышел в коридор. Внутри него искра дрогнула, словно живая, обещая, что этот день не будет скучным. Время выдвигаться.

Глава 2. Рыжий ветер

До выхода оставалось еще полчаса, когда Альберт вышел во внутренний двор гильдии, чтобы проверить крепление ножен и перебрать в голове предстоящий бой. Северные курганы были местом неприятным: сырые, промозглые могильники, где даже воздух казался тяжелым от древней злобы. Он уже мысленно раскладывал по полкам возможные схемы атаки, представляя, как будет двигаться плечом к плечу с Корвином, как прикроет левый фланг Эйнара, если тот возьмет на себя центр…

– Осторожнее!

Он услышал голос слишком поздно. Или, точнее, успел услышать, но не успел среагировать. Что-то тяжелое, пахнущее кожей и травяными настоями, врезалось ему в спину, и Альберт, не ожидавший подвоха на ровном месте, качнулся вперед, едва удержав равновесие. Следом раздался звон – по брусчатке раскатились несколько стеклянных флаконов, один из них треснул, и воздух наполнился резким запахом лаванды и чего-то сладкого, приторного.

– Ах ты ж… – раздался звонкий, чуть хрипловатый голос, в котором злость мешалась с искренним удивлением.

Альберт обернулся.

На земле, в живописном беспорядке раскинув руки и ноги, сидела девушка. Яркая, как осенний лист, брошенный в серую толпу. Волосы – густые, непослушные, цвета раскаленной меди – выбились из того, что когда-то было аккуратной косой, и теперь лежали на плечах беспорядочным, но удивительно красивым пламенем. На ней был короткий кожаный доспех, явно перешитый из мужского, с множеством карманов и заклепок, из которых торчали все те же флаконы, пучки сушеных трав и какие-то странные амулеты. Штаны из плотной ткани были закатаны до середины голени, открывая видавшие виды сапоги со стоптанными каблуками. В руке она все еще сжимала потрепанную дорожную сумку, из которой сейчас норовила вывалиться половина ее содержимого.

– Ты вообще смотришь, куда прешь, башня с мечом? – возмутилась она, поднимая на него глаза.

И Альберт на мгновение забыл, что хотел сказать.

У нее были зеленые глаза. Не просто зеленые – а яркие, с золотистыми искрами, словно кто-то растворил в них кусочек летнего солнца. Сейчас эти глаза пылали негодованием, но в самой их глубине уже теплилось что-то совсем другое – любопытство, смешливое, дерзкое, живое.

– Я стоял на месте, – наконец выдавил он, чувствуя, как где-то в груди заворочалась та самая искра, но совсем не так, как перед боем. Как-то иначе. Сбивчиво.

– Стоял он! – Девушка ловко вскочила на ноги, отряхиваясь. Она была ниже его почти на голову, но это не мешало ей смотреть на него с высоты своего раздражения. – Стоять надо у стенки, понятливый? А если в тебя влетит кто-то срочный, важный, занятой?

– Срочный и важный обычно не бегает сломя голову по двору, нагруженный как вьючный мул, – ответил Альберт, и уголок его губ невольно дернулся.

Он не ожидал от себя такой легкости. Обычно он был сдержан, даже суров, но эта девушка действовала на него как солнечный удар – выбивала из колеи, заставляла говорить первое, что приходит в голову.

Она замерла, уперев руки в боки. Глаза ее сузились, и на секунду Альберту показалось, что сейчас последует настоящая буря. Но вместо этого она вдруг рассмеялась. Звонко, открыто, запрокинув голову, так что рыжие волосы рассыпались по плечам, и в их прядях заиграло предзакатное солнце.

– Смотри-ка, умеешь шутить, – протянула она, склоняя голову набок и с интересом разглядывая его. – А я уж думала, все мечники гильдии ходят с такими вот кирпичными лицами. Вон тот, в комнате сборов, – она мотнула головой куда-то в сторону, – вообще на дракона обиженный. А ты… другой.

– Ты знаешь Корвина? – спросил Альберт, опускаясь на корточки, чтобы собрать рассыпавшиеся флаконы.

– Корвина? – фыркнула она, тоже присаживаясь рядом. – А, этот, с вечно скрипящей железкой? Мы однажды пересеклись на задании. Он пытался строить из себя героя, а потом жаловался на боль в спине три дня. – Она ловко выхватила из его рук один из флаконов, проверила, не разбилось ли горлышко, и сунула в карман на поясе. – А я Лира. Лира Огненный Коготь. Ну, это я сама себе придумала, в гильдии все просто Лира. Или «эта рыжая бестия», если начальство злится.

– Альберт, – представился он, протягивая ей последний флакон. – Просто Альберт.

– Просто Альберт, – повторила она, пробуя имя на вкус. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, когда она брала флакон, и Альберт почувствовал, что ее кожа теплая, даже горячая, словно она только что держала руки у открытого огня. – А глаза у тебя интересные. Серые. Как сталь. Но не холодная. Знаешь, когда сталь нагревается, она становится… опасной.

Она сказала это таким тоном, словно бросала вызов. В ее голосе не было кокетства, которое Альберт привык видеть у трактирных служанок или дочек купцов, пытающихся завлечь щедрого клиента. В ней была игра. Честная, открытая, искрящаяся. Она не заигрывала в привычном смысле – она просто была такой: живой, дерзкой, и ей было интересно, как отзовется этот серьезный мечник на ее слова.

Альберт выпрямился, и она сделала то же самое, оказавшись совсем близко. От нее пахло дымом, мятой и еще чем-то неуловимым – свободой, наверное.

– В курганы собрался? – спросила Лира, заглядывая ему за плечо, где висел меч. – Слышала, Эйнар набирал четвертого. Так это ты?

– Я, – кивнул Альберт, чувствуя, что теряет привычную почву под ногами. С ней было невозможно сохранять дистанцию – она сама выбирала, как близко подойти, и делала это так естественно, словно они были знакомы много лет.

– Эйнар – хорошая стена, – задумчиво протянула она, прикусив губу. – А Лиэн – жуткий тип, но если с ним подружиться, он такое может… – Она вдруг подалась вперед и неожиданно легко, двумя пальцами, коснулась его предплечья. – А ты аккуратнее там. Северные курганы – место паскудное. Я сама оттуда еле ноги унесла в прошлом месяце. Один умник-некромант решил, что ему позарез нужен свежий материал для экспериментов. Еле отбилась.

– И как? – спросил Альберт, и его голос прозвучал хрипловато, хотя он не планировал этого. – Отбилась?

– Еще как, – усмехнулась Лира, и в ее зеленых глазах мелькнуло что-то опасное, хищное. – У меня, знаешь ли, тоже есть пара приемов. Не только флакончики с лавандой таскать.

Она отошла на шаг, подхватив свою сумку, и Альберт почувствовал, как холодок пробежал по тому месту, где только что были ее пальцы.

– Ладно, «просто Альберт», – она поправила лямку на плече и бросила на него взгляд из-под рыжей челки. – Может, еще увидимся. Если не сожрут гули в курганах.

– Не сожрут, – ответил он увереннее, чем чувствовал.

– Уверен? – Она уже сделала несколько шагов к воротам гильдии, но обернулась, пятясь задом. Солнце било ей в спину, превращая волосы в настоящий огонь. – Смотри, я буду ждать. У меня к тебе будет одно дельце. Интересное. Для того, кто умеет обращаться не только с железкой, но и… с огоньком внутри.

Альберт замер.

Она знала. Или чувствовала. Или просто сказала наугад, проверяя, как он отреагирует. Но от того, как она это произнесла – легко, будто речь шла о погоде, – у него по спине пробежал табун мурашек.

– Откуда ты… – начал он, но она уже отвернулась.

– Лиэн проболтался, – донеслось до него сквозь шум двора. – Но не бойся, твой секрет – моя тайна. Пока что.

Она взбежала по ступеням крыльца, и на мгновение, всего на мгновение, обернулась. Улыбнулась. Такой улыбкой, от которой у Альберта перехватило дыхание. В ней было обещание. Не опасности – нет. Чего-то гораздо более страшного для человека, привыкшего все контролировать.

Неизвестности.

– Удачи, мечник! – крикнула она и скрылась за дверью, оставив после себя запах дыма, лаванды и тихий, едва слышный смех, который еще долго звенел в ушах Альберта.

Он стоял посреди двора, чувствуя, как ветер треплет его волосы, и пытался привести мысли в порядок. Бесполезно. В голове было только ее лицо, эти зеленые с золотом глаза и имя, которое она произнесла так, будто оно принадлежало ей.

– Лира, – тихо сказал он вслух, пробуя на вкус.

Внутри, там, где жила его искра, что-то дрогнуло. Не так, как перед боем. Мягче. Теплее. Опаснее.

– Альберт! – рявкнул от ворот голос Эйнара. – Ты идешь или собрался до утра во дворе торчать? Нас ждут!

Он вздрогнул, возвращаясь в реальность. Корвин уже стоял у выхода, закинув фальшион на плечо, и смотрел на него с насмешливым любопытством. Лиэн, как всегда, прятался в тени капюшона, но Альберт чувствовал, что тот тоже наблюдает.