Сергей Патрушев – Хроники перепутья (страница 7)

— Магистр Альберик, — пропела за его спиной леди Маргарет из Дома Тисовых Ветвей, старая вдова с лицом, напоминавшим печёное яблоко, и бриллиантами такой величины, что они, казалось, пригибали её к земле. — Как чудесно, что вы почтили нас своим присутствием. Говорят, вы спасли нашего дорогого короля. Это так... героично.

Альберик обернулся и изобразил подобие улыбки. Леди Маргарет коллекционировала магов, как другие коллекционируют бабочек: приглашала на свои приёмы, усаживала рядом с собой и мучила бессмысленными разговорами, чтобы потом хвастаться знакомством перед другими вдовами.

— Я лишь выполнил свой долг, леди Маргарет.

— Ах, скромность! — она обмахнулась веером. — Обожаю скромных мужчин. Мой покойный муж, упокой боги его душу, тоже был скромным. До тех пор, пока не напивался и не начинал швыряться фамильным серебром.

Она засмеялась — дребезжащим смехом, похожим на звон разбитого хрусталя, — и поплыла дальше, оставляя за собой шлейф лавандовых духов и фальши.

Альберик перевёл дух и огляделся. Приём был в самом разгаре. Слуги сновали между гостями с подносами, уставленными хрустальными бокалами; струнный квартет играл что-то печальное и тягучее; аристократы разбились на группки и обсуждали последние новости — разумеется, те, что ещё не успели стать всеобщим достоянием.

Принцесса Илэйн стояла в центре сада, окружённая плотным кольцом придворных. Рядом с ней, положив руку на эфес меча, возвышался Дариан. Он был одет в парадный камзол цветов дома Кейлах — тёмно-синий с серебром, — но двигался с грацией человека, который привык носить доспехи, а не шёлк. Супруги обменивались короткими взглядами, и в этих взглядах читалось то особое понимание, которое возникает между людьми, заключившими союз не только перед алтарём, но и перед лицом опасности.

— Прекрасная пара, не правда ли? — раздался голос справа.

Альберик повернулся. Перед ним стоял человек, которого он меньше всего ожидал увидеть в дворцовом саду. Веньян из Больших Камней, торговец с перекрёстка трёх дорог, был облачён в сюртук, явно взятый напрокат: рукава чуть коротки, воротник натёр шею до красноты. Он нервно теребил в руках бокал с вином, к которому не притронулся.

— Веньян? — Альберик удивлённо поднял бровь. — Как вы здесь оказались?

— Пригласили, — пробормотал торговец и кивнул в сторону Илэйн. — Её Высочество. Сказала, что ценит мою помощь в... э-э-э... одном деле. Каком — не уточнила. А я не спрашивал. Знаете, когда тебя приглашает ко двору принцесса-регент, вопросы задавать как-то не принято.

— И давно вы помогаете принцессе?

— Да какая там помощь! — Веньян отмахнулся и всё-таки сделал глоток вина. — Я просто описал ей ту... ту женщину. Ну, вы знаете. Которая меня... обчистила. Её Высочество очень заинтересовалась. Расспрашивала о каждой детали. О запахе, о голосе, о глазах. Я уж подумал, не родственница ли какая.

— В каком-то смысле — да, — задумчиво произнёс Альберик. — В очень отдалённом.

Он хотел было объяснить, но в этот момент к ним подошла сама Илэйн. Придворные расступились перед ней, как вода перед носом корабля. Дариан следовал на полшага позади — молчаливый, собранный, настороженный.

— Магистр Альберик, — принцесса кивнула. — И господин Веньян. Рада видеть вас обоих. Прогуляемся?

Она взяла Альберика под руку, и они направились по гравиевой дорожке вглубь сада, подальше от любопытных ушей. Дариан и Веньян двинулись следом — два неожиданных союзника, которым, казалось, было так же неуютно в этом саду, как и самому магу.

— Я получила послание, — негромко произнесла Илэйн, когда они отошли на достаточное расстояние. — От эльфов. Официальное. Через линию фронта, с герольдом под белым флагом.

Альберик напрягся.

— Содержание?

— Они предлагают перемирие. — Она говорила ровно, но пальцы, сжимавшие его локоть, чуть заметно дрожали. — Временное, на три месяца. С условием: я должна прибыть на переговоры лично. В нейтральную зону. Одна.

— Исключено, — отрезал Альберик.

— Я знала, что вы так скажете. — Илэйн чуть улыбнулась. — Поэтому и решила обсудить это здесь. В саду. Среди аристократов. Чтобы никто не заметил, как мы спорим.

— Ваше Высочество, вы не можете поехать одна. Это ловушка. Та эльфийка, что напала на вашего отца, всё ещё здесь. Она была на свадьбе. Она...

— Я знаю, — перебила Илэйн. — Я её видела. Не так отчётливо, как вы, но видела. Она стояла у дверей, и она... аплодировала.

Она остановилась у клумбы с лилиями. Наклонилась, сорвала один цветок — тот самый, что цвёл круглый год, но пах разложением, — и задумчиво повертела его в пальцах.

— Знаете, что мне сказал отец, когда я спросила его, почему мы воюем с эльфами? Мне было семь лет. Только что погиб мой брат. Я пришла к отцу и спросила: «Зачем они убивают нас?». А он ответил: «Потому что мы убиваем их. А мы убиваем их, потому что они убивают нас. А с чего всё началось, дочка, уже никто не помнит».

Она подняла цветок к свету. Лепестки лилии были безупречно белыми, но у самого основания, там, где они крепились к стеблю, проступала желтизна — болезненная, нездоровая.

— Теперь я знаю, с чего всё началось, — продолжила Илэйн. — С договора, который мой отец не подписал. С меня. С моего нерождённого будущего. И если есть шанс прекратить это — хотя бы на три месяца, хотя бы на три дня, — я должна попытаться.

Она повернулась к Альберику. В её глазах стояли слёзы — первые слёзы, которые он видел на её лице за все годы их знакомства.

— Я не поеду одна, — сказала она тихо. — Вы поедете со мной.

— Это другое дело, — выдохнул Альберик.

— И господин Веньян, — добавила принцесса.

Торговец, который как раз пытался незаметно почесать натёртую воротником шею, замер.

— Я? — переспросил он. — Ваше Высочество, я — торговец. Я даже меч-то в руках не держал. Ну, то есть держал, конечно, но в основном для того, чтобы оценить стоимость.

— Именно поэтому вы мне и нужны, — Илэйн повернулась к нему. — Вы — единственный из присутствующих, кто разговаривал с той эльфийкой. Более того — вы ей понравились. Настолько, что она оставила вас в живых. Это дорогого стоит.

Веньян открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл.

— Понравился? Она меня обокрала! Вычистила лавку! Оставила с носом и... и с ожогом на шее!

— И тем не менее, — Илэйн пожала плечами, — вы живы. А сторожевой пост у брода через Иленку мёртв. Чувствуете разницу?

Торговец сдулся. Он перевёл взгляд на Альберика, ища поддержки, но маг лишь покачал головой.

— Привыкайте, господин Веньян. Когда принцесса-регент принимает решение, спорить с ней бесполезно. Я проверял.

Дариан, всё это время молчавший, вдруг заговорил. Голос его оказался низким, с хрипотцой — голосом человека, который привык отдавать команды на поле боя, а не беседовать в садах.

— Я тоже поеду.

— Дариан... — начала Илэйн, но он перебил её — мягко, но твёрдо:

— Ты — моя жена. Я дал клятву перед алтарём. И я не позволю тебе отправиться в логово врага без меня. Это не обсуждается.

Илэйн посмотрела на него долгим взглядом. Потом вздохнула — и в этом вздохе было больше нежности, чем в иных любовных признаниях.

— Хорошо. Ты поедешь. В конце концов, кто-то должен будет держать меч, пока я буду разговаривать.

— И арбалет, — вставил Веньян, осмелев. — Я привезу арбалет. У меня есть отличный, маленький, но убедительный. Я покажу.

Альберик посмотрел на эту троицу — принцессу в чёрном, воина в шёлке и торговца с душой авантюриста, — и внезапно почувствовал то, чего не чувствовал уже очень давно. Надежду. Тонкую, хрупкую, как лепестки лилий, но всё-таки надежду.

— Когда мы выступаем? — спросил он.

— Через два дня, — ответила Илэйн. — Эльфы предложили встречу в долине Трёх Камней. Это нейтральная территория, там до войны был храм, которому поклонялись и люди, и эльфы. Теперь — руины. Но магия места всё ещё действует: на территории храма нельзя проливать кровь. Древнее заклятие.

— Нельзя проливать кровь, — задумчиво повторил Альберик. — Но отравить — можно. Или наложить сонное заклятие. Или...

— Или попытаться договориться, — твёрдо сказала Илэйн. — В конце концов, кто-то должен разорвать этот круг. Почему не мы?

Она бросила увядшую лилию обратно на клумбу и повернулась к саду — туда, где аристократы всё ещё пили вино, сплетничали и делали вид, что мир вокруг них не рушится. Солнце клонилось к закату, и длинные тени от выстриженных кустов ползли по гравию, точно трещины по фарфору.

— Два дня, — произнёс Альберик. — Я подготовлю портал на всякий случай. Если дела пойдут плохо.

— Они пойдут плохо, — тихо сказал Дариан. — Но это не значит, что мы не должны пытаться.

Вечером того же дня, когда гости разошлись и сад опустел, Альберик вернулся к фонтану с умирающим лебедем. Он долго стоял, глядя, как вода вытекает из раны в груди птицы, и думал о том, что сказала Илэйн. О круге взаимной ненависти. О договоре, который не был подписан. О войне, которая началась с отказа — и могла закончиться чем-то ещё.

На гравии за его спиной хрустнули шаги. Он обернулся — но в саду никого не было. Только лёгкий запах полыни висел в вечернем воздухе, смешиваясь со сладковато-гнилостным ароматом лилий.

— Я знаю, что ты здесь, — произнёс Альберик в темноту.

Ответа не было. Но запах полыни стал сильнее — на мгновение, а затем растаял, словно его и не было. Словно тот, кто стоял в тени, только что принял решение — и удалился, не произнеся ни слова.