Сергей Патрушев – Хроники перепутья (страница 6)

— Согласился на что? — Альберик прищурился. — На брак без любви? На роль политической пешки?

— На всё, — просто ответила принцесса. — Я была с ним честна. Рассказала о том, что меня, скорее всего, попытаются убить. Рассказала о том, что трон — это не награда, а приговор. Рассказала о том, что, возможно, мы оба погибнем в ближайший месяц. Он ответил: «Я всё равно приеду». И приехал. Вчера вечером. Через линию фронта, переодевшись купцом, с подложными документами и мечом, спрятанным в тюке с шерстью.

Альберик задумался. История была красивой, даже романтичной — а он не доверял красивым историям. Но что-то в голосе Илэйн подсказывало ему, что она не лжёт. Или, по крайней мере, верит в то, что говорит.

— Зачем вы рассказываете это мне, Ваше Высочество? Я — маг, а не политик. Моё дело — порталы и боевые заклинания, а не придворные интриги.

— Вы — единственный, кому я могу доверять, — повторила она с нажимом. — Вы спасли моего отца. Вы знаете, что происходит на границе. Вы видели убийцу. И вы — маг, а значит, единственный, кто способен понять то, что я скажу дальше.

Она помолчала. Потом поднялась, подошла к столу и взяла маленькую шкатулку чёрного дерева, инкрустированную перламутром.

— Свадьба состоится через три дня. Я объявлю о ней сегодня в полдень. Церемония будет закрытой, только ближний круг. Но я хочу, чтобы вы присутствовали. Не как гость — как страж. Как человек, который сумеет распознать магию, если убийца попытается снова нанести удар.

— Вы думаете, она придёт? Та, что напала на вашего отца?

— Я знаю, что она придёт, — Илэйн открыла шкатулку. Внутри лежал маленький, пожелтевший от времени свиток. — Это было среди личных вещей моего отца. Он хранил его в тайнике, о котором не знал даже лорд-протектор. Я нашла его вчера, когда разбирала бумаги.

Альберик взял свиток. Развернул. Текст был написан на эльфийском — древнем диалекте, который он знал в совершенстве. Он читал, и лицо его мрачнело с каждой строкой.

Это был договор. Точнее, проект договора. Датированный двадцатью тремя годами ранее — ровно за месяц до начала войны. В нём говорилось о брачном союзе между наследником эльфийского престола и новорождённой дочерью короля Эдрика. Союз должен был скрепить вечный мир между людьми и Перворождёнными, создать новую династию, объединить земли от моря до гор. Договор был подписан эльфийской стороной. Подпись короля отсутствовала.

— Мой отец отказался, — тихо произнесла Илэйн. — Эльфы предлагали мир ценой моего будущего. А он отказался. И началась война.

В комнате повисла тишина. Альберик смотрел на свиток и чувствовал, как кусочки головоломки медленно встают на свои места. Двадцать три года войны. Нежеланная невеста. Брачный договор, так и не подписанный. И девушка-убийца, пахнущая полынью, — эльфийка, без сомнения эльфийка, — которая пришла в Каэр-Дун в канун праздника.

— Они хотят завершить начатое, — сказал он наконец. — Убить короля, который отказался от мира. А затем...

— А затем заставить меня подписать договор, — закончила Илэйн. — На их условиях. Или убить и меня тоже.

Она закрыла шкатулку и подняла взгляд на Альберика. В её глазах больше не было усталости. Только холодная, расчётливая решимость, достойная дочери короля, который двадцать три года вёл безнадёжную войну.

— Свадьба состоится через три дня, магистр. И я хочу, чтобы на этой свадьбе вы были моим оружием.

— У вас есть своё оружие, — заметил Альберик. — Жених с мечом, спрятанным в тюке с шерстью.

— Да, — она улыбнулась уголками губ. — Но вы — маг. А он — всего лишь человек, который любит меня. Иногда этого недостаточно.

Альберик поднялся. Спрятал свиток в складках плаща. Поклонился — на этот раз ниже, чем обычно, потому что перед ним сидела не просто принцесса, а будущая королева, и она заслуживала уважения.

— Я буду там, Ваше Высочество. И если убийца явится, я остановлю её. Даю слово.

— Не останавливайте её, — вдруг сказала Илэйн, и голос её стал жёстким. — Убивайте.

Он замер у двери.

— Вы уверены?

— Она пыталась убить моего отца. Она украла у меня двадцать три года мира. Она — эльфийка, а эльфы не берут пленных. — Принцесса отвернулась к окну. — Люди тоже умеют платить той же монетой, магистр. Простая арифметика взаимной ненависти.

Альберик ничего не ответил. Он вышел в коридор, прикрыл за собой дверь и долго стоял в темноте, думая о том, что только что услышал. Война, которая началась с отказа подписать мир. Мир, который мог закончиться одной свадьбой. Невеста, которая ждала жениха двадцать три года, — и невеста, которая собиралась выйти замуж через три дня, чтобы спасти королевство.

И где-то в тени, между этими двумя женщинами, стояла она — та, что пахла полынью и свежей кровью. Эльфийка. Убийца. Возможно, даже та самая несостоявшаяся невеста или её посланница.

— Простая арифметика, — прошептал Альберик в темноту. — Но в этой арифметике, Ваше Высочество, мы все — лишь цифры.

Свадьбу назначили на третий день.

Церемония проходила в малом тронном зале, том самом, где Эдрик Четвёртый когда-то отказался подписать договор с эльфами. Высокие стрельчатые окна были задёрнуты чёрным бархатом в знак траура по умирающему королю. Свечи горели вполнакала, отбрасывая на стены длинные дрожащие тени. Гостей было немного: члены Совета, несколько верных лордов, лекари, которые дежурили у постели короля посменно, и Альберик, стоявший в тени у алтаря, сжимая посох из морёного дуба.

Жених, Дариан из Кейлаха, оказался именно таким, каким описывала его Илэйн: высоким, широкоплечим, с открытым лицом и шрамом через левую бровь, который придавал его облику неожиданную суровость. Он стоял у алтаря, положив руку на эфес парадного меча, и взгляд его был спокоен. Так смотрят люди, которые уже приняли свою судьбу и не боятся её.

Принцесса вошла без музыки. Чёрное платье сменилось на другое — из тёмно-серого, почти серебряного шёлка, расшитого по подолу лунными камнями. Фата, закрывавшая лицо, была прозрачной, но достаточно плотной, чтобы скрыть выражение её глаз. Она шла медленно, чеканя шаг, и каждый её шаг отдавался в тишине зала, как удар колокола.

Церемонию проводил старый жрец, которого привезли из дальнего монастыря специально ради этого случая. Голос его дрожал от старости, но слова звучали чётко и торжественно: о союзе, который крепче стали; о верности, которая длиннее жизни; о любви, которая побеждает смерть.

Альберик слушал вполуха. Он сканировал зал, искал знакомый запах полыни, знакомый магический след — но не находил. Убийца не пришла. Или пришла, но была так хорошо скрыта, что даже он не мог её почувствовать.

Когда жрец провозгласил Илэйн и Дариана мужем и женой, когда гости разразились сдержанными аплодисментами, когда новоиспечённый принц-консорт поднял фату и поцеловал свою жену — целомудренно, почти официально, — Альберик выдохнул. Кажется, обошлось.

А потом он увидел её.

Она стояла в дальнем конце зала, у самых дверей, которых никто не открывал. Просто стояла, прислонившись плечом к каменной кладке, и аплодировала — медленно, беззвучно, с той самой лёгкой улыбкой, которая играла на её губах в день покушения. На ней было платье цвета тёмного мёда — под цвет волос, — и в полумраке зала она казалась сотканной из теней и свечного дыма.

Альберик шагнул вперёд, поднимая посох. Но она покачала головой. Не угрожающе — скорее, предостерегающе.

— Не сегодня, маг, — произнесла она одними губами. — Сегодня у меня подарок, а не покушение.

Она развернулась и вышла сквозь дверь, которую никто не открывал. Только лёгкий сквозняк пронёсся по залу, колебля пламя свечей, да запах полыни остался висеть в воздухе, медленно тая, как воспоминание.

Альберик посмотрел на алтарь, где стояли Илэйн и Дариан, — живые, невредимые, счастливые (насколько вообще можно быть счастливым в такой день). Потом перевёл взгляд на двери.

Подарок. Она сказала — подарок.

Он не знал, что это значит. Но чувствовал: война, длившаяся двадцать три года, только что сделала новый поворот. И этот поворот был прекраснее и страшнее всего, что он мог себе представить.

Глава VI. Сад увядших лилий

Через неделю после свадьбы принцесса Илэйн — теперь уже принцесса-регент, поскольку король всё ещё лежал в стазисе, а Совет так и не решился объявить его мёртвым, — устроила приём в дворцовом саду. Приглашены были все аристократы, сохранившие верность короне, а также те, кто пока не определился, и даже несколько человек из лагеря дяди-Годрика, которые явились с видом оскорблённого достоинства и тайным намерением выведать побольше.

Альберик ненавидел сады аристократов.

Он стоял у фонтана, изображавшего умирающего лебедя — вода вытекала из раны в груди птицы и с тихим плеском падала в мраморную чашу, — и наблюдал за гостями с тем особым отвращением, которое вырабатывается у людей, слишком долго проживших среди придворных. Сад был прекрасен и мёртв одновременно: выстриженные кусты в форме единорогов и грифонов, гравиевые дорожки, выложенные замысловатым узором, клумбы белых лилий, которые цвели круглый год благодаря заклинаниям, наложенным ещё прадедом нынешнего короля. Но лилии эти пахли не весной, а чем-то сладковато-гнилостным, словно магия, поддерживавшая их цветение, попутно высасывала из них жизнь.