Сергей Патрушев – Геральт из Кресс-Вилла (страница 4)

Канцлер побледнел еще сильнее, но не отступил.

— Это ложь! Я действительно был у короля, но я лишь выполнял его поручение. А вот вы, герцог, уже несколько месяцев тайно встречались с эльфийскими посланниками в Восточной Башне. Я знаю об этом, и король знал. Именно об этом он и собирался объявить на Совете, который должен был состояться в день его смерти.

В усыпальнице повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. Геральт переводил взгляд с одного вельможи на другого, и его магическое чутье улавливало волны противоречивых эмоций — страх, ненависть, отчаяние и что-то еще, что-то темное и скрытое, исходящее отовсюду и ниоткуда одновременно. Анна молча стояла рядом, но он чувствовал, как напряжены ее мышцы, как она готова в любой момент действовать, хоть и не обладала боевой магией.

— Довольно, — произнес Геральт, и его голос, усиленный магией, прозвучал как раскат грома, заставив обоих спорщиков вздрогнуть. — Вы оба обвиняете друг друга, но ни один из вас не говорит всей правды. Я чую ложь с обеих сторон, и это гнилое облако застилает мне глаза. Но я найду истину, даже если для этого мне придется сжечь все маски в этом замке.

Герцог Норберт шагнул вперед, и его рука сжала рукоять меча.

— Ты угрожаешь мне, колдун? В моем замке, у тела моего короля?

— Это не ваш замок, герцог, — раздался новый голос от дверей. Все обернулись. В проеме стояла королева-мать Изольда, закутанная в черные траурные одежды. Ее лицо было бледным и неподвижным, как мраморная маска. — Замок принадлежит короне. А корона пока не короновала нового правителя. И я, как регент, приказываю всем немедленно покинуть усыпальницу. Арбитр продолжит расследование с моего полного позволения. И горе тому, кто попытается ему помешать.

Она посмотрела прямо на Геральта, и в ее темных глазах он увидел нечто, от чего его магическое чутье забилось в тревоге. За внешним спокойствием королевы-матери скрывался ледяной расчет и... удовлетворение? Словно происходящее было частью какого-то ее собственного плана. Годрик и Норберт, повинуясь приказу, медленно вышли, бросая друг на друга полные ненависти взгляды. Королева задержалась на мгновение.

— Я знаю, о чем ты думаешь, маг, — произнесла она тихо, так, чтобы слышал только он. — Ты видишь перед собой старуху, которая рада смерти сына, чтобы править через младшего. Но правда сложнее. Мой старший сын не был святым. Он заключил сделку, которая грозила уничтожить все королевство. И его смерть — это не конец, а лишь начало. Если ты действительно хочешь найти правду, ищи того, кому была выгодна не просто смерть короля, а хаос, который за этим последует.

Она бросила короткий взгляд на Анну, задержавшись на ее травяном мешочке, и вышла, оставив их в гулкой тишине склепа. Геральт почувствовал, как рука Анны коснулась его локтя.

— Она знает больше, чем говорит, — прошептала травница. — Все трое знают. Каждый из них что-то скрывает. И эльфийский след, и яд, который я почувствовала... они как-то связаны. Но я не понимаю как.

— Значит, будем распутывать этот клубок нить за нитью, — ответил Геральт, глядя на застывшее лицо мертвого короля. — И первая нить — это пропавший пепел из камина. Я должен восстановить его, даже если для этого придется обратиться к самой сути Огня. Есть одно заклинание, очень древнее и очень опасное. Оно называется Память Пепла. Оно позволяет воссоздать сожженный предмет по его эфирному отпечатку в пламени, которое его поглотило. Но для этого мне нужен доступ в королевские покои и полная тишина. И еще — мне понадобится твоя помощь, Анна. Не как травницы, а как единственного человека в этом замке, кому я могу доверять.

Анна посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, в котором читалось что-то новое — не просто союзничество, а зарождающаяся, пока еще хрупкая связь, скрепленная общей тайной и общей опасностью.

— Ты получишь и доступ, и помощь, — сказала она. — Но знай, Геральт из Кресс-Вилла: в тот момент, когда ты восстановишь это послание, мы станем мишенью для всех, кто замешан в убийстве. А судя по тому, что мы видели сегодня, это почти весь королевский двор.

Геральт кивнул, и в его серебристых глазах отразилось пламя факелов. Он знал, на что шел. Огонь всегда требует жертв, и правда — это самый опасный огонь из всех. Но иного пути не было. Где-то впереди, в лабиринте лжи и предательств, скрывался убийца, действовавший с искусством, достойным лучших магов древности. И остановить его мог только тот, кто не боялся сгореть сам.

Глава третья: Ключ в пламени

Королевские покои встретили их гулкой тишиной и запахом увядших цветов. Кто-то из слуг поставил у изголовья кровати букет белых лилий, и они уже начали подгнивать, источая приторно-сладкий аромат тления. Геральт плотно закрыл за собой дверь, задвинул тяжелый засов и повернулся к камину. Тот зиял чернотой, безупречно чистый, словно его никогда не касалось пламя. Ни уголька, ни пылинки сажи. Только холодный мрамор облицовки и едва уловимый запах щелока, которым слуги вымыли каминную решетку.

Анна медленно обошла комнату, касаясь пальцами предметов так, словно пыталась считать с них память. Она остановилась у письменного стола, провела ладонью над столешницей и нахмурилась.

— Здесь тоже все вычищено, — произнесла она тихо. — Слишком тщательно. Даже пыльцы растений нет, а я знаю, что король любил, чтобы в покоях стояли живые цветы. Слуги говорят, что за день до смерти он сам выбросил их в окно. К чему такая спешка?

— Он уничтожал следы, — отозвался Геральт, не сводя глаз с камина. — Знал, что письмо опасно, и хотел избавиться от него. Но не знал, что пепел можно прочесть. А тот, кто пришел за ним следом, знал.

Он опустился на колени перед камином и закрыл глаза. Внутренним зрением он искал отголоски того огня, что горел здесь несколько дней назад. Обычный глаз не увидел бы ничего, но Пиромант воспринимал реальность иначе. Каждое пламя оставляет в мире невидимые отпечатки — тончайшие нити тепловой памяти, которые рассеиваются медленно, иногда месяцами. Даже если убрать пепел, даже если отмыть камни щелоком, эфирный след остается. Его нельзя уничтожить физически, только магически. И тот, кто убрал пепел, либо не знал этого, либо не умел работать с огненной стихией на достаточном уровне.

Геральт протянул руки вперед, и с его ладоней сорвались тонкие, почти невидимые струйки золотистого света. Они поползли по стенкам камина, словно живые, прощупывая каждый камень, каждый шов, каждый выступ. Анна затаила дыхание, наблюдая. Она уже видела, как он изгонял элементаля, но то была грубая сила. Сейчас же перед ней разворачивалось нечто иное — ювелирная работа мастера, искусство на грани невозможного.

Золотистые нити добрались до задней стенки камина и внезапно запульсировали, меняя цвет на тревожный алый. Геральт открыл глаза.

— Здесь. Остаточный след. Очень слабый, но я могу его усилить.

Он начал читать заклинание на древнем языке, который Анна не знала. Слова звучали глухо и гортанно, как треск поленьев в костре. Воздух в комнате задрожал, нагреваясь. Камин наполнился призрачным свечением, и в нем начали проступать очертания — размытые, дрожащие, но узнаваемые. Это были буквы. Строки, написанные на пергаменте, который уже сгорел, но оставил свой отпечаток в памяти огня.

— Я вижу, — прошептал Геральт, вглядываясь в пляшущие тени. — Письмо было коротким. Всего несколько фраз. "Ваше Величество, сделка, которую вы заключили с Народом Леса, расторгнута. То, что вы укрываете в Серой Башне, должно быть возвращено до полнолуния. В противном случае корона узнает о вашем предательстве. Пламя помнит. Пламя не прощает". Подписи нет. Только символ — стилизованный лист ясеня, объятый огнем.

Призрачные буквы дрогнули и начали таять, но Геральт успел выхватить из них еще один образ. В углу пергамента, помимо основного послания, была приписка, сделанная более мелким, почти неразборчивым почерком. Четыре слова. Он напряг все свои силы, чтобы прочесть их, прежде чем видение исчезнет окончательно.

— "Ключ... спрятан... в... пламени", — произнес он по слогам.

В тот же миг камин ослепительно вспыхнул, и Геральта отбросило назад взрывной волной раскаленного воздуха. Анна едва успела подхватить его, не дав удариться головой о край стола. По комнате разнесся запах гари и чего-то еще — того самого аромата ночной фиалки и сырой земли, который она почувствовала на теле короля.

— Ловушка, — прохрипел Геральт, поднимаясь на ноги. Его правая рука была обожжена, но он почти не обращал на это внимания. — Письмо было зачаровано. Тот, кто его отправил, предусмотрел возможность восстановления. Если кто-то попытается прочесть пепел, срабатывает защитное заклинание. Оно почти выжгло мне глаза.

— Дай посмотрю, — Анна уже доставала из своего мешочка мазь с алоэ и календулой. Ее пальцы были быстрыми и уверенными, а лицо — сосредоточенным и спокойным, словно она не сидела только что в эпицентре магического взрыва. — К счастью, ожог неглубокий. Но тебе нужно беречь руку хотя бы день. А это значит, что драться ты пока не сможешь.

— Я и не планировал, — усмехнулся Геральт, но усмешка вышла невеселой. — Зато теперь у нас есть зацепки. Серая Башня. Сделка с эльфами. И ключ, спрятанный в пламени. Что бы это ни значило.