Сергей Патрушев – Геральт из Кресс-Вилла (страница 6)

Глава четвертая: Сыворотка истины

Подземный ход уводил их все глубже, и воздух становился тяжелым, спертым, пропитанным древней сыростью и чем-то еще — едва уловимым запахом, который Геральт не мог распознать. Он напоминал одновременно ладан и тлен, святость и запустение. Анна шла впереди, ведя ладонью по шершавой стене, и ее губы беззвучно шевелились, словно она читала невидимые письмена, начертанные на камнях. Временами она останавливалась, прислушиваясь, и тогда Геральт тоже замирал, хотя не слышал ничего, кроме биения собственного сердца и далекого, едва различимого гула подземных вод.

Прошло не меньше часа, прежде чем коридор привел их к массивной дубовой двери, окованной ржавым железом. Она была приоткрыта, и сквозь щель пробивался тусклый, желтоватый свет. Геральт осторожно толкнул створку, и они оказались в помещении, которое явно не было заброшенным. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные пыльными фолиантами, стеклянными колбами и керамическими горшками с засушенными травами. Посередине стоял грубо сколоченный стол, заваленный свитками и инструментами, а в углу, на железной жаровне, тихо булькал котелок, источая тот самый горьковато-сладкий аромат, смешанный с ладаном. Это была алхимическая лаборатория, спрятанная в подземелье так глубоко, что о ней не знал, вероятно, никто из ныне живущих обитателей замка.

Но в лаборатории кто-то был. За столом, сгорбившись над ступкой, сидел старик в заляпанной реагентами мантии, с длинной седой бородой, заправленной за пояс, и носом, напоминающим клюв хищной птицы. Он даже не поднял головы, когда они вошли, лишь недовольно проворчал что-то себе под нос и продолжил растирать пестиком какой-то сероватый порошок.

— Закройте дверь, сквозит, — бросил он скрипучим голосом. — И не топочите так, будто стадо грифонов. У меня тут реактивы тонкой настройки, от вибраций могут детонировать.

Геральт и Анна переглянулись. Старик явно не был удивлен их появлением. Более того, он вел себя так, словно ждал гостей. Анна сделала шаг вперед, вглядываясь в лицо незнакомца, и вдруг ахнула.

— Мастер Теодорик? — произнесла она дрогнувшим голосом. — Но этого не может быть. Вы... вы умерли. Десять лет назад. Мой отец был на ваших похоронах.

Старик наконец поднял голову, и его выцветшие, почти белые глаза уставились на Анну с каким-то сонным любопытством. Потом он улыбнулся беззубой улыбкой и отставил ступку в сторону.

— А, маленькая Анна, дочка Виллема-травника, — проскрипел он, потирая костлявые руки. — Помню, помню. Ты еще в детстве таскала у меня из лаборатории сушеную малину, думая, что это конфеты. Я тогда сказал твоему отцу, что из тебя выйдет толк. И, судя по твоему травяному мешочку, я не ошибся. А похороны... что ж, иногда лучший способ продолжить работу — это позволить всем думать, что ты мертв. Особенно когда работаешь над вещами, за которые корона и Орден Магов с радостью упекут тебя в Серую Башню.

Геральт шагнул вперед, привлекая внимание старика. Его ладонь все еще слабо светилась остаточным огнем, и Теодорик, заметив это, одобрительно кивнул.

— Пиромант, — произнес он с уважением. — Давно не видел вашего брата. Последний раз, кажется, лет пятьдесят назад, когда еще работал с магистром Альриком над эликсиром огнестойкости. Вздорный был старик, но талантливый. Ты, я вижу, помоложе будешь, но сила в тебе немалая. Что ж, раз вы нашли этот ход, значит, дело плохо. Рассказывайте.

Геральт вкратце изложил суть: убийство короля, эльфийское проклятие, засада в королевских покоях, погоня и обрушение тоннеля. Теодорик слушал молча, поглаживая бороду, и его лицо становилось все мрачнее. Когда Геральт упомянул Серую Башню и Камеру Пепла, старик резко поднялся и подошел к одному из стеллажей, доставая оттуда пухлый том в потемневшем кожаном переплете.

— Серая Башня, — пробормотал он, листая страницы. — Значит, Джерард все-таки влез в это. Глупец. Я предупреждал его еще десять лет назад, когда он только взошел на престол. Говорил: не трогай наследие Разлома, оно погубит тебя. Но он не послушал. Он был слабым королем, а слабые короли ищут силу в опасных местах.

Он захлопнул книгу и посмотрел на Анну долгим, оценивающим взглядом.

— Чтобы распутать этот клубок, вам нужно узнать правду, — продолжил он. — Но правду не скажет ни канцлер, ни герцог, ни королева-мать. Каждый из них лжет, даже если сам верит в свою ложь. Вам нужен способ развязать им языки. И у меня есть такой способ.

Он подошел к столу и взял с него небольшой флакон из темно-синего стекла. Внутри колыхалась жидкость, бесцветная и прозрачная, как родниковая вода, но когда флакон наклонили, в ней заиграли крошечные серебристые искры.

— Сыворотка истины, — произнес Теодорик с гордостью. — Тридцать лет работы. Девять сотен экспериментов. И три добровольца, которые, к сожалению, не пережили испытаний. Но результат перед вами. Три капли этого состава, добавленные в вино или воду, заставят любого человека говорить только правду в течение часа. Не ту правду, которую он считает истиной, а ту, которая является истиной на самом деле. Сыворотка проникает в разум, минуя все ментальные блоки, все самообманы, все выстроенные годами иллюзии. Человек становится неспособным лгать. Более того, он сам хочет рассказать все, что знает. Это непреодолимый импульс, который невозможно подавить никакой силой воли.

Геральт протянул руку к флакону, но Теодорик отдернул его с неожиданной резвостью.

— Не так быстро, Пиромант, — проскрипел он. — Это вещь опасная. У сыворотки есть два побочных действия. Во-первых, после того как действие закончится, человек заснет глубоким сном на несколько часов и, проснувшись, не будет помнить ни слова из сказанного. Это удобно. Но во-вторых... в течение часа, пока сыворотка работает, сердце испытуемого подвергается огромной нагрузке. Если у него слабое сердце, он может умереть. Прямо во время допроса. Ты должен быть абсолютно уверен, что тот, кому ты дашь это снадобье, достаточно здоров. Иначе ты станешь убийцей не хуже тех, кто отравил короля.

Анна взяла флакон из рук старика и поднесла к свету магического кристалла. Ее глаза, зеленые и цепкие, изучали жидкость с профессионализмом потомственной травницы.

— Что в составе? — спросила она. — Я узнаю настойку корня валерианы для снятия сопротивления, экстракт белены для подавления воли... и что-то еще. Что-то, чего я не знаю.

Теодорик одобрительно хмыкнул.

— Хороший нюх, девочка. Третьего компонента ты не знаешь, потому что его не существует в природе. Это алхимический синтез, который я называю "эссенция чистой правды". Я получил его, перегоняя лунный камень, растворенный в слезах невинно осужденного. Не спрашивай, где я взял слезы, — это долгая и печальная история. Но именно этот компонент заставляет разум отбросить все иллюзии и увидеть мир таким, каков он есть. Без прикрас, без лжи, без спасительного самообмана. Знаешь, почему большинство людей предпочитают ложь? Потому что правда слишком тяжела. Она жжет. Особенно та правда, которую человек прячет от самого себя.

Геральт взял флакон и спрятал его во внутренний карман плаща, рядом с сердцем. Он чувствовал легкое тепло, исходящее от стекла, словно сыворотка имела свою собственную, пульсирующую жизнь.

— Три капли, — повторил он. — Этого хватит на троих. Канцлер, герцог, королева-мать. Один из них знает больше, чем говорит. Возможно, все трое. Но как нам добраться до них? Замок кишит ассасинами, а мы числимся мертвыми под завалами.

Теодорик хитро улыбнулся и поманил их за собой в дальний угол лаборатории, где стоял большой платяной шкаф, источенный жучком. Распахнув скрипучие дверцы, он извлек оттуда два свертка.

— В этом замке полно тайных ходов, о которых не знают даже эльфийские лазутчики, — сказал он, протягивая свертки Геральту и Анне. — Я проведу вас в покои каждого из троих по очереди. Но сначала смените одежду. Слишком многие видели вас в лицо. Анна, твой отец оставил у меня кое-что на хранение много лет назад. Кажется, пришло время вернуть это тебе.

Анна развернула сверток и замерла. Внутри лежало платье из темно-зеленого бархата, расшитое серебряными нитями, и изящный пояс с множеством кармашков, наполненных редкими травами и готовыми снадобьями. Одеяние придворной целительницы. То самое, в котором ее мать когда-то ходила по коридорам замка, прежде чем беда вынудила семью бежать в леса.

— Отец говорил, что мамино платье сгорело при пожаре, — прошептала она, касаясь дрожащими пальцами ткани.

— Он солгал, чтобы защитить тебя, — ответил Теодорик. — Это платье — не просто одежда. В его нити вплетены защитные руны. Оно убережет тебя от кинжала, но не от меча. И оно делает тебя невидимой для магического взора. Ни один эльфийский следопыт не почувствует твоего присутствия, пока ты в нем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.