Сергей Патрушев – Геральт из Кресс-Вилла (страница 3)

Геральт долго смотрел на нее, взвешивая сказанное. Он был магом Огня, его сила заключалась в прямом действии, в открытом противостоянии. Тонкие политические игры были ему чужды. Он видел людей насквозь, когда дело касалось их страхов и желаний, но ядовитые паутины дворцовых заговоров требовали иного чутья. Чутья, которым, судя по всему, обладала эта странная травница с руками целительницы и глазами, видевшими слишком много.

— Хорошо, — произнес он наконец. — Но Лира останется здесь. За ней присмотрят. А ты будешь следовать моим указаниям беспрекословно, если дело дойдет до опасности.

Анна кивнула, и спустя час, оставив девочку на попечение старой лесничихи, они уже скакали по тракту, ведущему к столице. Гонец сопровождал их мрачной тенью, храня молчание. Всю дорогу Анна рассказывала — спокойно, обстоятельно, словно читала лекцию по придворной медицине. Она поведала о том, что король Джерард, несмотря на внешнюю властность, был человеком слабого здоровья и еще более слабой воли. Реальная власть уже много лет находилась в руках трех фигур: королевы-матери Изольды, женщины холодной и расчетливой, канцлера Годрика, хитрого политика, умевшего усидеть на двух стульях одновременно, и герцога Норберта, главнокомандующего королевской армией, мрачного вояки, презиравшего любые проявления магии. У каждого из них были свои мотивы желать смерти короля. Королева-мать хотела править через младшего сына, юного принца Эдварда, который был мягче и податливее брата. Канцлер был замешан в торговых махинациях с эльфами Восточного Леса, и король незадолго до смерти начал задавать неудобные вопросы. А герцог Норберт откровенно ненавидел Джерарда за его трусость во время пограничной войны с северными баронами два года назад.

Геральт слушал молча, запоминая каждое имя, каждую деталь. Он знал, что в таких делах мелочей не бывает. Одна неверно истолкованная улика, один незамеченный взгляд могут стоить жизни не только им, но и всему королевству. Когда шпили Эрданского замка показались на горизонте, окутанные серой дымкой осеннего тумана, солнце уже клонилось к закату. Столица встретила их непривычной тишиной. Улицы были пустынны, лавки закрыты, а редкие прохожие жались к стенам домов, бросая на всадников испуганные взгляды. Траур по королю был объявлен, но в воздухе висело нечто большее, чем скорбь. Это был страх — липкий, удушливый, просачивающийся сквозь ставни и замочные скважины.

Канцлер Годрик принял их в своем личном кабинете, расположенном в северной башне замка. Это был сухой, жилистый старик с бегающими глазами и длинными нервными пальцами, которые он постоянно сплетал и расплетал, словно пытался связать невидимую нить. Он оглядел Анну с плохо скрываемым удивлением, но, узнав в ней дочь покойного королевского лекаря, лишь кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Я рад, что ты прибыл так скоро, Арбитр, — заговорил он, нервно расхаживая по кабинету. — Ситуация хуже, чем можно представить. Официально король скончался от лихорадки. Я лично подписал это заключение, чтобы избежать паники и дать тебе время на расследование. Но правда в том, что его убили. И убили с помощью магии.

Геральт напрягся. Магическое убийство королевской особы было делом неслыханным. Все придворные чародеи находились под строжайшим контролем, их силы были ограничены особыми артефактами-подавителями.

— Какие доказательства? — спросил он.

— Никаких, — развел руками канцлер. — В том-то и дело. Придворный маг, мэтр Корнелиус, осмотрел тело и не нашел ни малейших следов магического воздействия. Вообще никаких. Смерть выглядит абсолютно естественной. Но я знаю Джерарда. Я служил ему двадцать лет. Он не мог умереть просто так, в расцвете лет, пусть и не отличаясь богатырским здоровьем. И есть еще кое-что...

Канцлер остановился и понизил голос до шепота.

— За день до смерти король получил послание. Он не показал его никому, даже мне. Но я видел, как он читал его. Его лицо стало белее снега. Он бросил пергамент в камин, а затем долго сидел, глядя в огонь. А на следующее утро его нашли мертвым. И знаешь, что самое странное? Пепел из того камина исчез. Слуги клянутся, что не прикасались к нему. Но когда я пришел осмотреть комнату, камин был девственно чист. Ни клочка, ни уголька.

Геральт переглянулся с Анной. В ее глазах он увидел то же, что чувствовал сам — холодок пробегающей по спине тревоги. Кто-то не просто убил короля. Кто-то уничтожил все возможные улики, включая пепел, который, как известно любому магу Огня, хранит память о том, что было сожжено. Это говорило о том, что убийца знал о свойствах магического пламени и действовал на опережение. И это сужало круг подозреваемых до тех, кто имел доступ и к королю, и к магическим знаниям.

— Я хочу видеть тело, — твердо произнес Геральт. — Немедленно.

Тело короля покоилось в подземной усыпальнице, куда их провели тайным ходом, минуя стражу. В холодном каменном склепе горели редкие факелы, отбрасывая на стены пляшущие тени. Джерард Третий лежал на каменном постаменте, облаченный в парадные одежды, с короной, возложенной на грудь. Его лицо, восковое и застывшее, хранило странное выражение не то удивления, не то ужаса. Геральт склонился над телом, и его магическое зрение обострилось до предела. Он прощупывал эфирное тело покойного, ища следы постороннего вмешательства, остаточные эманации заклинаний, искажения энергетических потоков. Ничего. Абсолютная, стерильная пустота. Смерть была настолько естественной, что это само по себе казалось подозрительным.

— Ты была права, — прошептал он Анне, которая стояла рядом, сжимая в руках небольшой мешочек с какими-то травами. — Ничего. Слишком чисто.

— Позволь мне, — так же тихо ответила она.

Она подошла к телу и извлекла из мешочка щепотку сухих листьев — Геральт узнал шалфей и что-то еще, с резким, незнакомым запахом. Анна растерла травы в ладонях и медленно провела руками вдоль тела короля, не касаясь его, на расстоянии ладони. Ее губы беззвучно шевелились, но это не было заклинание в магическом понимании. Это была древняя практика травниц, нечто среднее между знахарством и интуитивным чувствованием живой и мертвой материи. Внезапно она замерла, и ее рука задержалась над грудью короля, в области сердца.

— Здесь, — выдохнула она. — Здесь что-то есть. Не магия, нет. Яд. Но не простой, не растительный. Я знаю все яды этого мира, и ни один из них не оставляет таких следов. Это что-то другое. Что-то, что пахнет... пахнет ночной фиалкой и сырой землей. Очень слабо, почти неуловимо, но оно здесь.

Геральт приблизился, концентрируя восприятие в той области, на которую указала Анна. И лишь теперь, зная, куда смотреть, он уловил это — микроскопическую, почти полностью рассеявшуюся структуру, не принадлежащую ни к одной известной ему школе магии. Она была чужеродной, словно пришедшей из другого мира или другого времени. В ней чувствовалась древняя, холодная сила, и она имела очень специфический резонанс. Эльфийская магия. Запрещенная, изгнанная из человеческих земель еще двести лет назад после Великого Разлома, когда эльфы ушли за Восточный Лес, подняв непроходимую стену туманов.

— Это работа не придворного мага, — медленно произнес Геральт, выпрямляясь. — Это эльфийское проклятие. Очень тонкое, наложенное мастером высочайшего уровня. Оно не оставляет следов обычной магии, потому что действует на саму суть жизни, а не на ее магическую оболочку. Оно останавливает сердце так, словно оно само решило остановиться. Вот почему мэтр Корнелиус ничего не нашел. Он искал не там.

Канцлер, стоявший у дверей, побледнел как полотно.

— Эльфы? Но зачем? Договор о ненападении соблюдается уже два столетия. Торговля через нейтральную полосу идет своим чередом...

— Вы сами сказали, что король начал задавать вопросы о ваших торговых махинациях с эльфами, — перебил его Геральт. — Возможно, вопросы были неудобными не только для вас, канцлер. Возможно, эльфам было что скрывать. И теперь король мертв, а единственная улика уничтожена. Кто-то в замке помог им. Кто-то, кто знал о послании, кто имел доступ к королевским покоям и кто достаточно сведущ в магии, чтобы заметить и уничтожить даже пепел, хранящий память.

В этот момент дверь усыпальницы с грохотом распахнулась. На пороге стоял герцог Норберт — огромный, закованный в доспехи даже в этот поздний час, с рукой, лежащей на эфесе меча. Его лицо, изборожденное шрамами, выражало холодную ярость.

— Что здесь происходит? — прорычал он, переводя тяжелый взгляд с канцлера на Геральта и Анну. — Кто позволил посторонним находиться у тела моего короля?

— Это мое решение, герцог, — ответил Годрик, и его голос неожиданно обрел стальную твердость. — Геральт из Кресс-Вилла — Королевский Арбитр. Он здесь по моему вызову.

— Арбитр? — Норберт усмехнулся, и усмешка эта не предвещала ничего хорошего. — Маг, который сует свой нос в дела, его не касающиеся? Я знаю, зачем ты здесь, Пиромант. Ты ищешь убийцу. А я скажу тебе, где его искать. Убийца — тот, кто ненавидел короля больше всех, тот, кто плел интриги за его спиной, кто использовал запретную магию для своей выгоды. И этот человек — канцлер Годрик. У меня есть свидетели, которые видели, как он входил в покои короля за час до его смерти.