Сергей Патрушев – Геральт из Кресс-Вилла (страница 2)

С этими словами она открыла дверь, и на них пахнуло жаром, как из печи. Геральт шагнул внутрь, и его магическое зрение мгновенно зафиксировало хаос эфирных потоков. Центром этого хаоса была маленькая, скрюченная фигурка на куче соломы в углу. Девочка, Лира, лежала без сознания. Ее лицо пылало нездоровым румянцем, волосы обгорели почти до корней, а простая льняная рубаха была покрыта черными опалинами. Вокруг ее рук, судорожно сжимающих край грубого одеяла, плясали и переливались крошечные огоньки, похожие на светлячков. Но эти светлячки прожигали в одеяле дыры с тихим, зловещим шипением.

— Лира, я вернулась, — мягко сказала Анна, опускаясь рядом с ней на колени. Она не обращала внимания на жар, на искры, летящие от тела девочки. Она положила свою ладонь на пылающий лоб ребенка и начала тихо напевать. Это не было заклинание в привычном понимании. Это был ритмичный, успокаивающий речитатив, похожий на колыбельную. И Геральт, к своему изумлению, увидел, как по ее пальцам, соприкасающимся с кожей девочки, разливается бледно-зеленое, прохладное сияние. Оно не боролось с огнем, не гасило его. Оно словно обволакивало его, успокаивало, как мать успокаивает капризного ребенка. Свечение травницы и пламя девочки сплелись в молчаливом поединке, и на мгновение Геральту показалось, что зелень побеждает. Но затем огонь вспыхнул с новой силой, отбросив руку Анны. Девочка застонала, и с ее губ сорвалась струйка дыма.

— Видишь? — прошептала Анна, и на ее глазах выступили слезы бессилия. — Он пожирает ее. Это не ее дар, это паразит, огненный элементаль низшего порядка, который вселился в нее, когда она случайно нарушила границу кургана в Яблоневой лощине. Я выяснила это вчера. Ее тело для него — идеальный сосуд, полный жизни, которую он перерабатывает в жар. Я могу питать ее, замедлять горение, но изгнать его не в силах.

Геральт смотрел на ребенка, на отчаянные попытки травницы помочь, и внутри него что-то медленно переворачивалось. Всю свою жизнь он имел дело с Огнем. Он повелевал им, подчинял своей воле, использовал как оружие и как инструмент. Он знал его разрушительную, яростную, безжалостную природу. Но он также знал и другую его сторону — тепло домашнего очага, животворящее солнце, свет, побеждающий тьму. Ему говорили, что он лучший, что его связь с пламенем уникальна. Но сейчас, глядя на это маленькое страдающее существо, он понял, что все его звания и регалии — ничто, если он не может справиться с искрой, мучающей ребенка.

Он подошел ближе и опустился на одно колено рядом с Анной. Девушка подняла на него заплаканные глаза, в которых читалась немая мольба и вызов. Она ждала приговора. Геральт стянул правую перчатку и медленно, неимоверно осторожно, протянул руку к пляшущим на ладони Лиры огонькам. Анна дернулась, чтобы остановить его, но замерла, завороженная.

— В Академии, — заговорил Геральт тихо, его голос звучал глухо в наполненном жаром помещении, — нас учили, что Огонь — это стихия чистой воли. Нельзя погасить чужое пламя, не переломив волю его хозяина. Если это элементаль, то его воля — просто примитивный голод. И с ним можно... договориться на его же языке.

Он не был уверен, что у него получится. Он никогда не делал ничего подобного. Он сражался с огненными големами, развеивал боевые заклинания врагов, но никогда не пытался изгнать паразита из тела ребенка, не навредив этому телу. Это была ювелирная работа, требующая не силы, а точности, которой у него, как он всегда считал, не было. Он был молотом, а не скальпелем. Но сейчас выбора не было.

Он закрыл глаза и потянулся к источнику своей силы. Знакомый жар отозвался в груди, приливая к кончикам пальцев. Но вместо того, чтобы обрушить его на элементаля грубой силой, он начал плести тончайшую, невидимую нить чистой пламенной энергии. Он сделал свое пламя не горячее, чем пламя элементаля, а точно таким же. Он подстроился под его частоту, слился с ним на эфирном уровне. Это было невероятно трудно. Пот градом катился по его лицу, мгновенно испаряясь в горячем воздухе. Анна замерла рядом, боясь даже дышать.

И вот кончики его пальцев коснулись крошечных огоньков. В тот же миг в его сознание хлынул поток чужих, хаотичных образов: голод, страх, злоба и бесконечное, тоскливое желание вернуться домой, в жаркое сердце земных недр. Геральт не стал бороться. Он принял этот поток и перенаправил его, показав существу другой путь, не через плоть ребенка, а через мост, созданный его собственной волей. Он дал ему то, чего у него не было — четкое направление вниз, в безопасное, расплавленное лоно земли.

— Уходи, — прошелестел он одними губами, вкладывая в этот посыл всю свою власть. — Я — Путь. Следуй за мной.

И элементаль, примитивная голодная искра, повиновался. Геральт почувствовал, как по его руке, словно электрический разряд, проходит нечто обжигающе-холодное. Это было противоестественное ощущение — жар, который ощущается как холод. Оно пронзило его тело, прошло через позвоночник и ушло в землю, заставив пол под ними на мгновение нагреться и пойти тонкими трещинами. И наступила тьма.

Тишина. Внезапная, оглушительная тишина, нарушаемая только тихим, глубоким дыханием спящей девочки. Жар спал мгновенно, сменившись промозглой сыростью старой сторожки. Огоньки на ее руках погасли, лицо постепенно обретало нормальный оттенок. Анна, не веря своим глазам, бросилась к Лире, прижала пальцы к ее шее, считая пульс. Он был ровным, сильным, нормальным.

— Боги... — выдохнула она, и по ее щекам снова потекли слезы, но теперь это были слезы облегчения. — Ты... ты сделал это. Как?

Геральт обессиленно опустился на земляной пол. Его правая рука висела плетью, пальцы онемели и покалывали, словно он отлежал их во сне. Он смотрел на спящую девочку, на склонившуюся над ней Анну, и чувствовал странную, давно забытую опустошенность. Не ту, что приходит после боя, а другую — светлую.

— Я просто указал путь тому, кто заблудился, — тихо ответил он. Его взгляд упал на соединенные руки Анны и Лиры. Одна — сильная, пахнущая травами и землей, дарующая жизнь. Другая — маленькая, хрупкая, только что вырванная из лап смерти. И его собственная рука, все еще хранящая след от недавнего чужеродного жара.

Огонь — это не только разрушение. Этот урок ему преподали не в Академии, а здесь, в темной лесной сторожке, на границе жизни и смерти. И преподали его отчаянная травница, чью магию он даже не смог сразу разглядеть, и двенадцатилетняя девочка, которая не была ведьмой. За окном занимался рассвет, серый и прохладный. Геральт сидел на полу, чувствуя, как к нему медленно возвращаются силы, и понимал, что эта встреча была не случайной. Предназначение плело свою паутину, и в ее центре, среди искр над умирающим пеплом, оказались они трое.

Глава вторая: Тень под короной

Прошло три дня. За это время Лира окончательно пришла в себя — бледная, исхудавшая, с огромными испуганными глазами, но живая и свободная от огненного паразита. Анна не отходила от нее ни на шаг, поила укрепляющими отварами, меняла повязки с мазью из окопника на ожогах и тихо разговаривала с ней долгими ночными часами, возвращая детскому разуму покой. Геральт наблюдал за ними со стороны, не вмешиваясь, чувствуя себя чужим в этом хрупком мире исцеления. Его стихией был бой, а не выздоровление. Он уже собирался уходить, когда на рассвете четвертого дня в дверь сторожки постучали — негромко, но настойчиво, с той особой властной интонацией, которую невозможно спутать ни с чем.

На пороге стоял королевский гонец. Его плащ был покрыт дорожной пылью, конь под ним тяжело дышал, а лицо хранило выражение мрачной, сосредоточенной тревоги. Он протянул Геральту свиток, запечатанный алой сургучной печатью с изображением коронованного льва — гербом правящей династии Эрданов, и отступил на шаг, ожидая. Геральт сломал печать и пробежал глазами по строкам, написанным торопливым, нервным почерком королевского секретаря. С каждым прочитанным словом его лицо становилось все мрачнее. Анна, заметив перемену, подошла ближе, вытирая руки о передник.

— Что случилось? — спросила она тихо, вглядываясь в его потемневшие глаза.

— Король Джерард Третий мертв, — ответил Геральт, сворачивая пергамент. — Убит три дня назад в собственной опочивальне. Официальная версия — внезапная болезнь. Но канцлер подозревает иное. Он вызывает меня в столицу для тайного расследования. Немедленно.

В воздухе повисла тяжелая пауза. Анна перевела взгляд на Лиру, которая спала на соломенной подстилке, а затем снова на Геральта. В ее глазах мелькнуло что-то, похожее на решимость.

— Я еду с тобой, — сказала она так просто, словно речь шла о прогулке на рынок.

— Это не твоя война, травница, — покачал головой Геральт. — Там, куда я направляюсь, пахнет не целебными травами, а дворцовыми интригами и кровью. Тебе там не место.

— Ты ничего не знаешь о дворцовых интригах, чародей, — усмехнулась Анна, но усмешка вышла невеселой. — Я выросла не в лесу. Мой отец был лекарем при дворе Джерарда, пока его не отравили восемь лет назад за то, что он слишком много знал. Я знаю все потайные ходы Эрданского замка, знаю в лицо каждого придворного и знаю, кто кому приходится врагом, должником и тайным союзником. Без меня ты будешь слеп, как новорожденный котенок.