Сергей Патрушев – Дочь Льда и Сын Тьмы (страница 4)
— Кровати чистые? — спросил Элронд, сбрасывая с плеча тяжелую сумку. От него пахло озоном и усталостью. — Чистые, господин, — прошамкал хозяин, не поднимая глаз. — Только… вы бы поосторожнее на улицах после заката. — Разбойники? — Лирия точила свой кинжал о камень очага. Движения ее руки были плавными, гипнотизирующими. — Хуже, — хозяин перекрестился дрожащей рукой. — На Старом мосту призрак объявился.
Элронд и Лирия переглянулись. Призраки. После разговоров о зеркалах, способных превратить континент в стекло, бытовые полтергейсты казались чем-то вроде детской сказки. — Пугает? — уточнил маг. — Или ест? — Плачет, — ответил старик. — А от его плача у коров молоко киснет, у мужиков — головы болят, а у старухи Миры на прошлой неделе сердце встало. Господин градоначальник вторую седмицу награду обещает тому, кто нечисть изведет. Пятьдесят серебряных империалов. Только никто не идет. Боятся. Прошлый охотник, что из столицы приезжал, три ночи на мосту просидел, поседел весь и уехал, даже денег не взял. Сказал, там сама Смерть сидит.
Пятьдесят империалов. Для умирающего городка это состояние. Для двух наемников, у которых в планах стоял поход на Пик Ветров — сумма, которой хватит на пару хороших лошадей, теплые плащи из волчьей шкуры и запас эликсиров.
— Где найти градоначальника? — спросила Лирия, убирая кинжал в ножны.
Градоначальник жил в единственном каменном доме на площади. Когда-то это была ратуша, теперь — крепость отчаяния. Дверь им открыл сам глава города — тучный мужчина с красным, одутловатым лицом и глазами, полными вселенской тоски. Звали его Борин. — Наконец-то, — выдохнул он, пропуская их в жарко натопленную гостиную. — Я уж думал, придется самому с вилами идти. — Вилами призраков не берут, — Элронд прошел к камину, грея руки. Его доспехи тихо гудели, реагируя на близость открытого огня. — Рассказывайте. Только без крестьянских баек. Факты. — Факты… — Борин грузно опустился в кресло, жалобно скрипнувшее под его весом. — Факт первый: мост старый, имперской постройки. Каменный, три пролета. Стоит на тракте к Медным копям. Факт второй: три месяца назад тракт опустел. Караваны пошли в обход, через Северные топи. Факт третий: месяц назад на мосту начало чудиться. Сначала просто туман по утрам. Густой, белый, как молоко. Потом в тумане фигура появилась. Высокая, в балахоне. Стоит на середине пролета и воет. — Как воет? — Лирия налила себе воды из глиняного кувшина. — Зверем? Человеком? — Никак. Звук… пустой. Словно ветер в пустой бочке. Но когда его слышишь, хочется в петлю лезть. Жить не хочется, господин хороший. Все из рук валится. Мой писарь, молодой парень, вчера пытался вены стеклом порезать. Успели отобрать. Сказал, голос ему велел.
Элронд повернулся от камина. Его скрытые повязкой глаза, казалось, потемнели еще сильнее. — Магия отчаяния. Классический почерк баньши или духа, привязанного к месту насильственной смерти. Что на мосту произошло? Убийство? Обвал? — В том-то и дело, что ничего! — всплеснул руками Борин. — Мосту сто лет, под ним никто не тонул, на нем никого не резали. Место чистое! Мы священника приглашали, из самого Собора Пламени. Он кадилом махал, молитвы читал три дня. Призраку хоть бы хны. Только поп сам потом три дня в углу сидел, трясся и твердил, что видел «глаза бездны». — Священники Культа Пламени видят бездну в каждой луже, — поморщился Элронд. — Это их профессиональная деформация. Мы беремся. Пятьдесят империалов. Аванс — двадцать. Остальное, когда дух упокоится. И нам нужны ключи от моста. Мы будем работать ночью.
Борин безропотно отсчитал монеты. Его пальцы дрожали от облегчения.
Старый мост встретил их холодом.
Солнце село за час до их прихода, но тьма здесь была особенной. Она не просто скрывала предметы — она давила. Лирия чувствовала это кожей. Воздух над рекой был плотным, вязким. Температура упала резко, градусов на десять ниже, чем на берегу. — Конденсация, — сказала она, выдыхая облачко пара. — Магическое охлаждение. Кто-то вытягивает тепло из камня. — Или кто-то очень не любит гостей, — Элронд ступил на мост первым.
Он шел медленно, слегка покачиваясь, словно пьяный. На самом деле он «слушал» ногами. Магия Пепла, текущая в его жилах, позволяла ему чувствовать структуру камня. — Камень старый, — бормотал он себе под нос. — Но в нем нет трещин, которые могли бы резонировать. Фундамент глубокий. Мост должен простоять еще век.
Лирия шла след в след. В отличие от Элронда, она полагалась на глаза и слух. Она сняла лук с плеча, но стрелу пока не накладывала. Вместо этого она достала из поясной сумки небольшой флакон с густой синей жидкостью. — Лечебная эссенция, — пояснила она, заметив взгляд мага. — Если это и правда баньши, ее крик рвет эфирное тело. Залью в глаза, если начнет визжать.
Они дошли до середины пролета. Туман, о котором говорил градоначальник, начал сгущаться. Он не поднимался от воды — он возникал прямо из воздуха, сплетаясь из нитей серого света. — Началось, — прошептал Элронд.
В центре моста, там, где сходились древние плиты, сформировалась фигура. Она не выросла из земли и не вышла из тумана. Она просто
Фигура медленно подняла руки и откинула капюшон назад. Лица не было. Вместо него клубился тот же серый туман, в котором тускло светились две точки. Но это были не глаза. Это были провалы, ведущие в абсолютную пустоту.
Призрак открыл рот.
Звука не было. По крайней мере, в привычном понимании. Лирия не услышала воя. Она
Она пошатнулась. Рука с флаконом эссенции дрогнула. — Лирия! — рыкнул Элронд.
Он шагнул вперед, заслоняя ее собой. Его броня вспыхнула тусклым багровым светом — руны активировались, создавая щит. — Хватит скулить, — бросил он в лицо призраку. — Я слышал крики тысяч умирающих в Черном Соборе. Твое нытье — просто сквозняк.
Призрак замер. Его пустые глазницы уставились на мага. В них не было злобы, только бесконечная, всепоглощающая скорбь. Элронд протянул руку. Он не пытался ударить. Он сделал то, чего боялись делать светлые маги — он открыл свой разум навстречу духу.
Для обычного человека это означало бы безумие. Элронд же позволил потоку отчаяния влиться в себя. Он пил его, как пьют ледяную воду в жару. Его скрытые глаза закатились, из носа тонкой струйкой потекла черная кровь. — Ты не баньши, — прохрипел он, когда первая волна схлынула. — У баньши есть история. У тебя есть только… дыра. Кто ты?
Призрак снова открыл рот, но на этот раз звука не было вовсе. Вместо него в голове Элронда вспыхнуло изображение.
Видение оборвалось так же резко, как и началось. — Иллюзия, — выдохнул Элронд, вытирая кровь. — Это не дух. Это проекция. Очень качественная, завязанная на эмоции, но все же проекция. — Где источник? — Лирия уже пришла в себя. Лед внутри нее отрезал эмоции от разума, оставив лишь холодный расчет. — Близко, — Элронд обвел взглядом опоры моста. — Под нами.
Они подошли к краю моста и посмотрели вниз. Река обмелела, но под центральной опорой, в глубокой нише, образованной размытием грунта, что-то темнело. Что-то, чего там быть не должно. — Старая дренажная труба, — сказала Лирия. — Имперские инженеры всегда оставляли пустоты для осмотра фундамента. — Там кто-то живет, — Элронд принюхался. — Пахнет сушеными травами, медом и… страхом. Животным, старческим страхом.
Спуск занял несколько минут. Вода в реке стояла ледяная, и когда они ступили на илистое дно, сапоги мгновенно промокли. Ниша под мостом оказалась просторной пещерой, скрытой от глаз с берега густыми корнями ивы.
В центре пещеры горел костер. Но горел он странно — зеленоватым, холодным пламенем, которое не давало тепла, лишь освещало пространство болезненным светом. У костра, сжавшись в комок, сидел человек.
Это был старик. Длинные седые волосы спутались в колтуны, борода покрылась инеем, хотя в пещере было относительно тепло. Он был одет в лохмотья, которые когда-то, вероятно, были дорогой мантией мага.
При их появлении старик вскинул голову. Его глаза были абсолютно безумными — расширенные зрачки, не реагирующие на свет. — Вы… вы пришли за мной? — прошептал он, дрожа. — Я не хотел зла. Клянусь, я не хотел. — Мы пришли за призраком, — Лирия шагнула вперед, держа лук наготове, но стрелу не накладывая. — Вы маг? — Иллюзионист, — всхлипнул старик. — Мастер световых форм. Был… до того, как они забрали все. — Кто «они»? — Элронд остался у входа, скрестив руки на груди. Его силуэт в доспехах казался изваянием из обсидиана. — Градоначальник… Борин… и его дружки, — слезы потекли по грязным щекам старика. — У меня была аптека. Лучшая в долине. Я лечил людей. А потом река начала сохнуть. Рыба ушла. Город стал умирать. Борин пришел ко мне. Он сказал: «Маркус, сделай что-нибудь. Ты же маг. Намочи дожди, примани рыбу». Я сказал, что не могу. Я иллюзионист, я не владею стихиями. Я не могу вызвать дождь там, где пересохли подземные ключи!