Сергей Патрушев – Дочь Льда и Сын Тьмы (страница 3)

На столе между ними возник свет. Не факел и не свеча. Просто сфера чистого, холодного белого пламени, зависшая в воздухе. Она осветила нанимателя.

Лирия едва сдержала вздох. Под капюшоном не было лица. Там была гладкая, отполированная до блеска маска из черного обсидиана. В ней не было прорезей для глаз или рта. Но когда существо заговорило, поверхность маски пошла рябью, и на ней проступили светящиеся белым руны. — Меня зовут Хранитель Равновесия, — произнес голос. — И у меня есть для вас работа, для которой вы были рождены. — Мы не рождены для работы, — огрызнулась Лирия. — Мы наемники. Говори цену и цель. У меня мерзнут ноги.

Маска на мгновение замерла. Казалось, существо оценивает степень ее наглости. — Цель находится в трех днях пути отсюда, — проигнорировав ее слова, продолжил Хранитель. — На Пике Ветров. Там стоит Башня Первой Зимы. Древняя обсерватория, построенная до Войн Разлома. — Там ничего нет, кроме ветра и костей безумных магов, — сказал Элронд. — Я чувствую это место. Оно кричит. Старые заклинания до сих пор рвут там ткань реальности. — Вы правы, — согласилась маска. — Там много костей. Но мой интерес представляет то, что скрыто в самом сердце Башни. Артефакт. Зеркало. — Зеркало? — Лирия фыркнула. — За тысячу империалов я могу купить себе серебряное зеркало в полный рост и еще останется на пару борделей. — Это не простое зеркало, — руны на маске вспыхнули чуть ярче, и Лирия почувствовала, как ее ледяной лук на спине стал невыносимо холодным, словно пытался предупредить ее. — Это Око Бездны.

Элронд резко подался вперед. Его скрытые тьмой глазницы, казалось, расширились. — Миф, — прошипел он. — Сказка, которой пугают учеников. Око Бездны было уничтожено в Эпоху Пламени. Архимаг Иллюмин сжег его вместе с собой, чтобы запечатать Разлом. — Архимаг Иллюмин сжег лишь физическую оболочку, — поправил его Хранитель. — И он не запечатал Разлом. Он лишь вбил в него затычку из собственной души. Затычка сгнила. Разлом снова сочится. И Око… оно чувствует это. Оно начинает пробуждаться. Оно зовет. — Зачем оно тебе? — прямо спросил Элронд.

Повисла тяжелая пауза. Даже пьяные крики в дальнем углу таверны стихли, словно сама тень Хранителя подавила их. — Чтобы разбить его, — наконец ответил Хранитель. — Прежде, чем оно откроет глаза полностью. Если Око Бездны посмотрит на этот мир, Каэндвен, Зубастые горы и все земли до самого Южного океана превратятся в стекло. Время пойдет вспять, плоть станет камнем, а камень — пылью. Я хочу, чтобы вы поднялись на Пик Ветров, вошли в Башню, нашли Око и принесли его мне. Я сделаю остальное.

Лирия смотрела на черную маску. Она была наемницей с тех пор, как научилась держать лук. Она убивала людей, эльфов, троллей, магов и чудовищ. Но она никогда не имела дела с концом света. Это звучало слишком… театрально. Слишком похоже на проповеди, которые она слышала в детстве в эльфийских лесах. — А если мы откажемся? — спросила она. — Вы не откажетесь, — голос Хранителя стал вкрадчивым. — Потому что я знаю, Лирия из клана Серебряных Ветвей, почему ты покинула Великий Лес. Я знаю, что ты ищешь. И я знаю, где это находится. Око Бездны — это ключ. Ключ к тому, что было отнято у тебя.

Лирия почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Лед внутри нее, который она всегда считала своей сутью, дал трещину. Откуда он знает? Об этом не знал никто. Даже Элронд, с которым она делила постель и кровь на протяжении пяти лет, не знал истинной причины ее вечной, выжигающей изнутри тоски.

— А ты, Элронд, Падший из Глубин, — Хранитель повернул свою безликую голову к магу. — Ты ищешь искупления. Ты думаешь, что, сжигая троллей и разрывая плоть тенями, ты платишь по счетам за то, что сделал в Черном Соборе. Но тьма, которую ты носишь в себе, никогда не насытится. Она пожрет тебя, Элронд. Через год. Через месяц. Через неделю. Я могу дать тебе покой. Настоящий покой. Не забвение, которое ты ищешь на дне бутылки, а тишину. Но для этого Око должно быть у меня.

Элронд молчал. Лирия видела, как его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки с такой силой, что затрещали кожаные перчатки. Он боролся с собой. Искушение было слишком велико. Падший жрец, продавший тысячи душ ради власти, больше всего на свете хотел просто перестать чувствовать вину.

— Аванс, — хрипло сказал он, не поднимая глаз.

Хранитель щелкнул пальцами.

С потолка, прямо в центр стола, упал тяжелый кошель. Он был сделан не из кожи. Он был сшит из чешуи, которая все еще слабо светилась внутренним светом. — Триста империалов, — сказал Хранитель. — Остальное, когда принесете мне Око. — Как мы узнаем Башню? — спросила Лирия, заставляя свой голос звучать ровно. — Пик Ветров велик. — Вы узнаете, — ответила маска. — Око позовет вас. Как позвало меня, чтобы я нашел вас. Оно уже начало петь. Прислушайтесь. Вы слышите этот звон? Высокий, на грани слуха. Как треск льда.

Лирия затаила дыхание. Сначала она слышала только биение собственного сердца и тяжелое сопение пьяницы за соседним столом. Но потом… потом, сквозь слои пепла, камня и нечистот, она действительно услышала его. Тонкий, хрустальный звон. Он был невыносимо красивым и невыносимо печальным. Он обещал забвение. Он обещал конец боли.

— Вы выступаете завтра, — произнес Хранитель, и сфера белого света над столом начала гаснуть. — Идите через Перевал Мертвых. Там сейчас нет патрулей — гильдия «Медь» боится сунуться туда из-за лавин. Идите быстро. Чем дольше Око поет, тем тоньше становится грань. И тем сильнее оно меняет тех, кто рядом. — Что будет, если мы решим оставить его себе? — спросил Элронд в темноту, которая снова начала поглощать фигуру нанимателя. — Вы не сможете, — донесся ответ. — Оно сломает ваши разумы. Оно покажет вам то, чего вы желаете больше всего, а затем заберет это, оставив лишь пустую оболочку. Принесите его мне. Это единственный способ выжить. Для вас. И для всего мира.

Фигура исчезла. Не ушла через дверь, не растворилась в тени — она просто перестала быть. На столе остался лишь кошель из чешуи и сфера белого огня, которая теперь медленно угасала, роняя на доски капли чистого света.

В таверне снова стало шумно. Кто-то грохнул кружкой, кто-то затянул похабную песню. Мир вернулся в свое привычное, грязное русло.

Лирия сидела, глядя на свои руки. Они не дрожали. Эльфы не дрожат. Но лед внутри нее больше не был спокойным. Он бился в панике. — Он знает про Лес, — прошептала она. — Он знает про всех нас, — Элронд взял кошель. Чешуя была теплой. — Лирия… — он впервые за вечер назвал ее по имени при посторонних, и в его голосе не было привычной стали. Там была усталость. — Он лжет. Всем лжет. Он играет на наших ранах. — Пусть лжет, — она наконец посмотрела на него. В ее глазах цвета штормового моря стояли слезы, но они не проливались. — Какая разница, Элронд? Тролли, герцоги, конец света… Какая разница, от чего умирать? По крайней мере, от этого звона в ушах у меня хотя бы перестанет болеть голова.

Элронд долго смотрел на нее. Затем он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. — Мы не умрем, — сказал он. — Я не позволю. Я задолжал тебе слишком много теней.

Он сжал ее руку, забрал со стола аванс и встал. — Идем, — бросил он. — До Перевала Мертвых два дня пути. И мне очень не нравится, как поет этот лед.

Они вышли из «Слепого фонаря» обратно в пепельную ночь Каэндвена. Город спал, задыхаясь в собственных миазмах. Впереди их ждали мертвые перевалы, безумная магия древних и артефакт, способный уничтожить мир.

Но сейчас, шагая сквозь тьму, Лирия думала не об Оке Бездны. Она думала о том, что впервые за пятнадцать лет кто-то предложил ей не просто золото. Ей предложили шанс. И ради этого шанса она была готова заморозить весь мир до самого основания.

Глава 2. Призрак на Мосту

Пик Ветров остался далеко на севере, скрытый за пеленой пепельных бурь. Око Бездны не пело больше — оно лишь изредка напоминало о себе глухим, давящим гулом в костях, похожим на стон умирающего кита. Хранитель Равновесия растворился в тенях «Слепого фонаря», оставив после себя триста империалов в чешуйчатом кошеле и ледяную занозу в сердце Лирии.

Они решили не ехать сразу. Три дня пути до Перевала Мертвых можно было растянуть на неделю. Элронд сказал, что им нужно «прислушаться к эху», но Лирия знала правду: им обоим нужно было просто поспать в нормальной постели, не ожидая, что из темноты на них выпрыгнет конец света.

Они спустились с предгорий в долину Серебряной реки, где воздух был чуть чище, а пепел не хрустел на зубах при каждом вдохе. Дорога привела их в городок под названием Тихая Заводь.

Название было издевательством. Заводь не была тихой. Она была мертвой.

Дома с заколоченными окнами, перевернутые телеги, заросшие лебедой огороды. Городок умирал медленно и мучительно. Река, давшая ему имя, обмелела, обнажив дно, покрытое жирной, маслянистой пленкой. Рыба ушла, торговля заглохла, а молодежь сбежала в Каэндвен или на рудники. Остались лишь старики, цепляющиеся за свои гниющие избы, как утопающие за обломки мачты.

Они остановились на постоялом дворе «Усталый путник». Здание выглядело так, будто вот-вот сложится внутрь себя от одного громкого чиха. Хозяин — седой, сгорбленный старик с руками, похожими на птичьи лапы, — молча принял их монеты.