Сергей Патрушев – Дочь Льда и Сын Тьмы (страница 6)

Она села у окна. Достала из сумки флакон с лечебной эссенцией. Синеватая жидкость светилась в темноте. Лирия посмотрела на свои руки. Они все еще слегка дрожали. Не от холода. От того напряжения, которым она удерживала мага на краю пропасти.

Она откупорила флакон. Вместо того чтобы выпить, она капнула несколько капель на свой лук. Дерево ясеня тихо зашипело, впитывая магию. Трещины на старой древесине, которые она не замечала раньше, начали затягиваться.

За ее спиной Элронд застонал во сне и перевернулся на спину. Лирия смотрела на светлеющее небо. Пепел все еще падал, но сегодня он казался просто снегом.

— Пятьдесят империалов, — тихо сказала она в пустоту комнаты. — Дешево отделались, градоначальник.

Она легла на соседнюю кровать, не снимая сапог, и закрыла глаза. Сон пришел мгновенно, тяжелый и черный, без сновидений. Впереди был Пик Ветров, и ей нужно было восстановить силы. Элронд, судя по его хриплому дыханию, нуждался в этом еще сильнее.

Глава 3. Пропавшая Графиня

Каэндвен встречал их запахом гнили и денег.

Спустившись с предгорий, где воздух был стерильным от холода и пепла, они окунулись в липкую, тяжелую атмосферу Нижнего города. Здесь пахло немытыми телами, сточными канавами, жареной требухой и сладковатым дымом опиумных притонов. Но сквозь этот смрад, как стальное лезвие сквозь гниль, пробивался другой аромат — дорогих духов, воска и выделанной кожи.

Граф Вернон ди Фальконе ждал их в отдельном кабинете таверны «Золотой фазан». Это заведение было гнойником на теле Каэндвена, который притворялся жемчужиной. Сюда пускали только тех, чей кошель звенел достаточно громко, чтобы заглушить крики убиваемых в подворотнях.

Граф сидел в углу, за столом, накрытым белоснежной скатертью, которая казалась кощунством в этом месте. Он был одет в безупречный камзол из черного бархата, расшитый серебряной нитью. На его пальцах сверкали камни, способные прокормить семью ремесленника на год.

Но лицо графа было серым. Трехдневная щетина не могла скрыть глубоких теней под глазами, а руки, держащие бокал с вином, мелко дрожали. — Вы пришли, — Вернон поднялся им навстречу. Его голос, обычно властный и громкий, звучал надтреснуто. — Я уже начал думать, что гильдия «Пепел» надо мной издевается. Прислать ледяную ведьму и падшего жреца… — Мы берем дорого, — перебила его Лирия. Она сбросила капюшон, и свет ламп отразился в ее серебристых волосах. — И мы не решаем семейные ссоры. Если ваша жена сбежала с конюхом, мы найдем их и выставим счет вам обоим.

Элронд молча прошел к столу, взял свободный стул, развернул его спинкой вперед и сел, положив руки на спинку, а подбородок — на руки. Он не снял капюшон, и тьма его глазниц сейчас казалась двумя дырами в черепе. От него пахло озоном, гарью и тем самым эхом чужой боли, которое он принес с моста.

— Это не ссора, — Вернон залпом допил вино. — Это похищение. Или убийство. Бланш… графиня… она исчезла. Из запертой изнутри спальни. Окна закрыты на стальные ставни. Дверь опечатана моей личной магической печатью. В комнате два гвардейца. Я вышел на пять минут, чтобы отдать распоряжение мажордому. Когда вернулся — печать сорвана, гвардейцы спят мертвым сном, а Бланш исчезла. Испарилась. — Телепортация? — Элронд впервые подал голос. Звук был похож на скрежет железа. — В моем доме нет портальных кругов, — покачал головой Вернон. — А для кастомного переноса нужна прямая видимость. Окна выходят во внутренний двор, там всегда полно слуг. Никто не видел вспышки. — Обыскали дом? — спросила Лирия. — Весь. От подвалов до чердаков. Перетряхнули слуг. Никто ничего не видел. Бланш просто… исчезла.

Элронд поднял голову. Тьма в его глазницах, казалось, сгустилась. — Вы ее боитесь, — констатировал он. — Вы боитесь свою жену больше, чем тех, кто ее украл. Вернон вздрогнул, словно его ударили. Он оглянулся на дверь кабинета, убедился, что она плотно закрыта, и наклонился через стол. — Бланш… она не та, за кого себя выдает, — прошептал он. — Наш брак — это сделка. Ее отец, старый барон, владел землями, которые блокируют мои торговые пути. Я получил земли, он — титул для дочери. Бланш всегда была… странной. Тихой. Она почти не выходит из своих покоев. Рисует. Пишет стихи. Но в последнее время… она начала задавать вопросы. О моих делах с гильдией «Пепел». О деньгах, которые проходят мимо казны. — Шантаж? — Лирия скрестила руки на груди. — Она решила вас прижать и наняла профессионалов. А те усыпили гвардейцев какой-то дрянью и вывели ее через черный ход. — Если бы, — Вернон горько усмехнулся. — Если бы она просто хотела денег, я бы отдал. Но вчера я перехватил записку. Ее должны были передать какому-то человеку в трущобах. Бланш знала о моем… маленьком хобби. — Яд? — догадалась Лирия. — Экзотические яды, — кивнул граф. — Я коллекционирую их. Не для использования. Для науки. У меня есть образцы, которых нет даже у короля. В том числе «Поцелуй Василиска».

Элронд медленно выпрямился. — «Поцелуй Василиска» убивает за три удара сердца, парализуя нервную систему так, что жертва умирает с улыбкой на лице. Противоядия не существует. Кроме одного. — Кроме того, что хранится в моей лаборатории, — закончил за него Вернон. — Бланш не воровала яд. Но она знала, где он лежит. Похитители — кто бы они ни были — знают об этом. Они взяли ее, чтобы добраться до моего сейфа. Они думают, что она знает код. — А она не знает? — прищурилась Лирия. — Никто не знает, — отрезал граф. — Даже я открываю его через кровь. Но похитители об этом не догадываются. Они будут пытать ее. А Бланш… она не выдержит. Она сломается от одного вида раскаленных клещей. Мне нужно, чтобы вы нашли ее. Живой. Код сейфа я скажу вам, когда вы ее найдете. Вы заберете яд, отдадите его им, а я заберу жену. — А потом? — спросил Элронд. — Что будет с теми, кто посмел тронуть вашу жену? Вернон улыбнулся. Это была страшная, неживая улыбка, от которой Лирии стало холоднее, чем на Пике Ветров. — Это мой дом, господин маг. Мои правила. Главное — верните мне Бланш. И принесите флакон с «Поцелуем». Если он пропадет, я скормлю вас крысам. Оплата — пятьсот империалов. Аванс — сто.

Элронд поднялся. Его фигура нависла над графом, заслонив свет. — Двести аванс, — сказал маг. — И мы берем задаток сейчас. Если ваша жена мертва, яд нам не понадобится, а время будет потрачено.

Вернон побледнел, но спорить не стал. Он достал из внутреннего кармана тяжелый кошель. — Она жива, — сказал он, передавая золото. — Я бы почувствовал, если бы она умерла. — Вы бы почувствовали только то, что ваша страховка обесценилась, — Элронд забрал кошель. — Где трущобы? — Квартал Гончаров. Трактир «Слепая свинья». Там ошивается всякая шваль. Человек, которому предназначалась записка, должен быть там. Его зовут Гнилой. Одноглазый, без левой руки.

Квартал Гончаров встретил их чадом печей и грязью по щиколотку. Здесь лепили горшки из той же глины, в которую превратились бы мечты любого, кто рискнул бы поселиться в этом месте.

«Слепая свинья» полностью оправдывала свое название. Вывеска покосилась, окна были затянуты бычьим пузырем, который не мыли, кажется, со времен Войн Разлома.

Внутри было темно, дымно и тесно. Пахло кислым пивом, потом и кровью. За столами сидели люди, на лицах которых было написано их криминальное прошлое: клейма каторжников, отрезанные уши, шрамы от ритуальных ножей.

Лирия и Элронд вошли, и разговоры стихли. Не потому, что они выглядели богато — их дорожная одежда была покрыта пеплом. Но от Элронда волнами расходилась аура такой концентрированной угрозы, что даже самые пьяные головорезы инстинктивно вжимались в лавки. Лирия же шла с грацией хищника, и ее рука постоянно лежала на колчане.

Они подошли к стойке. Бармен — огромный детина с перебитым носом — вытирал кружку грязной тряпкой. — Гнилой, — бросил Элронд. — Где сидит? Бармен медленно поднял глаза. Его взгляд скользнул по броне мага, по рукояти фальшиона, по ледяному луку за спиной Лирии. — Второй этаж. Красная дверь. Но он сегодня не в духе. К нему уже заходили люди графа. Вышли… быстро. — Мы выйдем медленнее, — пообещал Элронд.

Красная дверь оказалась заперта на засов изнутри. Элронд не стал стучать. Он просто положил ладонь на дубовые доски. Тьма стекла с его пальцев, просачиваясь сквозь дерево, как вода. С той стороны раздался испуганный вскрик, звон разбитого стекла и тяжелый удар — кто-то упал со стула. — Открывай, — голос Элронда прозвучал прямо из-за двери, изнутри комнаты. — Или я выжгу замочную скважину вместе с твоим лицом.

Засов лязгнул. Дверь приоткрылась на ширину ладони. В щели показалось заросшее щетиной лицо. Одного глаза действительно не было, на его месте белел старый шрам. Вместо левой руки — пустой рукав, пристегнутый к плечу. — Чего надо? — просипел Гнилой. — Я ничего не знаю про графиню. — Зато мы знаем, — Лирия мягко отодвинула Элронда в сторону и шагнула вперед. Она не угрожала. Она просто смотрела на него своим пронзительным, стальным взглядом. — Записка. Которую тебе передал посыльный графа три дня назад. От женщины. Она просила о встрече.

Гнилой сглотнул. Его единственный глаз бегал от лица Лирии к темной фигуре Элронда. — Я… я не при делах. Мне дали монетку, я должен был ждать ответа. Ответа не было. — Где встреча? — Лирия положила руку на дверь, не давая ее закрыть. — Старые катакомбы под Храмом Трех Огней, — быстро затараторил Гнилой. — Там, где обрушился свод. У четвертого перекрестка. Сегодня в полночь. Они должны были принести выкуп… то есть, граф должен был принести яд. Я просто посредник! Я ничего не делал! — Ты лжешь, — тихо сказал Элронд.