Сергей Патрушев – Дочь Льда и Сын Тьмы (страница 1)
Сергей Патрушев
Дочь Льда и Сын Тьмы
Глава 1. Пепел и Лёд
Ветер спускался по ущельям, цепляясь за острые, как бритва, сколы черного базальта, и выл в расщелинах так, словно сами камни оплакивали свою вечную неподвижность. Здесь, на высоте трех тысяч локтей над уровнем Внутреннего моря, воздух был разреженным и колким. Каждый вдох обжигал легкие, а выдох мгновенно обращался в облачко пара, которое ветер безжалостно срывал с губ и уносил в пропасть.
Лирия остановилась, припав к ледяному выступу. Ее дыхание было ровным, почти беззвучным. За пятнадцать лет наемничества тело научилось экономить кислород лучше, чем легкие обычного человека. Она стянула с лица шерстяную маску, обнажив высокие, четко очерченные скулы и глаза цвета штормового неба. Холод тут же впился в кожу, но Лирия лишь прищурилась, всматриваясь в серую муть надвигающейся бури.
Снег здесь был не белым. Он лежал серыми, слежавшимися пластами, пропитанными вулканической пылью, которую постоянно извергал спящий южнее хребет. Пепел. Он был везде: в воде, в хлебе, в легких. Он дал название их гильдии.
— Дыши через шарф, ледышка, — хриплый голос Элронда прозвучал прямо за ее спиной.
Лирия не вздрогнула. За годы совместных контрактов она так и не привыкла к его манере передвигаться — бесшумно, словно тень, лишенная веса. Для человека, закованного в тяжелую, покрытую рунической вязью черную броню, он двигался с пугающей грацией хищной кошки.
— Если я натяну шарф на нос, — не оборачиваясь, ответила она, — то не услышу, как ты снова попытаешься подкрасться ко мне со спины. И случайно всажу стрелу тебе в колено. В левое. Оно у тебя чуть хуже регенерирует.
Элронд хмыкнул. Звук был похож на скрежет камней. Он подошел и встал рядом, глядя в ту же сторону, что и она.
Внизу, в чашеобразном углублении, образованном сходом древнего ледника, виднелось логово. Черная дыра в склоне горы, из которой тянуло смрадом немытого тела, застарелой кровью и кислым молоком — запахом горных троллей.
— Трое, — сказала Лирия. — Один у входа, греет брюхо. Второй внутри, судя по тени, ковыряет в зубах костью горного козла. Третий… — она замолчала, прикрыв глаза.
— Третий спит, — закончил за нее Элронд. — Я чувствую его сны. Они тупые, как речной валун. Снится теплая грязь и то, как он давит людей. — Стандартный набор, — кивнула Лирия. — Заказ гильдии «Пепел». Очистить перевал для каравана гильдии «Медь». Гильдия «Медь» платит гильдии «Пепел». Гильдия «Пепел» платит нам. А мы делаем грязную работу. Красиво, правда? — Это работа, — отрезал Элронд. — И за нее платят золотом, а не красивыми словами.
Он был прав. Элронд, бывший верховный жрец Культа Глубинной Ночи, изгнанный из ордена за «излишнюю творческую интерпретацию догматов», ценил в жизни только две вещи: эффективность и золото. Власть, которой он жаждал, сидя на резном троне в черном соборе, оказалась иллюзией. Боль от вырванных при изгнании глаз — реальностью. Теперь на месте глазниц у него пульсировали два сгустка первородной тьмы, прикрытые полосками зачарованной кожи. Он не видел свет. Он видел тепло, потоки магии и структуру страха.
Лирия видела иначе. Ее эльфийское зрение, усиленное десятилетиями практики, различало каждую трещинку на камне в ста шагах от нее. Она была стрелком. Но не просто стрелком. Ледяной лук из зачарованного ясеня, который она носила за спиной, был продолжением ее воли.
— План не меняется? — спросила она. — Твой выстрел — их уши. Мой вход — их кишки, — Элронд медленно вытащил из ножен фальшион. Лезвие клинка не отражало тусклого света — оно поглощало его, казалось, делая сумрак в ущелье еще гуще. — Не тяни. У меня от этого запаха начинается изжога.
Лирия ничего не ответила. Она опустилась на одно колено, прямо на лед. Расстегнула колчан. Стрелы внутри тоже были черными, с наконечниками из обсидиана и древками, обмотанными кожей василиска для идеального скольжения. Она достала одну.
Закрыв глаза, она положила пальцы на тетиву. Это был не просто натяг лука. Это был ритуал. Она потянула из воздуха вокруг себя не просто холод, а саму суть замерзшей воды. Молекулы замедляли свой бег. Влага, висящая в воздухе, начала кристаллизоваться прямо на ее ресницах. Лук в ее руках начал покрываться тонкой изморозью.
Она открыла глаза. Мир вокруг изменился. Цвета поблекли, остались лишь оттенки серого, черного и ослепительно-белого — белого от колоссального скопления жизненной силы в груди тролля у входа. Она видела, как бьется его огромное, размером с ведро, сердце. Она видела, как пульсирует кровь в его толстой шее.
Тетива щелкнула.
Звук был не громче, чем треск лопнувшей льдинки. Стрела сорвалась с ложа, оставляя за собой едва заметный шлейф морозного пара. Она преодолела сто пятьдесят шагов за долю секунды.
Тролль у входа — двенадцатифутовая гора гнилых мышц и зеленоватой шерсти — в этот момент как раз наклонился, чтобы отхлебнуть из бурдюка. Стрела вошла точно в то место, где череп соединялся с позвоночником. Обсидиановый наконечник, зачарованный на пробитие толстой шкуры, не просто пробил кость — он впитал в себя жар огромного тела и мгновенно расширился, превратившись внутри черепа в шесть ледяных лезвий.
Тролль умер мгновенно. Его мозг замерз быстрее, чем тело успело осознать боль. Огромная туша беззвучно завалилась набок, скатившись на пару локтей по склону и замерла. Из раны тонкой струйкой повалил пар.
Второй тролль внутри пещеры взревел. Не от страха — от ярости. Он был слишком туп, чтобы бояться. Он схватил свою тяжелую дубину из цельного ствола железного дерева и ринулся наружу, на свет.
Элронд шагнул ему навстречу. Он не побежал. Он просто сделал шаг с края уступа, на котором они стояли, и приземлился в десяти шагах от пещеры, подняв облачко пепла.
— Мясо, — прорычал тролль, занося дубину.
Элронд не стал блокировать удар. Он скользнул под него, двигаясь настолько быстро, что его черная броня слилась с тенью. Тролль ударил в пустоту.
Элронд выпрямился вплотную к монстру. Для существа таких размеров человек должен был казаться назойливой мухой, но Элронд смотрел на него снизу вверх из своих темных глазниц без малейшего трепета. Он положил руку в латной перчатке на волосатое бедро тролля.
Из-под его ладони вырвался не огонь. Из нее вырвалась абсолютная тьма. Она не светилась, она была дырой в самой реальности. Эта тьма не жгла — она высасывала. Она вцепилась в ногу тролля, и плоть начала стремительно иссыхать, чернеть и осыпаться пеплом, обнажая желтоватую кость. Тролль взревел снова, но на этот раз в реве было отчаяние. Он попытался ударить человека свободной рукой, но Элронд уже был у его бока. Короткий, экономный выпад фальшионом — и клинок вошел под ребра, пронзив легкое.
Элронд провернул лезвие. — Спи, — сказал он в ухо чудовищу.
Он вырвал клинок, отступил на шаг и позволил тьме, стекавшей с его пальцев, окутать голову тролля. Чудовище пошатнулось, сделало еще один неуверенный шаг и рухнуло лицом в пепел, подмяв под себя собственную дубину.
Третий тролль, спавший в глубине, так и не проснулся. Лирия, уже стоявшая на краю пещеры, выпустила вторую стрелу. Звук был тот же — тихий треск льда. Стрела вошла спящему точно в глаз, пробив кость и впрыснув ледяную смерть прямо в центр мозга.
В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь воем ветра снаружи и тяжелым дыханием Элронда. Магия Пепла и Тени отнимала много сил, даже у него.
Лирия вошла внутрь, перешагнув через дымящиеся останки. Она провела рукой по стене, стирая копоть. — Чисто, — констатировала она. — Гильдия «Медь» сможет провести свои телеги с рудой. Если, конечно, их быки не сдохнут от горной болезни по дороге. — Их проблемы, — Элронд методично вытирал фальшион о шерсть мертвого тролля. — Где наш аванс?
Лирия подошла к самому крупному из убитых, присела и без малейшего отвращения запустила руку в его вонючую сумку, притороченную к поясу. Выудила тяжелый кожаный кошель. Взвесила его на ладони. — Здесь. Сорок империалов. Чистыми. Старик Гривус не обманул. — Старик Гривус боится нас больше, чем троллей, — Элронд убрал меч в ножны. — И правильно делает.
Они вышли из пещеры. Буря, висевшая над горами, наконец обрушилась вниз. С неба полетел густой, тяжелый снег, смешанный с пеплом. Мир вокруг превратился в бело-серую стену.
Спуск в долину Каэндвен занял остаток дня. Когда последние лучи солнца, багровые и тусклые, пробились сквозь пепельные тучи, они уже стояли на Западном тракте.
Каэндвен был городом контрастов, идеальным отражением мира, в котором они жили. Западная его часть, примыкавшая к горам, состояла из серых каменных бараков, кузниц и складов гильдии «Медь». Дым сотен печей сливался с пепельными тучами, делая небо над этим районом абсолютно черным даже днем. Здесь пахло потом, углем и дешевым элем.
Восточная часть, отделенная от промзоны широкой рекой Стылой, принадлежала гильдии «Пепел» и аристократии. Там, среди садов, которые магия едва удерживала от замерзания, стояли белокаменные виллы с колоннами. Там горели газовые фонари, и снег на мостовых был убран.
Гильдия «Пепел» располагалась в бывшем храме какого-то забытого бога солнца. Ирония была настолько густой, что ее можно было резать ножом. Величественный портик с барельефами улыбающихся божеств был покрыт слоем жирной сажи. Статуи в нишах лишились лиц — их отбили то ли вандалы, то ли время.