Сергей Патрушев – Чакра принцессы (страница 1)
Сергей Патрушев
Чакра принцессы
Глава первая
В утреннем свете, заливавшем тронный зал сквозь витражи, принцесса Элиана казалась ожившей фреской. Её точеную фигуру, узкую, как лезвие кинжала, облегало платье цвета слоновой кости. Локоны падали на плечи тяжёлыми волнами, а талия была настолько тонкой, что казалась хрупкой, словно стебель лилии. Придворные поэты уже сложили дюжину сонетов о её алебастровой коже и огромных глазах цвета лесного ореха. Она была идеальна, как кукла в фарфоровом домике, и так же далека от всего земного.
Всё изменилось во время летнего пира, когда на столах появились огромные гроздья янтарного винограда, привезённого из южных провинций. Элиана, движимая скукой, протянула руку и взяла первую ягоду. Сладкий, медовый сок взорвался на языке чем-то совершенно новым – не приторным, как десерты, а живым и настоящим. Она взяла вторую, потом третью. Никто не обратил внимания, когда десертная тарелка опустела, и принцесса потянулась к вазе соседа. Виноград заканчивался, а ей всё ещё хотелось ощущать, как лопается под нажимом зубов тугая кожица, выпуская прохладу и сладость.
К вечеру она попросила слуг принести ещё три корзины.
На третью ночь, оставшись в своих покоях, Элиана с ужасом и странным любопытством заметила, что её любимое нижнее бельё стало тесновато в бёдрах. Она подошла к высокому венецианскому зеркалу и замерла. Её ноги, прежде похожие на две прямые линии, начали обретать мягкие, округлые очертания. Ляжки наливались упругой тяжестью, смыкаясь в тугую, женственную линию там, где раньше оставался просвет. Она провела ладонями по бокам – прежде острые косточки талии исчезли под слоем нежной плоти, которая была тёплой и невероятно гладкой.
– Что со мной? – прошептала она, но рука её уже тянулась к кисти винограда на прикроватном столике.
К концу первой недели о её метаморфозах заговорил весь дворец. Элиана больше не носила корсеты – они просто не сходились на груди, которая изменилась неузнаваемо. Из двух аккуратных полушарий, которые раньше лишь обозначали женскую принадлежность, она превратилась в пышную, высокую и упругую, словно спелая дыня, красоту. Каждое движение принцессы заставляло этот новый, драгоценный груз колыхаться под шёлком, и даже самая строгая фрейлина не могла отвести взгляд.
В день, когда она вышла к завтраку, без корсета, в свободном платье, которое обтекало её новую фигуру – широкую снизу и щедрую сверху, перетянутую всё ещё тонкой, но уже не хрупкой талией, – зал замер. И в эту самую минуту в дверях появился наследный принц северного королевства Родерик, прибывший для подписания торгового договора.
Он видел многих красавиц. Но когда Элиана, не обращая ни на кого внимания, отправила в рот очередную ягоду, облизнула с пальца сок и рассмеялась чему-то своему, Родерик почувствовал, что земля уходит из-под ног. В ней не было кукольной правильности. В ней была жизнь. В её мягких ляжках, в её тяжелой груди, в том, как она наслаждалась едой без границ и стыда, он увидел настоящую женщину, а не мраморный бюст. Он влюбился мгновенно и безоговорочно.
Аристократки, которые ещё неделю назад злословили о её стройности, теперь кусали кружевные платочки от зависти. Они видели, как округлились бёдра принцессы, как её грудь теперь покачивалась при ходьбе под тихий шелест ткани, и тихо шептались в будуарах. «Посмотрите на неё, – шипела герцогиня де Лорж, – она ест как конюх, а её фигура становится только лучше!». Другие принцессы, иссушенные диетами, смотрели на Элиану с болезненным восхищением, когда та на балу в охотку съела целую тарелку засахаренных фруктов, не переставая улыбаться принцу Родерику. Она расцветала на глазах, с каждым съеденным виноградинкой становясь всё более женственной, всё более желанной, и в то время как весь женский свет завидовал её невероятному метаболизму, одна лишь Элиана знала, что она просто наконец-то разрешила себе быть счастливой. И, кажется, её новое тело это обожало.
Она больше не считала ягоды. На восьмой день слуги начали приносить виноград прямо в ванную комнату, потому что Элиана отказывалась покидать тёплую воду, а её пальцы, розовые от пара, безостановочно тянулись к хрустальной вазе. Принц Родерик, которому отвели покои в восточном крыле, каждое утро находил способ пересечься с ней в оранжерее или на винтовой лестнице, и каждый раз его взгляд срывался с её лица вниз, на то место, где платье особенно сильно натягивалось на бёдрах, а затем резко взлетал к потолку, будто он молил небо о спасении.
Элиана заметила это на третий день его визита. Стоя перед зеркалом во весь рост, она медленно повернулась боком и ахнула. Её ягодицы, прежде почти отсутствовавшие, теперь выдавались назад так округло и упруго, что между ними и поясницей образовалась глубокая ложбинка, в которую можно было положить ладонь. Она провела рукой по животу – он оставался плоским, но теперь это был не голодный живот тростинки, а сытый, довольный живот женщины, которая знает вкус хорошего вина и медовых лепёшек.
– Ваше высочество, – тихо сказала камеристка Марго, подавая ей кисть янтарного винограда, – у вас на платье треснул боковой шов.
Элиана взяла виноград и улыбнулась собственному отражению. Впервые в жизни её улыбка не была вежливой или вымученной. Она была настоящей, чуть ленивой, чуть сладострастной, как у кошки, которая только что вылакала целое блюдце сливок.
Она вышла к обеду в новом платье – специально сшитом за ночь тремя портнихами, которые клялись, что никогда не видели, чтобы женская фигура менялась так быстро. Платье было из тёмно-зелёного бархата, и оно облегало каждый новый дюйм её тела. Высокая грудь лежала на мягком корсаже, словно два спелых плода, бёдра перекатывались под тканью при каждом шаге, и когда Элиана садилась за стол напротив принца Родерика, её ляжки, плотные и тёплые, раздвинулись под юбкой, заняв пространство, которого раньше не требовали.
– Вы сегодня особенно прекрасны, – выдохнул Родерик, забыв поднять свой бокал.
– Я сегодня особенно голодна, – ответила она и потянулась к виноградной грозди, которая лежала перед ней на серебряном блюде.
Она ела медленно, но методично. Ягода за ягодой. Розовые губы смыкались вокруг зелёного шарика, сок иногда стекал по подбородку, и она вытирала его тыльной стороной ладони, не обращая внимания на шёпот за соседним столом. Принц смотрел на её пальцы, липкие от сладости, на то, как её грудь поднималась и опускалась от глубокого дыхания, и чувствовал, как в нём разгорается огонь, которого он никогда не знал прежде.
– Позвольте спросить, – тихо сказал он, когда слуги унесли пустые тарелки. – Что вы делаете со своим телом, принцесса? Вы становитесь… – он запнулся, подбирая слово, – величественнее с каждым днём.
Элиана откинулась на спинку стула, и платье натянулось на её животе, обозначив сытую округлость. Она положила руку туда, где раньше была впадина, а теперь покоилась мягкая, тёплая плоть, и улыбнулась.
– Я ем, ваше высочество. Я просто наконец-то ем.
За десертом подали засахаренный виноград, и она съела его целиком, пока аристократки за соседним столом перешёптывались, прикрывая веерами свои зелёные от зависти лица. Баронесса фон Клейст, чья талия была затянута в корсет до головокружения, прошептала своей соседке:
– Она толстеет. Ты видишь? Её бёдра теперь как у крестьянки.
– Она набирает вес, – поправила её графиня д'Аркур, не отрывая глаз от груди Элианы, которая сейчас, в полуобороте, казалась ещё больше, – но почему она от этого выглядит… божественно?
К ночи Элиана осталась одна. Она сняла платье и встала перед зеркалом голая, впервые за долгое время не чувствуя стыда. Её тело изменилось. Бёдра стали широкими и круглыми, живот мягким и женственным, грудь тяжёлой и упругой, с тёмными сосками, которые смотрели вперёд, а не в стороны, как раньше. У неё появились ямочки на пояснице, и когда она поворачивалась, её ягодицы двигались вместе с ней единым, плавным движением.
Она взяла последнюю кисть винограда, которую оставила на туалетном столике, и откусила сразу половину. Сок потек по её подбородку, шее, дальше вниз, между грудей. Она не вытерла его. Вместо этого она закрыла глаза и представила взгляд принца Родерика – жадный, голодный, благодарный.
– Пусть завидуют, – прошептала она в темноту своей спальни, и её голос звучал низко и бархатисто, как никогда раньше. – Я наконец-то нравлюсь себе.
А за дверью, прислонившись к холодной каменной стене, стоял принц Родерик. Он услышал её слова. И понял, что готов отдать своё королевство за право быть тем, кто будет смотреть на неё каждое утро.
Глава вторая
Осень пришла в королевство вместе с первыми заморозками и обозами, гружёными бочонками с какао-бобами из заморских колоний. Принц Родерик, который под предлогом затянувшихся переговоров оставался в замке уже третью неделю, собственноручно подарил Элиане шкатулку из чёрного дерева, полную плиток тёмного шоколада. В его северном королевстве этот десерт считался роскошью, достойной богов, и он хотел увидеть, как её глаза засияют.
Он не ошибся.
Элиана открыла шкатулку, понюхала горьковато-сладкий аромат, отломила уголок плитки и отправила в рот. То, что случилось дальше, поразило её саму. Если виноград был приятным удовольствием, то шоколад оказался одержимостью. Тёплый, маслянистый, он таял на языке, оставляя послевкусие, от которого кружилась голова. Она съела первую плитку за минуту. Вторую – за две. К вечеру шкатулка опустела, и Элиана отправила слугу на кухню с требованием найти ещё.