Сергей Патрушев – Апокалипсис. Поиск жены (страница 2)

Свищ долго смотрел на него, затем перевел взгляд на своих людей. Телохранители напряглись. Разговор заходил в тупик, а тупики в «Рязани-Сити» обычно заканчиваются заточкой под ребра. — Здесь честность измеряется весом свинца, чужак, — наконец произнес Свищ. — Ты кажешься мне слишком чистым для этих дорог. Твоя куртка не пахнет отчаянием. Такие либо приносят большие деньги, либо приходят за чужими жизнями.

Пора было менять тактику. Логика и блеф могли довести до могилы. Андрей вздохнул, расстегнул верхнюю пуговицу плаща и расслабленно откинулся на спину контейнера. — Послушай, командир, — голос его стал тише, почти дружеским. — Я сегодня утром чуть не наступил на капкан-растяжку, замаскированный под детский ботинок. Потом меня пыталась изнасиловать собственная тень от радиационного свечения — показалось, что сзади кто-то идет. Я жрал холодную тушенку последние три дня, и мой желудок уже начал переваривать сам себя. Я прошел через Костяной сад, наступив ровно на те ветки, которые не хрустят. Я устал, я грязный, и мне чертовски хочется выпить. Давай не будем меряться длиной предохранительных скоб.

За соседним столом заржал один из рейдеров. Громко, раскатисто, хлопнув себя по колену. Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Свищ моргнул. Металлические зубы скрипнули в подобии улыбки. — Нахальный, — констатировал он. — Люблю нахальных. Выживальщики нынче пошли пугливые, сразу в землю прячутся. Ладно. Раз ты такой разговорчивый, сыграем. Проверим твою удачу. Моя игра. Мои правила.

Он достал из-за пазухи кожаный мешочек. Внутри оказались не игральные кубики, а настоящие бабки — суставные кости крупного рогатого скота, отполированные до блеска. На каждой были вырезаны символы: солнце, череп, спираль и перекрещенные кости.

— Играем в «Старуху», — сказал Свищ. — Три броска. Ставишь свой нож. Против моего фильтра тонкой очистки. Хорошая вещь, промышленный, такие на АЭС ставили. Тебе ведь дышать еще далеко ехать?

Нож Андрея был особенным. Самодельный, тяжелый, из клапана дизельного двигателя. Идеально сбалансированный. Расставаться с ним не хотелось, но фильтр стоил дороже трех автоматов. Без нормального фильтра легкие в южных болотах сгниют за месяц.

— Согласен, — кивнул Андрей.

Правила он знал. Нужно выбросить комбинацию выше, чем у соперника. Звучит просто. Проблема в том, что кости были заряжены. Профессиональные каталы использовали ртуть или смещенный центр тяжести. Андрей заметил, как Свищ перед броском незаметно трет пальцы о край засаленной банданы. Жир. Или клей. Чтобы контролировать вращение.

Первый бросок сделал Свищ. Кости покатились по столу, издав сухой стук. Выпало солнце и спираль. Неплохо, но не максимум. Пришла очередь Андрея. Он взял кости в руку. Они были теплыми и странно живыми. Он не собирался выигрывать честно — против физики не попрешь. Он собирался сделать так, чтобы Свищ подумал, что контролирует ситуацию, пока та не выйдет из-под контроля.

Андрей бросил. Одна кость встала на ребро, вторая показала череп. Череп бил солнце. Очко уходило Свищу. — Не повезло, — осклабился вожак. — Видишь, чужак, удача любит подготовленных. Тех, кто смазывает шестеренки.

Второй бросок. Свищ кинул уверенно. Выпали две спирали. Высшая комбинация в этой игре, если не считать редчайшего «Всевидящего». Почти победа.

Андрей взял кости. Поддел ногтем одну из них. Пока Свищ отвлекся на крик торговца снаружи, Андрей быстро провел большим пальцем по грани «спираль». На пальце остался след — липкий, прозрачный. Силиконовый герметик. Кто-то из прошлых соперников Свища оставил ему подарок. Андрей растер герметик по грани «череп» своей кости, сделав ее тяжелее с одной стороны. Мелочь, которая меняет физику падения.

— Кидай давай, время — патроны, — торопил Свищ.

Андрей бросил. Мягко, кистевым движением, придав минимальную ротацию. Кости ударились о столешницу. Первая замерла гранью «череп». Вторая закрутилась волчком. Медленно, бесконечно медленно она качнулась и упала. «Череп».

На столе лежало два черепа. Комбинация старше двух спиралей.

В «Метане» стало тихо. Так тихо, что было слышно, как капает конденсат с труб под потолком. Две капли упали в лужу мочи на полу. Кап. Кап.

Лицо Свища пошло пятнами ожогов. Белые рубцы побагровели. Его рука медленно поползла к голенищу сапога, где прятался свинокол. Телохранители сделали шаг вперед, загораживая свет от керосинки.

— Интересная физика, — процедил Свищ. — Очень интересная. Кость сама решила лечь нужной стороной?

Андрей не стал оправдываться. Он смотрел вожаку прямо в глаза, слегка улыбаясь. Улыбка должна быть спокойной, почти скучающей. Никаких признаков страха. Страх провоцирует агрессию, уверенность заставляет задуматься.

— Старуха слепа, Свищ, — сказал Андрей, небрежно придвигая к себе выигранный фильтр. — Она иногда промахивается палкой. Оставь гнев для тех, кто пытается украсть твой бензин. Я просто забрал свое.

Один из телохранителей схватился за рукоять монтировки. Второй положил руку на плечо Андрея. Это был конец. Сейчас его выведут за ворота, прострелят колени и оставят кормить слепых собак.

И вот здесь вступала третья фаза плана. Самая рискованная. Отвлечение через абсурд.

Андрей резко выдохнул, закатил глаза и картинно схватился за сердце. — Ох… — прохрипел он, заваливаясь набок. — Командир… печень… старая контузия…

Он рухнул со скамьи на грязный пол, задрав ноги. Рейдеры опешили от такой театральности. Телохранитель убрал руку, опасаясь заразы. — Эй, доходяга, вставай! — рявкнул Свищ.

Андрей открыл один глаз. — Прости, — прошептал он трагическим шепотом. — Меня с детства укачивает, когда ставки превышают стоимость моей почки. Как увидел твои спирали, так давление и скакнуло. Доктор в бункере предупреждал: никаких азартных игр, говорит, Андрюша, сосуды слабые. А я не послушал. Вот, смотрите, руки уже синие.

Он вытянул вперед ладони. В свете лампы они действительно казались синюшными из-за густой грязи в трещинках кожи.

Сначала раздался одиночный смешок. Потом заржал тот самый громила, что смеялся минуту назад. Он хохотал, тряся огромным животом, сгибаясь пополам. Следом захихикал одноглазый бармен. Через секунду ржали уже все столы в заведении. Даже охранники Свища неуверенно переминались с ноги на ногу, пытаясь сдержать ухмылки. Вся ситуация — проигрыш главаря подозрительному чужаку, готовый поножовщина и внезапный приступ падучей с жалобами на давление — выглядела настолько нелепо, что мозг бандитов отказывался воспринимать это как угрозу. Это превратилось в цирк.

Свищ смотрел на смеющуюся кодлу, потом на валяющегося на полу Андрея, потом на свои выигранные бабки. Желваки на его скулах ходили ходуном. Еще секунда, и он бы плюнул на авторитет и прирезал шута. Но смех толпы удерживал его. Нельзя терять лицо перед своими, наказывая человека, который рассмешил весь притон.

Вожак медленно вынул руку из-за голенища. Достал самокрутку. Прикурил от фитиля лампы. Глубоко затянулся, выпустил облако едкого дыма. — Встал, — сипло приказал он. — Встал и пошел отсюда, шутник. Фильтр твой. Жри его.

Андрей поднялся, отряхивая плащ. Движения его были медленными, подчеркнуто слабыми, поддерживая легенду о больном сосудах. — Спасибо, командир, — серьезно сказал он. — Ты продлил мою жизнь минимум на двести километров. Если буду в районе Шатуры и найду тот склад — первая канистра спирта твоя. Поставишь памятник своему великодушию.

Он развернулся к выходу. Спина была самым уязвимым местом. Каждый шаг отдавался звоном в ушах. Он ждал удара в позвоночник, звука взведенного курка. Но ударов не было. Только спины расступающихся рейдеров, которые продолжали посмеиваться ему вслед.

Когда тяжелая дверь «Метана» отрезала его от шума и вони кабака, Андрей позволил себе глубоко вдохнуть ночной воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги стали ватными. Адреналиновый отходняк накрыл тяжелой, дрожащей волной. Он прислонился к холодной броне бензовоза, сжимая в кармане драгоценный фильтр.

Выигрыш ножа дал ему уважение. Проигрыш ножа дал бы ему смерть. Актерская игра дала ему нечто большее.

Из темноты переулка показалась фигура. Это был тот самый громила, который смеялся громче всех. Тот, что сидел за ближайшим к двери столом. Он подошел, оглядываясь по сторонам. В руках он крутил дешевую пластиковую зажигалку. — Эй, чистый, — позвал он. Голос у него был неожиданно высоким для такой туши. — Погоди.

Андрей напрягся, но виду не подал. Руку держал недалеко от автомата. — Чего тебе? Сигареты кончились? — Приборка барахлит, — громила протянул ему зажигалку. — Свищ психанул, когда ты кости швырять начал. Думал, ты магниты подсунул. Приказал ребятам пробить дорогу на случай, если ты начнешь стрелять. Ребята нервные. Стволы чистили. Патроны рассыпали. Короче, никто ничего не слышал, кроме твоего храпа на полу.

Он помолчал, щелкая колесиком зажигалки. Искры вылетали в темноту. — Ты спросил про юг, — продолжил громила. — Свищ наврал тебе. Нет там никакого пожара. Есть хуже. Сухой туман. Едешь по трассе — видимость десять метров. Выходишь из машины — вязнешь в пыли по пояс. Земля трескается, как стекло. И тишина. Такая, что кровь из ушей течет. Ни птиц, ни зверей. Только башни из костей стоят. Мародеры ставят. Примета такая: поставил башню — значит, место чистое, аномалий нет.