Сергей Патрушев – Апокалипсис. Поиск жены (страница 1)
Сергей Патрушев
Апокалипсис. Поиск жены
Глава 1. Последний чек-поинт
Гермодверь закрылась за спиной с глухим, утробным лязгом. Звук отрезал от Андрея не просто кусок ржавого бетона и фильтрованного воздуха — он отсек иллюзию безопасности. Там, внутри, под сорока метрами московской земли, остались работающие генераторы, бесконечные ряды стеллажей с законсервированной гречкой, хлорированная вода в цистернах и люди, которые спали по расписанию. Там осталась жизнь, похожая на старую черно-белую фотографию: статичная, плоская, лишенная запаха гнили.
Снаружи пахло иначе.
Андрей сделал первый вдох полной грудью, тут же пожалев об этом. Легкие обожгло смесью озона после недавнего кислотного дождя, сладковатой вони разложения из ближайшего оврага и едва уловимого, фантомного аромата горелой резины, который въелся в этот мир еще тридцать лет назад. Небо над МКАДом висело низкое, цвета мокрого асфальта. Солнце давно перестало быть желтым диском; теперь это было лишь бледное, размытое пятно, источник тусклого серого света, вокруг которого медленно вращались пепельные облака.
Он стоял на крыше вентиляционной шахты, бывшей когда-то частью элитного жилого комплекса. Теперь комплекс напоминал гигантский гниющий зуб — скелет из арматуры, торчащий из бурой грязи, которая поглотила нижние этажи. Внизу, у подножия холма, змеилось Третье транспортное кольцо. Вернее, то, что от него осталось. Реки спекшегося металла, застывшие навсегда в час пик. Андрей видел проржавевший остов автобуса, забитый костями тех, кто пытался вырваться из города в первые дни Падения. Двери были распахнуты, а кости лежали так плотно, словно люди пытались утрамбовать друг друга, спасаясь от того, что пришло с восточным ветром.
Дождя не было, но воздух казался тяжелым и влажным. Капли оседали на прорезиненном плаще, стекая мутными дорожками. Андрей поправил ремень автомата. Старый АК-74М весил привычно и успокаивающе. Это был его единственный настоящий друг в этом мире. Не Марина, мысли о которой сейчас пульсировали тупой болью где-то под ребрами, не бункерные товарищи, готовые продать почку за фильтр для воды, а холодный вороненый металл.
Марина. Мысль о ней была как открытая рана, которую приходилось постоянно бередить, чтобы не забыть, ради чего он вообще дышит. Она исчезла год назад. Просто ушла в ночную смену на периметр «Юго-Западной» и растворилась. Бункерная сеть тогда уже трещала по швам, связь рвалась, паника пожирала остатки дисциплины. Но неделю назад старый кабельщик Егор, ковыряясь в обломках ретранслятора, поймал обрывок шифрованной передачи. Южный вектор. Колонна беженцев. И женский голос, певший ту самую дурацкую песенку про кузнечика, которую Марина всегда напевала, когда резала лук. Голос мог померещиться, сигнал — исказиться до неузнаваемости. Но Андрей знал свою жену. Если есть хоть один процент вероятности, что она едет на юг, к Каспийским пустошам, где, по слухам, снова начали зеленеть степи, он должен проверить.
У него была карта. Настоящая, бумажная, довоенная топографическая карта Московской области, заламинированная в пластик. На ней красным маркером был отмечен путь. Сначала — на юго-восток. Обход Балашихи через лесопарк, который местные называли Костяным садом. Затем — бетонка. А дальше первая серьезная остановка. Первый крупный анклав новой формации. Место, которое выжившие пафосно именовали «Рязань-Сити».
Спуск занял двадцать минут. Ноги скользили по мокрому металлу лестницы. Андрей двигался экономно, выверяя каждый шаг. Энергия в новом мире стала валютой более твердой, чем патроны. Уставший человек — мертвый человек. Он спустился на уровень земли, вернее, на слой слежавшейся золы и мусора высотой в полтора метра. Пришлось прыгать. Грязь чавкнула, принимая тяжелые армейские берцы.
Тропа шла вдоль эстакады. Идти по открытому пространству было самоубийством. Андрей держался тени разрушенных торговых центров. Витрины зияли черными провалами, внутри все было выжжено дочиста, покрыто слоем жирной копоти. Иногда из темноты на него смотрели глаза. Не человеческие. Слишком много отраженного света, вертикальные зрачки. Местные кошки-мутанты, размером с хорошую собаку, провожали его голодными взглядами, но нападать не решались. Автомат на груди говорил им достаточно.
К полудню он вышел к развязке возле бывшего поста ДПС. Здесь пейзаж менялся. Среди хаоса намеренной анархии появился порядок. Уродливый, жестокий, но порядок. Дорога была перегорожена тремя старыми бензовозами, сваренными между собой арматурой. Над баррикадой возвышалась смотровая вышка из корабельных контейнеров. На ней сидел часовой с пулеметом ПКМ.
«Рязань-Сити» не строили. Его нагородили. Город-спрут, выросший на пересечении остатков Рязанского шоссе и старой окружной дороги. Десятки автобусов ПАЗ, поставленных друг на друга, ангары из гофрированного железа, перевернутые фуры, образующие лабиринт. Жизнь здесь кипела, если можно назвать жизнью суету стервятников. Воздух дрожал от сизого дыма сотен самодельных печурок, работающих на всем, что способно гореть — от старых покрышек до прессованных брикетов из человеческих волос. Стоял неумолчный гул: рев моторов без глушителей, ругань, удары молота по железу, визг пилы.
Внутри ворот царила вонь. Смесь нечистот, жареного мяса сомнительного происхождения и дешевого самогона. Люди бродили толпами. Кто-то был одет в лохмотья химзащиты, кто-то щеголял в обрезанных кожаных куртках, увешанных собачьими клыками и гильзами. Лица у всех были серые, одутловатые, изъеденные язвами лучевой болезни или грибковыми инфекциями. Дети здесь взрослели за месяц, а стариков не было вовсе — порог выживаемости заканчивался на тридцати пяти годах.
Андрей шел сквозь рынок. Торговцы кричали прямо в уши: — Фильтры! Угольные фильтры, три рожка! — Вода! Литр за два магазина! — Девочки чистые, проверенные доком, налетай!
Его толкнули плечом. Высокий мужик с лицом, состоящим из одних хрящей, смерил Андрея взглядом, задержавшись на рюкзаке. Андрей даже не повернул головы, лишь положил ладонь на цевье автомата. Мужик хмыкнул и растворился в толпе. Правило номер один анклава: выглядишь опасным — проживешь дольше.
Целью Андрея была заправка. Ему нужен был транспорт. Пешком до Каспия он будет идти полгода, если раньше не пустит корни в какой-нибудь радиоактивной луже. Нужен был байк или хотя бы квадроцикл с баком, полным топлива. Своего у него не было. Значит, нужно было купить информацию. А информация здесь продавалась только одним способом — через доверие местных хищников. Хозяином местной топливной мафии считался некто Свищ. Говорили, у него половина лица сожжена напалмом еще в двадцатых, и поэтому он никогда не снимает бандану.
Свища Андрей нашел в самом центре этого термитника, в кабаке, носившем гордое название «Метан». Заведение располагалось в подвале очистных сооружений. Запах дерьма там смешивался с запахом кислой капусты и крови. За грубыми столами из дверей микроавтобусов сидели рейдеры. Те самые парни, которые контролировали трассу. Они пили мутную жидкость из алюминиевых кружек, громко смеялись и резались в карты.
Андрей подошел к стойке — длинной доске, положенной на бочки. Бармен, одноглазый парень со шрамом через весь череп, протирал стакан грязной тряпкой. — Мне нужен Свищ, — сказал Андрей, кладя на стойку две потемневшие латунные гильзы двенадцатого калибра. Стандартная плата за право говорить. Бармен посмотрел на гильзы, потом Андрею в глаза. Кивнул в дальний угол.
Свищ играл в нарды сам с собой. Рядом с ним стояли двое шкафов-телохранителей, чьи шеи были шире их голов. Андрей сел на ящик напротив, не спрашивая разрешения. Это было дерзостью. Рейдеры такого не любили. — У тебя пять секунд, чтобы объяснить, почему мои ребята не должны выпустить тебе кишки прямо на скатерть, — просипел Свищ. Голос у него действительно был сломан, выходящий через обожженное горло звук походил на скрежет пенопласта. — Потому что я знаю, где стоит нетронутый склад Росрезерва под Шатурой, — спокойно ответил Андрей. — Полторы тысячи квадратных метров. Консервы, медикаменты, одежда. Замки срезаны чисто. Охраны нет. Я пришел оттуда вчера.
Это была ложь. Наглая, продуманная ложь. Склад существовал, но подходы к нему стерегли боевые дроны старого МО, и любой, кто приближался ближе чем на километр, превращался в пепел. Но Свищу об этом знать было необязательно. Главное — предложить наживку, которая заставит акулу открыть рот.
Свищ перестал двигать кости. Его единственный целый глаз впился в лицо Андрея. — Докажи. — Доказательство придет вместе с первой партией товара, — улыбнулся краем рта Андрей. — Мне нужна наводка. Дальше Москвы. Что происходит на юге? Где начинаются обжитые земли? — Земли везде обжитые, брат, вопрос только кем, — усмехнулся Свищ, обнажая металлические зубы. — Юг закрыт. Степь горит вторую неделю. Горючая смесь из нефтепровода. Орда Огненных Цепей держит переправу через Оку. Пропустят только за голову местного царька или за тонну чистого бензина. У тебя есть тонна бензина? — У меня есть ноги и язык, — парировал Андрей. — Мне нужно место, где меняют информацию на топливо. Честный обмен.